Мой враг — мой брат, моя любовь

Снег большими хлопьями падал на уже порядком заснеженный лес. Пробираться сквозь заросли в это время намного тяжелее, чем летом. И охотиться тоже. Вся дичь прячется в своих норах, а если и вылезает, то бродит по лесам не долго. Выследить её во вьюгу или снегопад трудно. Но парень любил это время. Вокруг очень спокойно и тихо, будто лес замер в ожидании чуда, в ожидании пробуждения, весны. Ноги в теплых подбитых ботинках легко сминают снег с тихим приятным хрустом, оставляя после себя неглубокий след. Отец с сестрой отправились в город на несколько дней. Ничего удивительного. У них там много дел. У него в общем-то тоже, но после того, как он нашёл Сердце волшебства, этот упрямый человек не старался так же, как и раньше, часто посещать большое скопление надоедливых людишек, хотя это и необходимо. Он много времени проводил в лесу, охотясь на животных и живя в маленьком деревянном доме, в который на короткое время приезжали и сестра, и отец. Он жил жизнью обычного охотника, лишь иногда надевая маску благородного человека, которая тянула его сблевать в белый снег, но так как он не желал пачкать его благородную красоту, парень держался, держался изо всех сил. И вот герой идёт на поиски пропитания, держа наготове лук. Вслушиваясь в мёртвую тишину леса, парень, осторожно и как можно мягче ступая, шёл в глубь леса, выискивая глазами следы. Вдруг чуткого уха охотника настиг крик. Человеческий крик. Быстро определив откуда шёл звук, Генри побежал на него, всё так же тихо переступая ногами. Мимо проносились голые ветки деревьев, но парень не замечал этого, сосредоточившись на звуках, которые были с каждой секундой всё четче. Вдали уже показались звери. Стая белых волков. До чёртиков красивые животные с голубыми глазами и чистой алой кровью. Подойдя ближе и спрятавшись за толстым деревом, Генри хмуро выглянул из-за него и от увиденного до боли сжал зубы. Стая окружила человека, с каждой секундой подходя к нему всё ближе. Сидящий на снегу, замерзший и бубнящий какие-то витиеватые выражения, пятился к дереву. Его страх выдавали испуганно расширевшиеся глаза, подернутые влажной дымкой. Не ожидая продолжения, Генри молниеносно достал стрелу и выстрелил. И как всегда попал. Самый близкий к человеку зверь упал замертво. Не останавливаясь, парень выстрелил ещё два раза. Стрелы легко высказывали из его ловких пальцев, попадая точно в жертву. Остальные члены стаи заметили охотника и повернулись к нему, скаля клыки. Хотя это трудно было назвать стаей: семь волков, считая двух умерших и одного раненного. Генри ухмыльнулся своим мыслям и побежал к человеку, попутно снимая одну из перчаток. Как и ожидалось, волки прыгнули на охотника, но парень был быстрее. Секунда и волк валится на снег, а руку приятно покалывает. Какое же удовольствие пользоваться своим даром! Облизнув враз пересохшие губы, Генри продолжил свой путь. Заслонив собой неудачливого путника, Генри достал нож в ожидании нападения. И ждать долго не пришлось: сразу три зверя в бешенстве напали на парня, но тот был проворнее. Рука без перчатки молниеносно поднялась вверх и тронула зверя за шею. Плавное, но чёткое движение руки, и у другого вспорот живот. Но парень просчитался. Третий зверь вцепился зубами и когтями в руку Генри. Охотник зашипел, но не успел ничего предпринять: из его рук вырвали нож и всадили в шею зверю. Когти и пасть разжались. Поверженный волк упал на снег, пачкая его алой кровью. Человек за плечом Генри тяжело дышал. Резко обернувшись и отойдя на несколько шагов, охотник начал рассматривать жертву стаи. Богатая одежда, аристократические черты лица: аккуратный нос, красивый разрез серых, как сталь, глаз, аккуратные губы, острый подбородок. Красивая фигура: широкие плечи, несвойственная мужчинам стройная, осиная талия, длинные ноги. Взлохмаченные, но всё ещё прекрасные золотые пряди длинных волос, рассыпанные по плечам. Всю эту прекрасную картину портила, но на взгляд Генри, украшала, кровь, пропитавшая штаны в районе левой лодыжки, куда укусил зверь, и кровь волка, испачкавшая теплый камзол. Человек был примерно одного с охотником роста, но на вид немного старше его. Странным было то, что у парня не было своего оружия. Человек сжимал слегка дрожащей рукой нож Генри и неуверенно, но надменно глядел на парня перед собой. Блондин хотел что-то сказать, но вдруг резко дёрнулся и зашипел от резкой боли. Ноги у него подкосились и он упал на снег, хватаясь за лодыжку. Генри тихо цыкнул и закатил глаза. Он не знал, что делать: оставлять его тут — опасно. Брать с собой?.. — И долго ты валяться собираешься? Если так продолжишь сидеть, то замёрзнешь и умрёшь. — охотник непринуждённо сломал крепкую ветку, привязывая на неё часть добычи, и покосился на парня в снегу. — Не твоё дело что со мной будет! — юноша раздражённо посмотрел на Генри, всё ещё хмурясь от боли. Охотник посмотрел на парня перед собой и что-то недовольно забормотал, становясь ближе. — Не подходи ко мне простолюдин. Ты не имеешь права. Отойди. — Никуда я не пойду. Тебе нужно обработать рану, так что ты пойдёшь со мной. — Никуда я с тобой не пойду! Ещё шаг и я заколю тебя. — Моим же ножом. — как бы невзначай заметил Генри, косясь на оружие в руках раненного. Было видно, что блондин не может найти слов. Ему было больно и плохо, он нуждался в помощи, но признать это не мог. Он не думал, что что-то такое может случиться с ним. Он был уверен, что всё будет хорошо, не будет никаких проблем. — Так идти ты со мной не хочешь? — Не пойду я с тобой. Кто ты вообще такой? Тяжело вздохнув, Генри подошёл максимально близко, и блондин не успел среагировать (может от усталости, может от волнения и странности ситуации), как сознание потонуло во тьме. Последнее что он запомнил — сильные руки, поднимающие его с холодного, красного снега. Подумав несколько секунд, Генри надел перчатку и подхватил парня раненной рукой, закидывая его на плечо. Второй рукой он взял палку с мёртвой дичью. — Что ж он такой тяжёлый? — прокряхтел Генри, но упрямо поплёлся вперёд, не обращая на боль в левой руке и стекающую по ней кровь внимания. Под тяжестью веса другого парня и двух волков Генри не мог идти так же быстро, как и до этого. Но спустя продолжительное время вдали показалась крыша дома. Из трубы до сих пор прозрачной лентой выходил дым. Домик был маленьким и очень уютным. Зимой он был неприятным чёрным пятном на белом холсте, а в остальное время милым и почти незаметным пристанищем. Возле дома в заснеженном дворе было место для костра и отдыха, в другой стороне висели деревянные качели, которые поскрипывали и качались от маленького ветерка. Кинув возле незажженного костра мертвяк, Генри зашёл в дом. В нос ударил приятный запах дыма и уюта. Внутри было тепло, но всё же нужно было подкинуть дровишек. Охотник скинул со своего плеча блондина и положил его на свою кровать, а потом пошёл в другую комнату. Нужно было переодеться и взять чистую ткань, спирт и тёплую воду для обработки ранений. В доме было тихо. Слышно только сопение гостя, потрескивание дров в печи и шелест одежды. Надел Генри простую белую рубашку с коротким рукавом и просторные, но тёплые штаны из грубой ткани. Вернувшись в комнату, где остался сопящий гость, он пристально начал его осматривать на предмет ещё каких-нибудь повреждений. Не найдя ничего подозрительного, Генри развернулся и побрёл за ещё одним комплектом одежды. Через пять минут Генри сел на кровать рядом с бессознательным парнем и начал осторожно, но быстро расстёгивать его камзол. За камзолом последовала белая рубашка. Расстегнув её, Генри замер. Красивая, мраморная кожа была идеальной. Хорошо сложенное тело с видными кубиками пресса не давало оторвать взгляд. Генри захотелось дотронуться до него. Но не в перчатке. А голой рукой. Стянув зубами перчатку, Генри голой рукой дотронулся до кожи, жадно изучая шаловливыми пальцами и горящим взглядом каждый её миллиметр. Она, как и ожидалось, была гладкая и нежная. Холодная, она быстро нагреваясь под ладонью Генри. Слишком давно у него не было никого. Генри был страстным любителем красивых тел. В его постели побывали много упругих женских форм и маленьких милых мальчиков. Все его любовники не оставляли после себя ничего, кроме короткого тусклого наслаждения. Они надоели все пустые и до дурноты одинаковые. Кого только не сватали ему родные и придворные, но добиться, кроме его раздражения так ничего и не смогли так ничего и не смогли. Сглотнув вязкую от накативших чувств слюну и закусив губу, парень медленно провёл ладонью по боку блондина, постепенно нависая над беззащитным телом парня. Как же он был счастлив, что научился сдерживать пламя. Сейчас он мог без опаски касаться тела под собой, боясь только того, что он сам сойдёт с ума. Чёртово воздержание. Медленно наклонившись, парень поцеловал "жертву" в уголок губ и провёл по ним горячим языком, понимая что сделал огромную глупость. Губы блондина были сладкими и такими мягкими, как самый опасный яд, что Генри еле оторвался. Парень не мог поверить, что повёлся на завораживающую красоту спящего, но было поздно. Охотник начал поцелуями медленно спускаться по подбородку и шее, доходя до ключицы, неосознанно оставляя на том месте засос, который быстро начал наливаться кровью. Это смогло привести в чувство одурманенного парня. Он резко поднялся, шокировано закрывая рот рукой, и до крови прикусил губу. Это ужасно. Он... Если этот человек увидит — а он увидит —, то охотник не сможет жить спокойно. Его гложила совесть и страх, которые скрывали настоящие чувства парня. "Что я наделал?" — проносилась в голове мысль, закрывая собой более сумасшедшую, что нестройно билась в висках: "Прекрасно". Чтобы больше не мучать свою психику, Генри вернулся в исходное положение (сел возле кровати) и начал переодевать парня под собой. Руки разрушителя подрагивали, но он упорно не обращал на это внимания. Одев человека в чистые одежды, Генри закатал штанину на левой ноге и осмотрел рану. Эти действия заставили вспомнить и о своём ранении и недовольно поморщиться. Но, пересилив собственную боль, охотник начал уже немного остывшей водой протирать рану, убирая кровь и грязь, которая попала в неё. Взяв обрабатывающее вещество, Генри ещё раз прошёлся по коже, а затем начал заматывать укус чистой тканью. Закончив с этим, Генри пошёл к огню, сел на кресло возле него и взялся уже за своё ранение. Руки предательски не слушались: дрожали и нагревались, чем начинали очень сильно бесить хозяина. Еле как закончив с обработкой и посильнее затянув ткань на руке, Генри откинулся на спинку кресла и понял, что глаза начинают закрываться. Засыпая, Генри думал, что с чужим человеком в доме расслабляться это плохая идея, но даже не закончив эту мысль, провалился в сон.