Нежданный "Экземпляр"

День девятый. В общежитии «Последний Домашний Приют» было очень оживленно. Весь дворик был загорожен автобусами. Ученики разных школ покидали здание с собранными вещами и садились в предназначенные для них транспортные средства. И академия «Эребор» не была исключением. Они выполнили то, зачем сюда приехали, и теперь настало время покинуть чудный город Ривенделл и отправиться обратно в академию, где, наверное, Эру знает что творилось. Войдя в автобус, ребята сразу начали выбирать себе места. Бильбо сел на самое отдаленное сиденье отдельно от всех. Нужно было хорошенько обо всем поразмыслить. Автобус тронулся и начал свой путь на восток, качаясь в разные стороны на серпантинах и изредка подпрыгивая на ухабах и кочках. В салоне тихо не было: каждый из ребят делился своими впечатлениями о пребывании в городе. Но парень не слушал и не слышал их. Он наблюдал за поведением всех пассажиров в автобусе. Четверо вели себя как обычно, искренне, какие они есть. «С ними ведь ничего такого не случалось», - думал Бильбо. Рози тоже веселилась, но как-то более сдержанно, стараясь не смотреть на друга детства. Парень понимал ее. После такого он не только не смог бы посмотреть девушке в глаза, он не появлялся бы на ее пути очень долгое время. Директор же нашелся в передней части автобуса. Сейчас он сидел к нему лицом, просматривал бумаги, врученные Гэндальфом, и о чем-то тихо разговаривал с психологом. Бильбо посмотрел на его серьезный взгляд, на его деловитость, сдержанность, самоконтроль - и понуро опустил голову. Руки сами по себе искали в сумке листок бумаги и карандаш. Слова словно скатывались со страницы художественной книги, а ноты так и прыгали по разлинованной тетрадке то резко вверх, то упаднически вниз, то замирали на одной линии, как показатели кардиограммы. «Нет… Я навсегда останусь непутевым учеником в его глазах. Он никогда не посмотрит на меня иначе». Но он и понятия не имел, насколько сильно ошибался. Ведь пока Бильбо писал, мужчина смотрел на него сквозь бумаги и не сводил с парнишки глаз на протяжении всего пути. Возле деревушки Дейл директор велел остановить автобус и вышел с найденным в архиве конвертом, а транспортное средство продолжило свой путь до конечной остановки. Когда они подъехали к главным воротам академии, там их встречал грустный Ори. - В чем дело, Ори? – спросил Фили. – Что с тобой? Молодой библиотекарь сообщил ужасные новости: - Смауг упразднил Совет. Мистер Балин и мистер Двалин попали под сокращение. В итоге пятеро членов Совета уже написали заявления об уходе, да и мои старшие братья думают о том же. За время вашего отсутствия двадцать учеников покинули академию и уехали домой. Поэтому я пришел вас встретить, чтобы ввести в курс дела. - А где мистер Оукеншильд? – спросил Ори тут же. - У него дела, - ответил психолог. - Он немного задержится и приедет позже. Библиотекарь грустно вздохнул. - Смауг хочет судить его перед всей академией сразу же на следующий день после вашего приезда. Для этого он специально ввел Суд Чести. - Это ужасно,- прокомментировал Гэндальф. – Не надо было нам всем уезжать. - Это не просто суд, - догадался Бильбо. - Дрейгон хочет унизить его перед всеми. Этого нельзя допустить. Мы должны, нет, мы обязаны сорвать заседание. - Как? – спросил Кили с недопониманием. Парень в ответ улыбнулся: - У нас много работы.

***

День ДЕСЯТЫЙ. Этим утром Торин не хотел просыпаться. Ведь сегодня предстоял самый унизительный день. Некий Суд Чести или, можно сказать, прихоть Смауга Дрейгона. Одно только утешало: Бард сказал, что отдаст все документы куда нужно и как можно скорее. Он не сомневался в своем друге, доверял ему, но боялся, что тот не успеет. Мужчина встал, надел халат и, миновав кресла, подошел к окну. На улице все было белым-бело. Земля была заботливо укрыта тонким пушистым одеялом. Крупные снежинки, отражаясь в свете все еще горевших фонарей, превращались в волшебные разноцветные блестки. Торин признал, что все это выглядит очень красиво, но старался не думать об этом. Любые зарождающиеся мысли он пресекал на корню. Сегодня нужна была ясная голова. Умывшись и одевшись в парадный костюм, который он одевал два раза в год, директор подошел к тумбочке и взял рамку с фотографией Фрейи. Девушка на ней неизменно улыбалась, но почему-то выглядела по-другому. Торин видел перед собой простую фотографию девушки, к которой он испытывал необъяснимые чувства, и больше ничего. Только фотографию, фотографию в рамке. Мужчина поставил рамку на место, но взгляд переключился на черную коробочку, стоявшую рядом с ней. Он взял ее и сунул в карман брюк. «На удачу. Вдруг поможет». Так называемый Суд Чести проходил в актовом зале Верхнего Яруса. Когда он пришел, в полутемном помещении, окна которого были занавешены темно-зелеными велюровыми портьерами, с полом, напоминавшим шахматную доску, при тусклом свете большой люстры на стульях сидели все ученики академии, коих, по подсчету Торина, оказалось маловато. Он искал глазами племянников, их друзей и в первую очередь Бильбо. Но в зале не было ни его, ни племянников, ни даже членов Совета. «Придется нести все самому…» Некоторые ученики смотрели на него с сожалением, что ничего не смогли сделать, некоторые едва сдерживали ликование на своих лицах, а некоторых словно пригнали сюда для массовки. Смауга почти бывший директор относил ко второй категории людей. Он старался выглядеть беспристрастным, но его черные горящие глаза выдавали все его внутренние мысли. Мужчина высокомерно посмотрел на Торина, словно говоря: «Я расправлюсь с тобой. Тебе конец» - и начал говорить с наигранной скорбью: - Уважаемые учащиеся! С огромной печалью и неохотой я был вынужден созвать вас всех для Суда, ибо над вашей академией, которой я имею честь руководить, нависла угроза в лице вашего бывшего директора Торина Оукеншильда, - с этими словами он указал рукой на мужчину. Тот сидел с каменно-серьезным лицом и взглядом метал в Смауга невидимые молнии. - И теперь наша с вами задача, - продолжил Дрейгон, - выяснить, что подтолкнуло этого с виду ничем не запятнанного законопослушного гражданина Средиземья на аморальные поступки и бросание тени на вашу любимую академию. Но сначала мы послушаем, что наш подсудимый скажет по этому поводу, - Смауг обратился к мужчине. – Прошу, поведайте нам. Торин поднялся с места, где сидел, и сказал: - Я не собираюсь оправдываться или обвинять кого-то, чтобы оправдать свои поступки, тем более перед вами. Что сделано, то сделано, и этого не изменить. Я сам несу ответственность за то, что делал, то, что делаю, и то, что еще буду делать. И за все держать ответ только мне. Больше мне сказать нечего, - сказав это, он сел. Смауг злорадно усмехнулся и обратился к аудитории: - У кого-нибудь еще есть желание высказаться? Ответ не заставил себя долго ждать. Со стороны двери донесся знакомый звонкий голос: - У нас это желание есть! Все обернулись в ту сторону. Торин не смог сдержать удивления. На пороге все, кого он знал: Бильбо с гитарой, Фили и Кили со своими музыкальными инструментами, Гэндальф, Балин, Двалин, Дори, Нори, Ори, Ойн, Глойн, Бифур, Бофур, Бомбур и даже где-то десятка два учеников, возглавляемых Розалиндой Элнерберри. Вся эта группа зашла в зал. Пораженные ученики расступались перед ними вместе со своими стульями. Казалось, что даже Смауг язык проглотил, но этот факт он быстро опроверг: - И что же вы хотите нам сообщить? Бильбо вышел на середину зала и сказал: - Когда я впервые приехал сюда, то думал, что все здесь мне будут не рады. И отчасти так и было. Но нашлись люди, которым я, не знаю, показался, что ли. Меня оставили здесь, потому что видели, что я в беде, и попытались помочь. Именно здесь, в «Эреборе», я обрел дом и семью в лице друзей и учителей, - парень подошел к столу, за которым сидел Торин, и обратился к нему. - И сейчас мы помогаем вам, потому что в вас есть что-то такое, что ведет нас за вами, из-за чего горят сердца людей, которые пришли сейчас. И мы не желаем другого директора! «И мое сердце будет так же гореть… Ради тебя… Даже если ты не ответишь на мои чувства…» Двери распахнулись. Все ученики, сидевшие в зале, встали. Вошло десять полицейских. - Смауг Дрейгон, вы арестованы, - сказал один из них. – Вам предъявляются обвинения в коррупции, финансовых махинациях, а также соучастие в убийстве. Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде, - двое из наряда скрутили вырывавшегося недодиректора и вывели его из зала в сопровождении остальных полицейских. Бильбо опустил голову, закрыл глаза и запел: Far over the Misty Mountains rise Lead us standing upon the height, - парень открыл глаза. Взгляд его устремился куда-то вверх и вдаль: What was before we see once more Is our kingdom a distant light Тут зазвучала гитара: Fiery mountain beneath a moon The words aren't spoken, we'll be there soon For home a song that echoes on, - внезапно ученики захлопали в ладоши в такт музыке. And all who find us Will know the tune Члены Совета, желая поддержать парнишку, начали хором издавать какой-то возглас, похожий чем-то на боевой клич перед каждой строчкой припева: Some folk we never forget Some kind we never forgive Haven't seen the back of us yet We'll fight as long as we live All eyes on the hidden door To the Lonely Mountain We'll ride in the gathering storm Until we get our long forgotten gold Вот снова этот голос, зовущий на великие дела, но сейчас он звучал по-другому. В нем чувствовалась искренность. Это были его подлинные чувства. Прямые и неподдельные. Торин никогда еще не слышал ничего подобного. По лицу парня было видно, что его душа рвалась на части, только непонятно, отчего. Может, потому, что в этой музыке был весь он. From long ago where lanterns burned Until this day our hearts have yearned A fate unknown, the Arkenstone What was stolen Must be returned С упоминанием знакомого слова Торин от неожиданности вздрогнул. Он совершенно забыл про кристалл. Мужчина достал из кармана ту черную коробочку, которую взял с собой, открыл ее и… забыл, как дышать. Кристалл очень ярко светился и переливался всеми цветами радуги. Прямо сейчас он был похож на настоящее Сердце Горы из далеких легенд. «Если ты полюбишь человека и это чувство будет взаимно, то кристалл засияет всеми цветами радуги», - вспомнились вдруг слова Балина. Торин ошарашенно посмотрел на поющего парня. «Бильбо, ты… Неужели ты любишь меня?» We must away ere break of day To find our song for heart and soul Эти две строчки были особенно чутко восприняты. Они несли свет в самые потаенные уголки душ и рвали ее изнутри, причем настолько, что большинство учеников начало плакать. Последний припев запели все, кто был в зале: Some folk we never forget Some kind we never forgive Haven't seen the end of it yet We'll fight as long as we live All eyes on the hidden door To the Lonely Mountain We'll ride in the gathering storm Till we get our long forgotten gold Бильбо пел, не щадя голосовых связок. Он хотел, прежде всего, достучаться этой песней до Торина. Far away the Misty Mountains cold... Раздался оглушительный шум аплодисментов и возгласов: «Молодцы! Вы супер!», но вскоре он стих. На пороге зала стоял высокий симпатичный мужчина со темно-русыми волосами и строгом костюме. Ученики начали перешептываться между собой. - Глазам своим не верю, - тихо сказал Фили, стоявший рядом с Бильбо. – Он действительно приехал? - А это вообще он? – шепнул брату Кили. - А кто это? – тихонько спросил парень. - Это Ауле-Махал Вала, - ответил Бофур. - Министр образования и культуры Средиземья. Мужчина, названный этим именем, уже шел в центр зала, улыбаясь и благосклонно кивая ученикам по пути. Когда он подошел к Торину, оба мужчины вежливо поздоровались. - Мистер Вала, - директор пожал руку министру, - чем мы обязаны такой чести? - Меня вызвал Гэндальф, - ответил Вала. - Я не знал о том, что здесь было. Как только я узнал, что случилось, то молнией примчался сюда. Смауг Дрейгон не понравился мне с того момента, когда пришел работать в министерство. Я сразу понял, что ему нельзя доверять, особенно после случая с Морией. Не беспокойтесь, на посту директора вы остаетесь. После этих слов все ученики принялись ликовать, а Фили и Кили кинулись обнимать дядю. - А вы очень талантливые ребята, - министр обратился к парням. - Поздравляю вас с успехами в Ривенделле. Вы устраиваете свои концерты в школе? - Нет, мистер Вала, - ответил Фили, - но собираемся. Сегодня вечером. Так сказать, в честь освобождения. - Что ж, бегите, готовьтесь. Группа двинулась к выходу. Вдруг Торина осенило. - Бильбо! – окликнул он паренька. Тот обернулся. - Спасибо. Спасибо за все. - Не за что, - парень обвел взглядом веселящихся. - Это ради всех. Знал бы мужчина, как тяжело было Бильбо произнести эти слова. «Хоть ты никогда не полюбишь меня, я все равно буду тебя ждать…» *** В коридоре состоялся разговор между членами группы. - Вы что, издеваетесь? - возмутился Бильбо. - Мы не готовы, мы даже не репетировали. - А чему ты нас учил всю эту осень? - спросил Бофур и сразу ответил. - Уметь сыграть что угодно, в какой угодно момент. Так что у нас все получится, не ссы. - Но у нас нет новых песен, - подкинул проблему парень. - Об этом позаботились мы с Фили, - заверил его Кили и протянул сложенный вдвое листок бумаги. - Держи. Мы нашли ее чисто случайно. Она вполне сойдет. Бильбо развернул листок и обомлел. Этот почерк он узнал бы из миллиона. Недаром он так усердно его запоминал. «Это же…» - Где? - спросил ошеломленный парень. - Где вы это нашли? Фили, немного помявшись, ответил: - В комнате Торина.