Чай без сахара

***

***

Проснулся Антон на кровати в обнимку с Позовым. Серёжа валялся на полу. Сколько они вчера выпили? Ошмётки воспоминаний проносились в голове перекатиполем. Всё, что он помнил–рюмка, постукивания по плечу и «ой бля, началась». Голова гудела, виски неприятно тянуло. Но боли, как таковой не было.   Вот. То самое вчерашней «ой, началось» продолжилось новым позывом рвоты. Быстро вскочив, и аккуратно переступив Серёжу он побежал к белоснежному другу.  В добавок к списку утренних неприятностей ноги ватные, и хочется есть. Всё-таки они перепили, несмотря на слова Димы после каждой новой рюмке о том, что это последняя.    Сухими ногами Антон поплёлся из комнаты. На кухне стояли 5 пустых  бутылок пива, одна коньяка, полупустая водки, и кружки чая. Что ж, неплохо. Точнее, очень плохо. Антон никогда не напивался настолько, и реакции собственного мозга и организма на такое количество спирта оставалась неизвестной.   Желудок магнитом притянул к холодильнику. Открыв серебрянную дверцу он обнаружил яйца, фрукты, сыр, полпалки колбасы, огурцы и клубника. Порывшись по ящикам он нашёл коробку с кривой надписью «важно». В ней предусмотрительно положена упаковка антипохмельного, минералка и ч роллтон. Димка, такой Димка.    Антон заботливо вымыл всю посуду, выпил таблетку. Так же заботливо налил воды в оставшиеся кружки, взял пластинку антипохмельного и унёс в спальню любимым педикам. Себе же заварил лапши. Сидя за столом и посербывая юшкой, он пытался вспомнить вчерашний вечер. Обрывки летали в голове, словно летучие мыши. Мозг ещё не воспринимал никакую информацию, и осталось только надеятся, что никаких глупостей Шастун не совершил. — шастунишка, я тебя очень люблю! Лучший! Антон усмехнулся.  Голос Серёжи проорал похвалу, несмотря на ещё спящего рядом Диму. А нет, не спящего.  Послышалось цоканье кружек. Чёкнулись, серьёзно?   Антон был до жути рад за них. В то же время он безумно гордился собой, ведь сам их свел. Оба друга плакались ему о чувствах друг к другу. А Шастун что? Он и сказал обоим не париться и организовал свидание. Их отношения это что-то нереальное. И смотря на них, Надежда на хоть какие-то взаимодействия с Арсением Сергеевичем возраждались в животе бабочками. — смотри что б Дима не обиделся! — прокричал в ответ Шастун. —  Шастунишка, я с ним согласен! -а вот и Дима. Всё-таки хорошая идея оставить таблетки на тумбочке. Блогородно. Да, именно так.   Шастун доел и даже вылизал тарелку. Слишком вкусной такая еда кажется с бадуна.Что ж, он не наелся. Омлет был оптимальным вариантом. — вам омлет делать? –да! –да! –пизда! –шастун! –Дима, такой Дима. Антон поставил сковороду греться и разбил в тарелку 5 яиц, влил молоко, взбил и стал резать колбаску кубиками. Шастун умел готовить. Мама его всегда хвалила. Чёрт, мама. Какая-то часть уже забила здоровенный такой хуй на неё, будто ничего не было, но полудохлые бабочки всё ещё порхали при мысли о её объятиях.   Антон влил массу на сковороду и пошёл помыть руки и умыться. На нем до сих пор были все кольца, браслеты и цепи.Взглянув в зеркало он недовольно фыркнул. Мешки под глазами, красная щека, взъерошенные волосы и след от цепи. Антону не нравился такой «Я». На людях он всегда был с аккуратной укладкой, слегка запудренным лицом в красивой одежде и с улыбкой. Сейчас его одежда это серые домашнее штаны и майка Серёжи огромных размеров. А на лице привычным набором косметики даже и не пахло. Таким он напоминал себе отца. Вечно с кругами под глазами, заспанный, заёбаный с той минуты, в которую проснулся, и угрюмый, будто огромная туча.   Антон снял украшения, опустил голову и умылся холодной водой. Отрезвляло. Волосы слегка намокли и приятно остужали. Собрав украшения в жменьку он вышел из ванной и положил их на комод в зале. В этой комнате был лишь тот  камод, телевизор и угловой диван. А, ну и Димины книги на полках. Но сказать, что было пусто-значит соврать. Куча фотографий, рисунков Серёжи и, конечно горшков с цветами. Скорее всего их по всей квартире было даже больше, чем колец у Шастуна.     Мягкие плед и подушки на диване манили к себе, но тут Антон вспомнил про омлет. Он пулей вбежал на кухню и перемешал лопаткой блюдо. Слава богам ничего не подгорело. Антон открыл шкавчик, чёрт, тут кружки. Второй–чаи-кофеи. Третий и наконец-то тарелки. Достал три глубокие, посолил омлет перемешал и закрыл крышкой дабы образовалась жидкость.    Что ж, нужно проверить друзей. Им руководствуется именно благородство, и ничто иное. Антон тихонько пошел по квартире, заглянул в спальню и пожалел об этом. Серёжа нежно целовал Диму, сидя у него на коленях. Даже намёка на пошлость и не было, но Антон покраснев до кончиков ушей и вышел. Шастун, такой Шастун. Омлет уже стоял на столе. А аппетит почти пропал. Мысли заняты Арсением, впрочем как почти каждое утро. Так, осталось меньше года вместе с Арсом (он смирился с таким именем учителя в своей голове)и Шастун решил, что хочет признаться учителю. Но как? Если бы это была одноклассница, все было бы куда  проще. Томно посмотрел, поговорил, а если что, просто отпустить, ведь через пару месяцев всё равно разлетится по хуям. Но с учителем так не получится. Или получится.? Нет, это не то. Ему сейчас нужны друзья. Вообще, нужен психолог, но для этого нужны деньги, а денег нет. Замкнутый круг.       Сзади послышались шаги и в комнате появился покрасневший Дима, с припухшими губами. –привет– он лениво помахал и зевнул другу. –привет, Дим! Есть будешь? Хотя чего я спрашиваю?! Садись.–Шастун отодвинул стул рядом. — Господи, реально, Шастун, ты лучший! Дима сел и стал с аппетитом уплетать лакомство. — где Серёжа? –он.сейчас придёт, наверное… –понятно. э, Дим, давно хотел спросить.Как признаться ему? Ответа не было минуты две. Дима либо думал, либо просыпался. –эээ…ну, я не знаю, честно. Просыпался. — может, просто после урока остаться, рассказать, поговорить? Надоело просто это всё в себе таскать — откуда такие умные мысли? –это всё похмелье. И они засмеялись. Смеяться не с чего, но обстановку разрядить надо. Через минуты три зашёл Матвиенко и  сел напротив Антона, взял вилку. –я говорил, как сильно тебя люблю? — да вы заебали, третий раз за утро в любви признались! Меня научите! Опять смех. Смех–лучшее лекарство от всего. От проблем, от тоски, от скуки. Да от всего, блять. В компании друзей Антон никогда не смеялся фальшиво. Они были знакомы как будто всю жизнь. А вообще, так и есть.Они познакомились во дворе когда им было лет пять от силы. Всё повырастали, а статусы остались. Серёжа самый успешный и старший из них. Антон самый младший и невезучий. А Дима золотая середина. Потом школа. Дима с Шастуном в одном классе, а Серёжа на год старше обоих и в другой школе. Тогда всё было проще, тогда не было уроков физики. Воскресенье, завтра в школу, завтра физика, завтра обязательно нужно признаться ему. *** Антон долго собирался. Ему хотелось выглядеть лучше всех. Он надел любимую цепь, два черных браслета на одну руку, и бардовый на другую. Кольца на большой и средний а на другой руке на мизинец и указательный. Укладку слегка взбрызгнул лаком. Немного пудры, хайлайтер на кончик носа, и румяна на начало скул. Поглаженная черная рубашка и свободные брюки с цепью на ремне. Что ж, он выглядит неплохо, но заметит ли это учитель? Сейчас это всё, что его беспокоит. И, как ни странно из всех заданных уроков Антон сделал только физику. ***    Пролетели первые два урока, а сейчас физика.  В животе неприятно скулил страх.  Нервничал Антон жутко.Физик сегодня выглядел на все сто. Впрочем, как и всегда, но сегодня было что-то особенное в нём. Весь урок у Антона дрожали руки, но он сохранял неприступный вид. Прозвинел звонок и Антон только сейчас осознал  всю важность события. Ноги стали ватными а в глазах всё помутнело. Все вышли. Точнее, всех выгнали. Всех, кроме Шастуна. Момент X. — Арсе. — Шастун, стань к столу. Антон не понял зачем, но встал. Медленными шагами учитель пересёк кабинет, и закрыл его на ключ. Антон затаил дыхание, а сердце забилось с бешеной скоростью. Арсений Сергеевич подошёл в притык опаляя  горячим дыханием шею. Антон уже хотел придвинуться вперёд, но крепкие руки схватили его талию и перевернули лицом к парте. — а сейчас, Шастун, будет больновато–тот самый рычащий голос сказал это прямо на ухо Антону. Волна мурашек прокатилась по телу. Шастун услышал звон ремня, и вторая серия мурашек прокатилась по телу. Нет, нет, нет! Только не это, пожалуйста! Ужасные воспоминания нахлынули смертоносной лавиной. Антон уже не самостоятельный подросток, сейчас он маленький мальчик, которому безумно страшно. Антон брыкался, он пытался высвободиться, но руки только сильнее прижимали его к столу. Первый удар по ягодицам отозвался раскатом грома. Слёзы полили градом из глаз, часто-часто капая на парту. –нет, пожалуйста, не надо! Я прошу вас, не надо! –было совсем не больно. Было страшно. То, что сейчас происходит, совсем не является воплощением  похотливых фантазий, которые проскакивали в голове у парня. Арсению же было просто безразлично на эти выкрики. Для него это просто игра, в которой Шастун главный герой. –это за то, что куришь с 9 класса. Сильные руки опустились на ягодицы парня и стали их оглаживать. В другой ситуации Антон бы с радостью принял этот жест, как просьбу, но сейчас перед глазами пелена слёз и страшные картинки из детства. Рука резко остановилась и Попов шлёпнул ягодицу. –нет, не надо умоляю! Пожалуйста, Папа! Я. Я так не буду.– Антон всхлипывая всё громче и громче, а слезами уже можно было вымыть парту. «Папа»?. Арсений разрезали уши от этого слова. Это не то"папочка», что обычно так сладко стонут изгибаясь молодые парни. Это совсем не то.   Попов резко ослабил хватку рук, и Шастун мигом перевернулся. Сердце пропустило удар, когда физик увидел заплаканное лицо. –выпустите. пожалуйста, Арсений Сергеевич, отпустите меня… Я вас прошу.– Антону не хватало дыхания. Почему? Почему, именно сегодня когда так хотелось, когда так надо было сделать важный шаг, произошло это? Арсений быстро зашагал к двери, что бы открыть её. –прости, прости пожалуйста, Антон! Я. я просто. Ты позавчера.я подумал.мгх.– осознание, что он только что наделал пришло только сейчас. Он не до конца понял все причины, но зато понял, что сотворил нечто просто ужасное.– я.я люблю тебя, Тош, прости– он добавил это шёпотом, совсем не желая, что бы Антон это услышал. Но, Шастун услышал, и он обязательно обрадуется, но позже. А сейчас, нужно просто выбежать отсюда, и сбежать, спрятаться, укрыться.