Калитка на старом кладбище

      Ветер гуляет среди могил, вокруг только тишина. Ничего не слышно, кроме какого-то непонятного воя, раздающегося словно из глубин каньона. Деревья слабо качаются в такт порывам, огромными ветками-когтями рассекая зимний воздух. Если это вообще можно назвать зимой, ибо снега не было ещё с начала ноября. Лишь так, пару раз выпадал тонкой пеленой, затем быстро таял. Заборчики вокруг надгробных камней покрылись лёгким инеем, отливая в тусклых лучах солнца серебристыми бликами. Спокойно текла «жизнь» на кладбище, калитки жалобно скрипели старыми петлями и шутки про верёвку под потолком, надо сказать, довольно уместны. Тут всегда царит то гробовое спокойствие, которое не найдёшь в мире живых. Тут всегда есть тонкий шлейф гнилых листьев и хрустящего снега, по звуку напоминающего треск костей. Это место привлекает не только чёрных воронов, но и обычных людей, которые приходят сюда выговориться пустым, безжизненным надгробным камням.             Тропинка влияет среди могил, под ногами шуршат листья, в воздухе растворяются частые клубы пара. Идущий вовсе не спешит, рассматривая окружающую обстановку. Цветы в вазах успели немного отсыпаться, есть пару похоронных венков. Видимо, у кого-то тоже была пора горя и отчаянья, когда ставили эти украшения. Идя дальше, он пытается отыскать ту самую могилку, с тонким звоном колокольчика. Специально тогда оставил, чтобы потом легко было найти одну такую среди… сотен, если не тысяч. Вороны кружат в сером небе, их карканье разносится по всему кладбищу. И это звучит прекрасно, ибо лучше песни всё равно не найдёшь. Нет такой, которая бы описала всю эту боль, раздирающую прямо в этот момент на мелкие кусочки. Тонкий звон как знак, разносится в оглушающей тишине маячком, он отрывает взгляд от других могил. Смотря вдаль пытается в лёгком тумане найти её, колокольчик звенит ещё громче и призывней. В руке букет аккуратных ромашек, самого же морозит и трясёт от осознания — нет и не будет прежнего друга. Поправив ворот английского пальто, спешно направляется на звук. Быстрые шаги отзываются хрустом листвы под ногами, хриплым и тяжёлым дыханием. Пора прекращать сигареты курить, а то и до собственной могилы недалеко.             Перед глазами аккуратно прибранный могильный камень, лишь парочку лиан плюща вьются по нему. Колокольчик стоит на верхушке, звеня от редких порывов ветра. Как только он подошёл, звон тут же прекратился, словно колокольчик не сам по себе звенел, а его специально дёргали за веревочку. Открыв скрипучую калитку, он зашёл на маленький кусочек земли. Выглядел мужчина не очень, конечно, столько времени прошло. Фиолетовые волосы были немного спутанными, рожки торчали в разные стороны, большая же часть была собрана в небрежный пучок. Аккуратно сев перед могилой, он внимательно смотрел на ровные надписи. Янтарные глаза со временем потеряли блеск, стали более тусклыми. Пиковый носил очки, они противно сползли на кончик носа, пришлось поправить свободной рукой. Чёрная рубашка с красным галстуком выглядывала из-под тёмно-фиолетового пальто, серые джинсы сидели на талии, образ же дополняли замшевые ботинки коричневого цвета. Кожа на руках потрескалась, от этого неприятно щипала и довольно сильно кровоточила в некоторых местах. Положив букет в сторону от камня, мужчина позволил себе сесть на землю. Подогнув под себя ноги по-турецки, насколько позволял расстегнутый низ пальто, восьмой улыбнулся уголками губ. Вышло сухо, но никто этого не увидит, кроме ворон и других могил.             — Ну как ты тут? — хрипло произнёс мужчина, рука машинально потянулась к карману пальто. Вынув оттуда пачку сигарет, лидер решил хоть немного расслабиться. Зажигалка с колёсиком звучно чиркнула, поджигая тонкую палочку с табаком. Никотин проникал в лёгкие, немного обжигая глотку и нос при выдохе. Чувство облегчения с трудом, но приходило к нему, растворяя те насущные проблемы, от которых хотелось натурально вздёрнуться на виселице. Правда, пока его спасал другой человек, отдававший в последнее время всего себя ему. — У меня всё не очень, дел слишком много. Прости, что в прошлый раз не пришёл.             В ответ тишина, только какая-то ворона недовольно каркнула, перелетев с одной ветки на другую. Мужчина не обратил на неё внимания, продолжая курить. Клубы сизого дыма улетали вверх, оседая пеленой в лёгких и на душе. Поводя от холода плечами, восьмой положил свободную руку на камень. Собственная ладонь на фоне прохладной, гладкой поверхности казалась горячей, если не обжигающей. Докурив сигарету и выбросив бычок куда-то в сторону, янтароглазый подсел поближе. Прижавшись лбом к могиле, он закрыл глаза. Руки как бы сомкнулись где-то сзади, замок лёг почти у земли. Он хрипло дышал, прислушиваясь к своим ощущениям. С одной стороны хотелось кричать, с другой стороны — молча сидеть тут, никуда не уходить до самого вечера. Но ведь его ждут, даже бесящий валет будет беспокоится. Звучит странно, но это чистая правда. Глубокий вздох обжигает прокуренные лёгкие, отдаваясь мелкой волной боли по телу. Терпит, сжимая зубы до побеления дёсен. Когда же приступ отпускает, расплывается в виноватой улыбке. Подняв голову, снова читает надпись: «Зонтик, шестой клон Фёдора Нечитайло. Друг, брат и просто лучший, которого можно было повстречать!».             — Знаешь, о тебе часто вспоминают. Даже Вару… — мужчина произносит это шёпотом, в надежде, что его услышат не только вороны. И будто прочитав его мысли, колокольчик снова начинает звенеть. Тихо так и грустно, на душе становится тоскливо, но не менее… радостно. Да, пусть сейчас гадкая погода и состояние, пусть даже никотин не особо успокоил, есть в этом моменте некий шарм. Сзади слышит чьи-то шаги, но не поворачивается. Они звучат знакомо, так что, за свою жизнь можно не бояться. Хотя, он уже ничему не удивлялся.             — Давно тут сидишь, Пик? — когда назвали его имя, лидер встал и отряхнул низ пальто. Повернувшись, он посмотрел на гостя с грустью, тот же не особо выделялся. Холодный и строгий, но в рваных движениях улавливалась усталость. Пепельные волосы собраны в высокий хвост, очки, как всегда, на переносице. Такие же веснушки как у его покойного брата на переносице и щеках, сиреневые мешки подчёркивают серые глаза. Серебро волнами ходит в них, сам же треф вовсе непоколебим. Коричневое пальто облегало стройный стан младшего, виднелся только край ворота красного свитера. Синие джинсы явно сидели на бёдрах, уделяя внимание тонким ногам, заканчивали этот образ берцы чёрного цвета. В руке второй держал букетик с поздними ромашками, они слегка завяли, пока тот шёл сюда. Тело несколько потряхивало от напряжения, мужчина чуть ли не валился вперёд. И как ещё хватило сил дойти до этого места?             — Нет, недавно пришёл. Ты же вроде должен работать, Куромаку? — калитка за спиной пепельноволосого скрипнула, неприятно режа по ушам. От такого действия Маку сморщился, свободной рукой потирая висок. Голова немного раскалывалась, а так, всё отлично, но только на первый взгляд. Подойдя к нему, лидер аккуратно взял младшего чуть выше локтя. Притянув трефа к себе, фиолетоволосый лицом уткнулся в пепельную макушку. Рука переместилась на спину кардинала, прижимая того ещё ближе. Сероглазый стоял неподвижно, вдыхая аромат, табака, кофе и пролитого до этого виски на рубашку. Вторая же рука пикового аккуратно схватилась за чужое запястье, заставляя выпустить букетик. Пальцы переплелись в замок, Куро мягко улыбнулся, подбородок лёг на плечо старшего. Ромашки упали на землю, свободная рука кардинала легла на широкую спину. Слегка поглаживая, он как бы пытался успокоить чувства и мысли старшего, а сам же залился лёгким румянцем.             — Должен, но решил прийти сюда. Дома все шумят, за тебя беспокоятся. — Маку переместил руку со спины на затылок, путаясь пальцами в растрёпанном фиолетовом пучке. Довольно улыбнувшись, Пик прикрыл глаза, пальцы же ослабили хватку, позволяя кардиналу полностью заключить старшего в тёплые объятия. Восьмой решил поступить слегка коварно и подло, он тут же подхватил младшего под колени. Тот и пискнуть не успел, как ноги переплелись в замок чуть ниже талии лидера, а руки оказались на плечах. Пепельноволосый посмотрел на восьмого как на дурака, на лице полное непонимание и… любопытство. Удивительное явление, которое сейчас наблюдал янтароглазый. Руки из-под колени переместились на ляшки, придерживая сероглазого и прижимая того к себе. Почему именно сейчас? Что, до дома что ли не мог подождать? Как оказалось, да, не мог. Треф выдал лишь тихое «Ты спятил или что?», к лицу опасно приблизились губы фиолетоволосого.             — Возможно… Никто этот факт не отрицает… — если же к младшему трефу он испытывал сугубо дружеские чувства, то к старшему. Что-то непонятное — то ли привязанность, то ли некое чувство симпатии. Мир с катушек слетел, когда губы коснулись чужих, тонких и потрескавшихся. За спиной угрожающе скрипнула калитка, словно у них был какой-то зритель.      

***

      Мужчины шли рядом, слегка потрепанные и спокойные. Шли в полном молчании, каждый думал о своём. Ветер шелестел между деревьев, гуляя среди могил и тропинок, заспанных гнилыми листьями. Маку медленно выдохнул, вместе с паром улетел никотиновый дым сигареты. Он не привык курить, но сейчас была та самая ситуация, когда очень захотелось познать вредную привычку старшего пикового. Сам же Пик шёл рядом, засунув руки в карманы. Ему хватило тех ощущений, которые он испытал полчаса назад.             За спиной скрипела калитка, вновь заполняя тишину старого кладбища. Железная и ржавая, звук от этого лишь больше напоминал о том, что приходить сюда — очень плохая идея…