Методы некроманта

Эльф в черной мантии воровато оглянулся. Заметил, как за широкими лапами елей пляшет свет факелов, с которыми стража разгуливает по деревне, и дождался, пока огромная, низкая туча не скроет яркие ночные светила вместе с доброй половиной звездного неба. «Пора», — подумал маг, когда лес накрыла густая как деготь тьма. От трупа морозного паука уже начинало попахивать. «Жалко тварюгу. Но надо войти внутрь раньше, чем на запах сбегутся волки», — думал некромант, ковыряя отмычкой в простеньком замке. Вход в гробницу, как назло, располагался крайне неудобно: на открытой поляне, на пригорке, продуваемый ледяными ветрами, заметный со всех сторон. Маг краем глаза замечал, как топчется у деревьев олень, звенящая ночная тишина доносила до его чутких ушей обрывки разговоров стражи. — … бедняга рехнулся совсем… В кустах что-то громко зашуршало, рука эльфа дернулась, отмычка сломалась. Маг выругался сквозь зубы и, борясь с желанием просто снести замок ледяной иглой, продолжил ковыряться в нехитром механизме. Искусство взлома ему всегда плохо давалось, хоть он и вырос на улицах Винтерхолда еще в те времена, когда он был городом, а не грудой подводных развалин. — … видения какие-то… — Говорил, будто… черный, в рогатом шлеме, и глаза… синим пламенем! Эльфу почти удалось вскрыть замок, но в последний миг крючок соскочил, еще одна отмычка треснула пополам. Стражники все не унимались, но маг уже не обращал на их треп внимания. Он наслушался их безграмотной болтовни еще в первый день, когда только прибыл в это захолустье. И с реальностью домыслы простоватых вояк не имели ничего общего. Замок, наконец, поддался. Одна из створок с мерзким скрипом просела, между ней и верхним карнизом образовалась огромная трещина. «Как бы тонна камня мне на голову не обвалилась… И зачем, даэдра меня поимей, я вообще на это согласился?» Этим вопросом эльф задавался чисто риторически: он прекрасно помнил о сумме вознаграждения, обещанного ему стариком-воином. Еще раз оглянувшись на деревню, маг подхватил с земли заплечный мешок и взялся за ручку резной двери с намерением ее открыть. Но створка совершила неожиданный финт: вместо того, чтобы — как ей и полагается — отойти в сторону, она соскочила с ржавых петель и плашмя рухнула на землю. Эльф едва успел отскочить, зашипел, обнажая клыки, но тут же поймал себя на том, что как ребенок или древний дикарь злится и на старую дверь. Спустя пару мгновений эльф уже стоял под неровными сводами кургана. Прямо перед второй дверью, которая сохранилась гораздо лучше первой и, на счастье мага, открылась сразу, стоило лишь потянуть за массивную ручку-кольцо. Оказавшись в длинном коридоре, плавно уходящем вниз, эльф плотно прикрыл за собой створки, чтобы дикие животные не пробрались внутрь, и остался в кромешной тьме. «Раз факела не горят, значит, захоронение и правда заброшено…» — отстраненно подумал маг, зажигая ближайшую жаровню. Неровный свет заплясал на затершихся от времени узорах, на плитах могил и оружии древних нордов. Глаза драугров блестели холодным светом. Один из них начал было подниматься, но эльф оказался быстрее: выхватил из кошелька на поясе пару медных монет и бросил прямо в могилу. Мертвец что-то бессвязно промычал, послышался шорох доспехов. — Спокойно, — с трудом припоминая слова на языке древних нордов, прошептал он. — Не нужны мне ваши несметные богатства. Эльф еще раз покосился на простое оружие и почти истлевшие остатки грубой одежды, на медное ожерелье с необработанным лунным камнем, и не смог сдержать саркастичную ухмылку. В коллегии магов его ждали мягкие подушки, дорогие вина и золотые украшения, которые необходимо зачаровать на продажу. Грабить эту могилу было бы верхом идиотизма. Так он и шел по узким коридорам, выполняя ритуалы, которых уже пару сотен лет не видело это место: загорались от щелчков его пальцев лампы, жаровни и факелы, обогащался на пару монет каждый из мертвецов, а на специальных постаментах появлялись куски свежего хлеба и козьего сыра, которые эльф один за другим выуживал из заплечного мешка. — Это работа жреца Аркея, а не моя, — беззлобно ворчал некромант, поправляя упавшее оружие и возвращая на места укатившиеся с черепов шлемы. — Ну и где этот тунеядец? Тяжелая у него, видите ли, жизнь… Насмотрелся он, видите ли, на смерти… что бы в жизни понимал, сопляк! Прошел примерно час, а извилистым коридорам не было видно конца. Становилось все холоднее, и эльф мог бы согреться, создав вокруг себя огненный плащ, но опасался задеть пламенем кого-нибудь из усопших. В одном из больших залов гробницы он, привычно совершив все ритуалы, уселся на край ближайшего из надгробий. С удовольствием вытянул усталые ноги, на миг зажмурился, чтобы глаза отдохнули от пляшущих теней на стенах. — Я тут отдохну. Не возражаешь, красавица? — обратился он к лежавшему в гробу драугру, который, судя по виду тазовых костей и большому количеству украшений, раньше был женщиной. Она не ответила. Лишь слегка приоткрыла рот, обнажая подгнившие зубы, и уставилась на него пустым, холодным взглядом. — Вот и хорошо. Эльф кивнул — то ли собеседнице, то ли себе — и выудил из сумки куски хлеба и сыра, причитавшиеся ему, а не местным обитателям. — Это ж надо, так запустить захоронение! — оглядев треснувшую надгробную плиту, пробубнил эльф. — Тяжело ему, видите ли, смотреть на мертвых… Не этого он, мать его, хотел. Думал, сделается колдуном и станет вызывать монстров из Обливиона, но силенок маловато оказалось. Да и какие ему атронахи и дремора, если они на мертвяка обычного смотреть не может… При слове «мертвяк» глаза владелицы гроба сверкнули, она протестующей захрипела и вытянула руку. — Не обижайся, это я не про тебя. Эльф отломил от своего пайка кусок и положил его рядом с умершей. Она тут же успокоилась, глаза потухли, руки беспомощно упали вдоль тела. — Видел бы этот доходяга, как огромный водяной вал враз разбил три дома, а следующий — унес с собой целый квартал! И как потом трупы гнили в морской пене, потому что их не успевали убирать. И какой дикий женский крик стоял над берегом… Эльф прожевал кусок сыра, глянул на драугра. Ее глаза едва-едва мерцали, но в них угадывалась слабая искра понимания. — Тогда то я впервые и сделал это: провел ритуал призыва. Не тот идиотский, колдовской, который делает из трупа слугу, а настоящий, некромантский. Такой, через который можно говорить с мертвыми душами. И говорил. И сам, и кое-кого из горожан приводил на берег. Они платили чистым золотом за возможность обмолвиться с покойными родственниками хоть парой слов. Скажешь, нажился на чудом горе? За счет их смертей накопил на учебу в коллегии? — эльф кинул быстрый взгляд на лицо драугра, хотя оно не выражало осуждения, да и вообще ничего не выражало. — Может и так. Да только кто утешал людей в их утрате? Мара? Талос? Нет… только я да старик — слуга Аркея, — певший что-то про медовые реки Совнгарда… Наконец, некромант расправился с поздним ужином, стряхнул крошки с колен и поднялся. — Заболтала ты меня, пойду, пожалуй, — от наклонился и, почти не касаясь кожи, похлопал драугра по плечу. — Ты отличный собеседник. Как оказалось, маг присел отдохнуть буквально в десятке метров от входа в главный зал. Не очень большой, с обвалившимися стенами и единственным саркофагом в центре, на возвышении. У дальней стены эльф заметил один из тех камней со словами на забытом языке, но надписи, нацарапанные будто когтями дракона, мало интересовали его. Гораздо больше внимания эльф уделил драугру, который лежал в своей могиле ничком. Из его спины торчал стальной двуручник. — Никакого уважения, — пробормотал эльф и запрыгнул прямо на край могилы. Плотно уперся ногами в камень, схватился за рукоять меча и потянул что было силы. Меч долго не сдавался, но после десяти минут пыхтения и ругани с сухим треском все же вышел из выемки между пластинами древней брони. — Даэдра подери этих мародеров. «Охотники за сокровищами», что их… Эльф отбросил меч в сторону, вытер со лба пот. На бледной, почти белой коже осталась серая полоса от пыли, но маг не обратил на это внимания. Он отошел на несколько шагов, чтобы с безопасного расстояния наблюдать за тем, как огромный — больше двух метров в росте — и широкоплечий драугр медленно и неуклюже переворачивается на спину. — Зачем мучил старика страшными снами? — на ломаном древненордском спросил эльф, стараясь говорить как можно более уважительным тоном. В ответ драугр прохрипел два слова. Одно маг разобрал — оно значило «спина», — а вот второе не понял. Видимо, заменит замешательство собеседника, драугр поднял руку. Эльф напрягся, чтобы не пропустить атаку, но мертвец завел ладонь за спину и показательно почесал броню. «Спина чесалась!» — дошло, наконец, до некроманта. — Теперь… хорошо, — проскрипел драугр, обнажая в улыбке очень крупные и слишком острые для человека зубы. Эльф улыбнулся в ответ и кивнул. Убедившись, что мертвец настроен доброжелательно, некромант нагнулся к сумке и вынул из нее последний предмет из тех, которые деревенский старик поручил ему оставить в кургане. Массивная золотая цепочка с ограненным рубином на ней блеснула в ярком свете жаровни. — Подарок от правнука, — пояснил эльф, вкладывая цепочку в ладонь драугра. Хозяин кургана с деловитым видом кивнул в ответ: — Скажи ему: мы еще долго не встретимся. Освоившись с малоподвижной челюстью, драугр начал говорить четче, так что эльф сразу понял смысл послания. — Непременно передам. С этими словами эльф закинул за плечи пустой мешок и направился обратно. Когда маг добрался до поверхности, небо над верхушками елей уже светлело. Он с удовольствием вдохнул утреннюю свежесть, осмотрелся. На месте, где ночью валялась туша паука, остались только жесткие чешуйки с лап — тело твари то ли утащили, то ли сожрали прямо здесь. Волков поблизости не было видно, узкая тропинка вела меж деревьев и камней обратно к деревне. Эльф шел по ней тихо, как истинное дитя лесов, хоть никогда и не жил в диких землях Валенвуда, как его собратья. Чувствовал биение собственного сердца и гибкость тела. Чувствовал себя как никогда живым. Такое случалось всякий раз, когда он выходил из гробниц: некромант уважал смерть и постоянно ходил с нею рядом, и от этого куда сильнее любил и ценил жизнь.