The Passions of Claude Monet

Ответственность — странная штука. С одной стороны, мы её боимся… А с другой стороны, именно благодаря ей завоевываем уважение… Становимся ближе друг к другу. А совершая безответственные поступки, делаем правильные выводы. Или не делаем… Если смотреть правде в глаза, то напиваться перед рабочим днём – плохая идея. Но кто будет указывать этой четвёрке? Алексей, Евгений, Дугар и Руслан уж точно никого бы не послушали, да и тем более им было не особо интересного кого-то слушать в том состоянии, до которого они напились в этот вечер. Они вчетвером смеялись друг над другом, постепенно повышая градус напитков, смешивая их. Некогда враги на кухне сейчас могли показаться приятелями, которые вместе очень долгое время. Сохранится ли такое общение дальше? Дать ответ на этот вопрос сейчас не мог никто.

***

– Что, прям так и сказал? – Алексей опирался на Евгения, смеясь с пародии Дугара на Александра Петровича. Кстати, получалось весьма убедительно. – Прикинь! Я тоже в ахуе стоял, когда он того официанта матом покрыл! – Руслан и сам смеялся с рассказа, зачёсывая выбившиеся пряди волос назад. – Взял и просто матом его, да так красиво и выско… высеко… – Высокопаристо, – Дугар подсказал слово Енисейскому, который стал уже запинаться. – Спасибо, брат! – Руслан послал Дугару воздушный поцелуй, чуть не попав, правда, тому в глаз. – Короче, так высокопарно он его матом покрыл, что я это произведение искусств аж в цитатник записал и наизусть выучил. – А ну, повтори. Или слабо? – тут же встрял в их разговор Евгений, даже подсев ближе. – Хуй тебе! Сначала я жду историю вас двоих, как вы перед шефом опозорились. Решили тему перевести? А вот не выйдет! – Руслан покачал пальцем перед носом Дунайского, возвращая того с небес на землю. Всё-таки это честная сделка, так как двое уже рассказали свои истории, а следовательно, и оставшимся надо сделать тоже самое. Тем более что Енисейский даже в пьяном состоянии вспомнил предмет их разговора, так что откосить не получится. Да и после такого Алексея и Евгения эти двое точно бы окрестили трусами, рассказав бы эту ситуацию всей кухне, из чего бы выходило, что их репутации мог прейти конец. – Окей, – Алексей залпом опрокинул в себя стопку водки. – Я начну…

***

Жить, или не жить – вот в чём вопрос! Донской работал в Claude Monet не очень долгое время, однако уже завоевал некоторое доверие шефа. У него было даже несколько постоянных клиентов, но кое-чего ему не хватало – фирменного блюда. Оно было у всех. Даже Приморский, самый молодой в их команде, имел своё фирменное блюдо – моти . И хотя это блюдо японской кухни, но Владимир отстоял его перед шеф-поваром, так как видоизменил их на французский манер, чем завоевал большое уважение. А вот Лёша не мог похвастаться своим фирменным блюдом. Он много пробовал, но всё получалось не то, а Александр просил его перестать перерабатывать продукты. Однажды, по плану, в ресторан был большой завоз продуктов перед банкетом, который в скором времени должен был случится. При этом каждый ящик и пакет с продуктами имел цифру, не меньше чем в три знака, конечно же не рублей. Все повара, которые были на кухне, смотрели на ящики, которые всё заносили и заносили, глазами по пять рублей. Многие пытались вести подсчёты, но сбивались на цифрах под 20 тысяч долларов. – Вино несите в мой кабинет! – Романов, выглядевший как всегда идеально, ходил между поварами и рабочими в фартуке. В руках он держал список, проверяя каждый ящик лично. – Пить собрался? – А то… я думаю, что это взятка. – С Московским будет ночью… – А ну работать! Живо! Как бабы на базаре сплетничаете! – су-шеф Николай появился за спинами болтающихся без дела поваров, как гром среди ясного неба. Алексей стоял у плиты, и смотрел на этот бедлам, флегматично размышляя над тем, что же ему ещё приготовить, чтобы это удивило Александра Петровича, привело его в восторг. Задача ведь стояла не из лёгких, пока ему на глаза не попался ящик, на котором было написано «мраморная говядина». В этот момент у него в голове появилось только одно слово «садж» . Осталось только понять, как взять часть этих продуктов и приготовить его. Ну и что, что это блюдо с Кавказа, главное же вкус?

***

Руслан, понимая к какому завершению идёт история, повис на Дугаре, беззвучно смеясь, попутно вытирая слёзы. Дугар не выдержал и уточнил. – Только не говори, что ты… – Ага, – Алексей и сам едва сдерживал смех. – Я остался на ночь убирать кухню, а потом до утра готовил разные варианты саджа, использовал весь ящик мраморной говядины, часть дорогих овощей, вроде батата, картофеля Le Bonnotte , спаржи, шпината, розовых помидоров, ну и всего остального, что в ящиках было. Руслана и Евгения после такого дополнения прорвало на неконтролируемый смех. Оба вытирали слёзы салфетками, что так вовремя принёс бармен заведения. – Тихо! Я не закончил. – Да куда дальше, то? – еле проговорил Енисейский. – И вот под утром, – как ни в чём не бывало продолжил свою историю Лёша. – В ресторан вернулся Романов. Картину он увидел примерно такую: спящий на полу я, в обнимку с пустыми ящиками, гора грязной посуды и штук десять тарелок с разными вариантами какого-то цветного нечто, намешанного из разных продуктов. Как же он тогда на меня посмотрел… Даже не кричал, просто посмотрел, а я уже к праотцам чуть не отправился. – И после такого тебя не уволили? Да ты везунчик, – Дугар похлопал рассказчика по плечу. – Ага, работал полгода за ползарплаты только и помогал уборщице два месяца. Но тот ужас, когда Романов просто молча зашёл в свой кабинет, не описать словами. Он вышел потом и просто всё, что лежало на столе за один раз рукой скинул в мусорку, окинул меня уничижительным взглядом и сказал только одно слово «уберись», а потом ушёл к хозяину ресторана в кабинет. – Да уж, ну ты и лоханулся конечно. Радуйся, что жив остался, – Женя тоже похлопал своего друга по плечу. – Предлагаю тост! За твое тогдашнее новое день рождение, потому что ты чудом избежал смерти. Все поддержали эту идею и подняли бокалы со своими напитками, отдавая честь Донскому. А Алексей скрыл от ребят, что в тайне ото всех отметил этот день красным, реально отмечая каждый год этот день, как самый удачный в году. – Теперь твоя очередь, – Лёша несильно пихнул Евгения плечом, правда, всё равно после этого получил по голове кулаком. – Окей…

***

С любимыми не расставайтесь, с оружием не расставайтесь! Евгений Дунайский приехал из Одессы. Город, который считается неплохим курортом, особенно со времён СССР, а ещё историческим оплотом казаков со времён Российской Империи. Женя с детства любил казаков, оружие, поэтому никогда не выходил из дома без ножа, иногда носил с собой револьвер. Но всё-таки готовку он любил больше, поэтому в Москве смог устроиться в ресторан Claude Monet. Он тогда пришёл устраивать, взяв с собой нож, который по привычке прицепил к ремню, нося у всех на виду, а в сумку положил револьвер, на который он смог получить разрешение по ношению (представим, что такое возможно, так как модель старая и из неё стрелять не представляется возможным). Устроился он спокойно, обладая неплохими рекомендациями, но вот шеф-повар ему не понравился. Евгению Саша показался молодым и «патлатым», а ещё смазливым, поэтому он считал, что на это место его поставил какой-нибудь богатый покровитель. – Да вы даже не сможете обычным ножом приготовить простой стейк! – Евгений огрызнулся на Романова, когда тот указал ему на ошибки, отправляя блюдо обратно, не разрешая отправить в зал. – Что ты сказал? – Романов повернулся к нему. – Что слышали! Такой молодой, наверно даже нормального оружия в руке не держали! – с этими словами Дунайский достал нож-бабочку, лежащую в кармане, и воткнул в доску. – Попробуйте этим ножом приготовить хоть что-то, или вы не шеф-повар для меня. Александр Петрович скрестил руки на груди и долго смотрел на повара, видимо придумывая в голове, как долго мучить его, а потом казнить на потеху всей кухни, забросившей работу. Шеф-повар оглядел кухню и покачал головой. – Вы бы посмотрели в толковом словаре слово «субординация», Евгений Петрович, – спокойно сказал Романов, легко вытаскивая нож из доски и складывая его. – Ваша дерзость приведёт лишь к вашему увольнению, которое состоится после того, как я приготовлю вам с помощью этого ножа идеальный стейк Рибай с картофельным паем . После этого Романов ушёл вместе с ножом к себе в кабинет, оставляя опешившего Евгения у своего стола. Вечером того же дня, после закрытия ресторана на кухне собрались все работники, чтобы увидеть готовку шеф-повара, который сейчас затачивал нож-бабочку на точильных камнях и раскладывал продукты. – Приветствую работников ножа, топора! – в этот момент на кухню зашёл Московский.

***

– Ну вы два сапога пара, я вам уже завидую. Оба такую хуйню сделали, оба смогли остаться в ресторане, так ещё и уважение нашего шефа в конечном итоге получить, – Руслан от обиды выпил ещё пару глотков вермута. – А меня фраза Михаила Юрьевича позабавила, – весело сказал Алексей. – Да, он так стебал Александра Петровича, когда узнал, что тот будет готовить с помощью ножа. Потом ещё недели две заходил к нам с такой фразой, даже топор однажды принёс. – Ага, – подтвердил слова Евгения Донской. – Правда после этого Московский очень долго грустный ходил. Руслан рассмеялся, – это потому, что ему Саша не давал! – А ну цыц, алкоголик! Не надо сплетни слушать, бредни всё это, – Дугар покачал головой. – Что дальше то было? – Ну короче проиграл я, естественно. Этот Романов работал ножом так, что гопники бы его в Боги Района у нас в Одессе возвели бы и оды ему строили. Такой стейк забацал, что вся кухня язык проглотила. Ребята посидели ещё час, вспоминая и другие свои истории из родных городов, во время учёбы, армии и так далее. Им правда было весело, и вечер плавно перешёл в атмосферную ночь, когда вся четвёрка вышла из бара и направилась по домам, сохраняя в сердце тёплые моменты этого вечера.