Клаустрофобия

      Алекс Шульман блаженно потянулся в шезлонге. Сбежать в конце декабря из зимы в вечное лето Сейшелов было решением, осознанным до необходимости. Ну и что, что женщина хотела в Париж! Активно практикующий психолог хотел туда, где можно не бояться встретить кого-то из своих постоянных высоковольтных пациентов со свеженадуманной экзотической фобией. Алекса всё же пару раз поддёрнуло по приезде при выкрике его имени — Алексов по миру как собак нерезанных. Шульманов, кстати, тоже.       Когда он решил выбрать место для отдыха, забил в поисковик «самое непопулярное, но балдёжное место для отдыха успешного психолога». Программа подзависла, решая поругаться или всё же пожалеть и поискать, а потом выдала: «Маэ, Сейшельские острова, горящие туры, специальные скидки одиноким психологам». И вторым выстрелом в недобитого зайца: «Плато Лаго-Наки. Открой для себя неизвестную Адыгею» (для одиноких психологов нереальные скидки). Очевидно, статистику собирали наскоряк и под качественной травкой, хотя, возможно, это сейшельцы так подстраховались.       — Линди, поехали на Маэ? — Алекс придирчиво осматривал Дорогую, усевшуюся перед грядущими праздниками на очередную диету.       — Маэ — это в Париже?       — Нет, это в Африке. Островное государство в Индийском океане. Если так тебе будет интереснее, то это колониальные земли Франции. Страну назвали в честь французского государственного деятеля Жана Моро де Сешеля.       Она язвительно усмехнулась.       — Умничаешь, при этом пытаешься на мне сэкономить? Я хочу встретить Рождество и Новый год в Париже в компании друзей, а на море мы уже были. В нашем скучном Норт-Поуле совершенно нечем заняться, а ты рушишь все планы?!       «Тебе нигде не будет интересно без шопинга, кредитки и подружек!»       — Милая, лети сама, если обещала. И не лишай себя удовольствий из-за моих заморочек. Вообще не понимаю, как ты меня так долго терпишь… На Аляске полно знаменитых сноубордистов и заводчиков гончих собак.       Линди даже не поняла, как «сама бросила Алекса, этого чудовищного пессимиста и сухаря».       На Маэ Шульман отключил телефон, предупредив маму и особо подсаженных пациентов, что временно недоступен, потому что даже психологам нужно поправлять душевное здоровье наравне с физическим. И кстати, Сейшелы — отдых совсем не бюджетный, но закаты тут сумасшедшие, природа фантастическая, и нет никого с Аляски!       — Вы просила моя напоминать твоя сегодня звонить к мама!       Улыбчивый большеглазый стюард подал Алексу питьевой кокос с трубочкой. Непревзойдённая лень сейшельских креолов мешала им нормально выучить языки, но этот парень свои чаевые отрабатывал честно и без согласований. Батарея разрядиться не успела, и время было подходящее. Первое, что заставило похолодеть и поморщиться, — моментальное пополнение счёта. Сумма за час для особенных клиентов. Мать же ж твою! Следом пошёл входящий звонок, словно кто-то упрямо сидел и ловил Шульмана в сети.       — Доктор Шульман, мне нужен сеанс. Всего час вашего времени. Я понимаю, что вы на отдыхе…       — Да похоже, не понимаете, мистер Клаус… Приветствую. Я сделаю возврат оплаты, поскольку в отпуске не консультирую. Никого.       — Но… Как считаете, если бы не особый случай, я бы позвонил?       Мужчина на другом конце связи не удивил ничем новым.       — У вас всегда обострение в декабре, Клаус. И я всегда относился с пониманием. Но не в этот раз. Вам придётся справиться самому. Это будет хорошей тренировкой, собственной внутренней работой над собой. Попробуйте! У вас получится.       — Умоляю! Не бросайте меня сейчас! Я застрял в лифте! Уже три минуты как… И всё это время я держал себя в руках!       — Это несомненный прогресс, Клаус. — Телефон нагрел ладонь, слабо щёлкнуло разрядом тока, следующая фраза далась с трудом, как если бы Шульман менял религию. — Успокойтесь. И я вас внимательно слушаю.       Позвонивший шумно и с облегчением выдохнул.       — Благодарю вас. Итак… Чёрт, я волнуюсь как в первый раз. Вы точно не вправе выписывать медикаменты?       — Клаус, соберитесь. Вы же и раньше выполняли все мои рекомендации?       — Д… Д… Дыа.       — Дышите глубоко, кислород в лифтовую камеру поступает, вы не сожжёте его так быстро. На каком этаже лифт остановился?       — На первом.       Алекс вспомнил все маты вплоть до устаревших.       — То есть… вы зашли в лифт, двери закрылись и…       — Лифт стоит на месте! Вот уже… Шесть минут!       — А зачем вы зашли в лифт? В качестве терапии или по нужде?       — Автоматически. Дочь позвонила и сказала, что они ждут меня на верхнем этаже в кафе. Я думал о брате, мистер Шульман. Простите, но я опять думал о брате!       — Нажмите кнопку на панели согласно номеру верхнего этажа. Плавно, но уверенно, по-мужски!       — Ого, вот как это работает. Боже-боженьки!       — Вы получили полезный опыт, Клаус! — ободряюще похвалил Шульман.       «Вали, сссссс… с Аляски! Бросай работу, которая сводит тебя с ума! Поменяй бензопилу на нормальную жену или, хочешь, на мужика и напейся уже со старшим братом, пусть он тебе рассказал о своих проблемах. Может, они пострашнее твоих!!!»       — Доктор, мне намного легче. Я еду! Я это сделал!       — Попрощаемся тогда?       — А сеанс? Я оплатил ваш час.       Шульману захотелось пульнуть нетронутым кокосом в застывшую между морем и небом чайку и непременно попасть!       — Конечно, продолжайте, Клаус.       «Да, параноик хренов, действуем по старой схеме — начинай с первого пункта!»       — Я старался следовать вашим рекомендациям. Но мне отказали в переводе на другую должность. Сказали, что это не обсуждается.       — Видите, бывают незаменимые люди и, поздравляю, это вы. Разве не прекрасно? — Шульман сел, утопив загорелые узкие ступни в песок. Проблема, это когда маленький член и нога у взрослого мужика едва ли шесть с половиной, ранняя лысина и повышенная волосатость на спине.       — Доктор, почему вы молчите целых две минуты?       — А что нужно делать? — Алекс потёр лоб.       — Всё же хорошо?       — Было хорошо, Клаус, пока вы не сели в лифт.       — Тогда я быстро расскажу, и вы снова будете отдыхать!       Интересно, а в гостинице есть штатный психолог? Ну, мало ли вдруг кому из отдыхающих покажется странной форма кокоса, или с ним заговорит гигантская черепаха?       — Не молчите, мистер Шульман, вы меня пугаете!       — Сильнее, чем лифт? Или тридцать первое декабря? Или печные трубы? Возможно, смотрящий в глаза ребёнок? Видите, я ни на минуту не забываю о вас, Клаус. Или к аллергии на лактозу и ореховое печенье прибавилась ещё и диарея во время «о-хо-хо»?       — Доктор, это новый приём в наших сеансах. Вы жестоки, мне нравится. Отбивает желание плакаться.       Шульман с надеждой посмотрел на оставшиеся проценты батареи телефона, но Бог, похоже, подкинул ещё десять!       — У Клауса клаустрофобия. У Алекса заражение.       — Вы учите местный язык или прикалываетесь?       Шульман глубоко вдохнул.       — Вы не слишком долго едете в лифте, Клаус?       — Я нажал кнопку «стоп». Тут так тихо, что мне уже нравится. Только не хватает вашего уютного дивана. Я бы лёг.       «А Я бы вломил тебе!»       — Клаус, вы обещали рассказать быстро, что ещё влезло вам в голову… Олени вами манипулируют? Или ёлки в домах подозрительно зелёные?       — Нет конечно! Я подумал, что смог бы лазить по трубам без страха, если бы был уверен, что кто-то это видит. Что я не один опускаюсь в пугающую темноту и неизвестность.       — Вы сами нашли решение, о?! — Шульман оживился.       — Помощник. Мой брат работает с внучкой, она страхует его во всём. Не даёт напиваться, помнит все адреса, носит мешок. Мне нужна спутница.       Если бы кто-то посторонний слышал их разговор, точно дурку вызвал бы. Алекс это понимал. Он помнил, как Клаус пришёл на первый сеанс. Шульман тогда решил, что к психологу пора ему самому. Но потом всё прояснилось! С тех пор этот пациент прочно врос в жизнь и практику Алекса.       — Возьмите дочь, Клаус.       — Эм… Она же дочь.       — И? Вы не доверяете своей дочери?       — Не так. Любой отец хочет быть для своего ребёнка идеальным. Я не могу допустить, чтобы она увидела мои страхи. А… что, олени действительно могут манипулировать?       — Нет, Клаус! Я неудачно пошутил.       — Хорошо. Я устроил мини-кастинг среди статисток, что принимают заявки и желания. Взглянете, мистер Шульман?       Алекс открыл рот, но не решил: послать или помолиться. Только теперь психолог заметил, что креол никуда не ушёл, а сидит на песке и греет уши. Вот спрашивается, зачем это сейшельцу и что он понял?       — Твоя злилась?       — Не сказала как!       — Твоя надо было положить телефон.       Но Алекс не успел ответить: уже рассматривал прилетевшее фото. Пятеро ярких и таких разных девиц.       — Белая на каждый день и мулатка на выходные! — заулыбался креол, заглянув в экран.       Хотелось написать, что у Клауса неплохой вкус, но пусть помощницу выбирает его жена или старший брат. Морис, кажется, или… Мороз?       Экран погас.       Вот теперь не вовремя.       Ведь никто в праздничном кураже и не думает, что у самого важного действующего лица этого дня могут быть какие-то человеческие страхи. И никто вместо молока с печеньем не поставит чашку кофе и бутерброд с индейкой. Клаус справится, соберётся, он всегда находит этот тайный резерв сил. Какое сегодня, тридцатое? Алекс Шульман успеет зарядить телефон и запустить прикольный и немного странноватый флешмоб для понимающих:       «Налейте Санте чаю, положите вафли или мясной пирог и хорошенько подсветите камин. Он так старается, чтобы в него по-прежнему сохранялась вера, и очень боится её не оправдать!»