Все любят атмосферу предпраздничной зимы, и это уже стало негласным правилом.

• • •       Белоснежные хлопья снега в медленном танце спускались вниз, подгоняемые несильными порывами ледяного ветра. Они поблескивали серебром, создавая неповторимую праздничную атмосферу. До рождества оставалось ещё достаточно времени, около недели или даже чуть больше. Но уже сейчас всё вокруг кричало о том, что праздник наступил. Небольшие дома уже были украшены гирляндами и разноцветными шарами, кое-где даже виднелись сделанные детьми снеговики с забавными рожицами и носами-морковками. А в некоторых окнах виднелись люди, укутавшиеся в плед, с чашками горячего чая или какао с небольшими маршмэллоу. Именно такая атмосфера зимнего уюта нравилась всем без исключения, не поддаться её шарму было невозможно. Даже самые угрюмые в это время года становились улыбчивыми и радовались мелочам. Наряжали ёлку, счастливо смеясь вместе с близкими или едва заметно улыбались, делая это в привычной, и такой комфортной, тишине одиночества. Но равнодушным не оставался, пожалуй, никто.       Впрочем, всегда есть исключения, подтверждающие правила, не так ли? Вот и в этом случае не обошлось без такого исключения. И звали это исключение Демиан Уилберн Брэнстон. Парень был необщителен, и часто его пытались задеть обидными словами из-за его острого ума и любви к сарказму, которым тот впоследствии отвечал на те самые слова. К счастью, обходилось без физического насилия. По крайней мере, со стороны сверстников, что уже было неплохо. Хотя дома его ждала очередная порция синяков и обвинений во всех смертных грехах, которые тот был вынужден молча терпеть. Наверное, это было одной из причин, почему даже в такое время, он выглядел мрачно и не улыбался даже уголками губ. С другой стороны, дело было не только в этом. Именно в рождество погибла мать юноши. Он смутно помнил, как это случилось, но отец после этого сильно изменился, срываясь на сыне и виня его в смерти любимой жены. Кажется, именно после этих перемен, а происходили они постепенно, Демиан стал ненавидеть всё, что связано с праздником, и сам праздник, как вы могли догадаться, тоже.       Однако понять парня вполне можно. Лишиться близкого человека в то время года, когда все, казалось бы, радуются каким-то мелочам и ждут начала нового года, чтобы отпраздновать его в приятной компании… Одна только мысль о таком заставляет поёжиться. К тому же, вместе с потерей любимой матери он потерял и любящего заботливого отца. Радовало только то, что Брэнстон-старший не был совсем бесчеловечным. Конечно, до физического насилия, как уже упоминалось, доходило, но меру мужчина знал. Он никогда не делал сыну слишком больно, словно что-то в моменты особого запала заставляло его посмотреть на ситуацию трезво и вспомнить о том, что обвинять во всех проблемах ребенка неправильно. Правда, о какой «правильности» идёт речь, если ты оставляешь бордово-фиолетовые следы на коже своего ребенка? Если ты видишь его в том, что жизнь пошла под откос? Демиан думал: «Ни о какой». • • •       Уилберн вместо того, чтобы наблюдать за снегом, который падал вниз, загадочно сверкая и радуя людей всех возрастов, от самых маленьких детей до ушедших на пенсию взрослых, тяжело вздыхал и обрабатывал новые отметины на левой руке, перебинтовывая её, чтобы скрыть ужасные гематомы. Радовало то, что перелома точно не было. Отец никогда не переходил грань между ссадинами с сильными ушибами и чем-то бо́льшим. Обычно хватало пары сильных ударов, чтобы тот просто ушел, забыв на время о существовании сына.       Так было всегда, но в тот день что-то пошло не по обычному сценарию. Вместо пары ушибов Демиан получил с несколько десятков. И, вроде, всё закончилось. Или Брэнстон-младший хотел в это верить? Но нет. Вечером, когда уже стемнело, в канун рождества, которое так ненавидел с некоторых пор юноша, его опекун, будто взбесился. Досталось парню куда больше обычного, более того, его буквально выкинули на улицу и заперли дверь перед его носом. Конечно, ключей с собой не было. А тело ныло от любых движений, даже самые короткие, едва заметные, из них отдавались глухой болью.       Даже холод не притуплял её, хотя одежда на Демиане была совсем лёгкая. Черные шорты длиной до колен и старая растянутая футболка того же цвета с потертым принтом. На ногах же не было даже самых тонких носков. «Что ж, – подумал подросток, – Похоже, так всё и закончиться. В канун чёртова праздника, отнявшего у меня нормальную жизнь. Символично.»       Брэнстон тихо хмыкнул, с трудом поднимаясь с дорожки, ведущей к дому, и отряхиваясь от снега. Желания оставаться на месте не было, потому он направился в парк, в место, где они с мамой так весело проводили когда-то время. На лице юноши появилась грустная улыбка, а по щекам против воли потекли слёзы. Он шел мимо ярко горящих домов, опустив голову и глядя себе под ноги. Было ужасно холодно и, как назло, снег снова решил порадовать людей своим присутствием. Он падал огромными хлопьями, соприкасался с кожей Уилберна и таял, заставляя парня сильнее дрожать от холода, который из-за сильного ветра и так был немаленьким.       Через некоторое время парню удалось добрести до того самого парка. Он умостился на скамейке рядом с катком и слегка прикрыл глаза. Каток был украшен разноцветными огоньками, а посередине стояла огромная ель, сверкающая мишурой и различными игрушками, под ней же находились «подарки» для создания более подходящей атмосферы. Люди катались недалеко от дерева, радостно улыбаясь и получая удовольствие от происходящего. То и дело слышался детский смех и счастливые возгласы. Некоторые обменивались подарками, кто-то же просто веселился. На фоне играли праздничные песни, не очень громко, но так, чтобы их можно было услышать.       Всё это напоминало Брэнстону о том, что когда-то они так же катались всей семьёй на коньках, шутили и смеялись, обменивались подарками и тихо подпевали песням, даже если не знали слов, что было глупо, но очень весело.       Демиан помотал головой, после чего попытался встать со скамейки, однако, вместо этого только упал, оказавшись у чьих-то ног. Он снова попытался подняться, в этот раз со снега, но попытка была безуспешна. Перед глазами всё расплывалось… Последним, что юноша увидел прежде, чем потерял сознание, было взволнованно-испуганное лицо одноклассника, который всё время задирал его. • • •