Прощай, химия!

      — Дроздова, закрой окно. Сквозняк.       Елена Алексеевна сегодня явно не в духе, причём с самого утра.       — Вы же две минуты назад сказали открыть его.       Я, честно говоря, сегодня тоже не в настроении. Во-первых, потому что не выспалась. Во-вторых, потому что пробник по химии никак не желает решаться.       Елена Алексеевна смотрит на меня своим испепеляющим взглядом, который у неё появляется в моменты особого раздражения и который действует лучше всяких слов. Нехотя поднимаюсь из-за парты и иду закрывать окно. Уже в третий раз за всё то время, что мы сидим с ней в кабинете. Что-то у Елены Алексеевны с температурным режимом сегодня явно не так. Или её от моих работ то в жар, то в холод бросает?       Остаться после уроков и заниматься подготовкой к ЕГЭ было целиком и полностью идеей преподавательницы. Я же была не против.       Я решаю пробники ЕГЭ, она — проверяет. Всё логично.       Устало плюхнувшись на своё место и получив уже менее грозный, но всё же очень неодобрительный взгляд, пытаюсь сосредоточиться на заданиях. Проходит некоторое время, и я начинаю ежеминуточно некультурно зевать. Спать захотелось.       — Не выспалась? — с наигранной учтивостью спрашивает Елена Алексеевна и на секунду отрывает взгляд от исписанных мною листов.       — Нет, скучновато немного стало, — в открытую вру я, — задания простые попадаются.       — Вот как? Могу дать посложнее, если хочешь.       — Э-э-э… спасибо, но лучше не надо.       Чувствую себя глупо. Успокаивает лишь тот факт, что Елена Алексеевна тоже ощущает себя не в своей тарелке. Она то ворошит на столе бумаги и тетради, то несколько раз порывается что-то найти в ноутбуке, то нервно смотрит в окно, лишь бы не встречаться со мной взглядом.       — Елена Алексеевна, — я наконец не выдерживаю, — вы же сами предложили мне остаться. Чего же вы теперь вертитесь как уж на сковородке?       Да, наглости мне, наверное, не занимать. Однако вся эта недосказанность между нами уже порядком надоела.       — Дроздова!       Да, теперь она меня называет только по фамилии. Обидно.       — Это завуч попросила, чтобы я с тобой лучше занималась. А то у неё насчёт тебя большие сомнения, сдашь ли ты вообще ЕГЭ по химии…       — А у вас тоже насчёт меня сомнения?       Это мне сейчас интересно больше всего.       — Нет, у меня как раз сомнений нет. Потому что я прекрасно представляю, каких результатов можно ждать от человека, который на твоих уроках большую часть времени играл в морской бой или зависал в соцсетях.       — Нигде я не зависала!       Это, конечно, неправда. Но возмущение в этот момент переполнило меня настолько, что скажи Елена Алексеевна ещё хоть одну фразу, я бы взорвалась не хуже водородной бомбы.       Но преподавательница только усмехнулась и продолжила заниматься своим делом. И я, ей назло, — тоже.       Выйдя наконец-то из школы, я закуриваю «ашку». Впервые за последние две недели.       Май в этом году нежаркий, чему я очень рада.       Началось всё в общем-то банально просто. Хорошая учительница, хорошая ученица. Взаимопонимание и даже взаимовыручка. Вместе в школу, иногда вместе из школы — потому что в одну сторону. Далее переписки, лайки в ВКонтакте и в Инстаграме. Далее совместная проверка ученических работ, совместные часы, проведённые в лаборантской, новогодние подарочки…       В какой момент всё зашло дальше лёгких обнимашек? Непонятно. Вспоминать не хочется.       — Тебе всего восемнадцать, а мне уже за тридцать. И у меня своя жизнь и своя семья.       — А вы говорили, что у вас только кот…       — Кот — это тоже семья!       Нет, лучше не вспоминать. И смешно, и грустно. Снова вдыхаю и выдыхаю клубы пара с запахом кокоса, которые тут же рассеиваются в прохладном майском воздухе.       Скоро, очень скоро первые экзамены. Главное не облажаться.

***

      До экзамена по химии осталось два дня.       — Ты куришь? — удивлённо восклицает Елена Алексеевна. Искренне удивлённо.       — Нет, конфеты кушаю, — отвечаю я, затягиваясь и выдыхая густой белый пар.       — Никогда бы не подумала, — качает головой преподавательница и смотрит на меня так, как будто я начала разлагаться под действием, скажем, серной кислоты.       Да, она-то ведь была обо мне лучшего мнения! Без сарказма. Мне это всё-таки льстит.       А я, наверное, в самом деле начала разлагаться. Морально.       Однако через пару секунд я быстро прекратила «разложение» и выпала в осадок, потому что Елена Алексеевна достала обычные сигареты и спокойно закурила.       — Вы? При ученике? — возмутилась я.       — А ты? При учителе? — спародировала меня Елена Алексеевна.       Здесь мы обе почти одновременно прыснули со смеху. Затем замолчали, думая, наверное, каждая о своём.       Не переходи границы дозволенного.

***

      В день вручения аттестатов мне очень хочется поговорить с ней наедине. Но это никак не удаётся. Да и сама Елена Алексеевна делает для этого всё возможное.       Подхожу к кабинету директора и встречаю почти весь преподавательский состав.       — Что-то случилось? — спрашивает Галина Васильевна, завуч.       — Я, кажется, аттестат потеряла, — пришлось ляпнуть первое, что пришло в голову.       Все, что даже удивительно, верят. Начинают ахать и охать, спрашивать, где я его видела в последний раз, и тому подобное.       Через некоторое время я с Еленой Алексеевной всё же остаюсь наедине. Аттестат тоже благополучно «находится» на подоконнике.       — Чего тебе, Дроздова?       — У вас закурить есть? — спрашиваю. — Я свою «ашку» сегодня забыла.       А что ещё было придумать?       — Неудивительно. Нет, Дроздова, я теперь перехожу на здоровый образ жизни. И тебе советую.       — То есть со мной у вас был нездоровый образ жизни?       Судя по всему, прекращать нести чушь я сегодня не собираюсь.       — Причём здесь ты? Я просто бросаю курить и тебе рекомендую то же самое.       Елена Алексеевна сейчас — это сама невозмутимость.       Может быть, я бы и съязвила что-нибудь в ответ, но передумала.Слишком уж всё это неправильно…       — Вы… в общем, это… Простите меня.       Преподавательница даже слегка удивляется. По её мнению, я слишком упрямая, чтобы сказать такое.       — Ну а что? Я уже совершеннолетняя и должна была думать о последствиях. Отношения — штука сложная. Ах, да. Вы же считаете, что я безответственная.       Елена Алексеевна молча кривит губы и не перебивает.       — Дак я вас разочарую, — продолжаю я. — Сами подумайте, как может безответственный человек получить серебряную медаль?       — Тебе повезло.       Нет, даже в самом волшебном и радужном сне мы не будем ладить. Я так считаю. Одно дело — учительница и ученица, другое дело — если вас связывает нечто большее.       Хотя, по моему сугубо личному мнению, нас связывала только любовь к химии: и как к науке, и как к отношениям между людьми.       Определённо, я всё-таки иногда ощущала эти искры и флюиды, пролетавшие между нами.       Даже сейчас я не чувствовала какой-то неприязни. Было скорее досадно, что всё должно закончиться.       Будущего у нас нет. Ну и чёрт с ним.       — Елена Алексеевна, давайте напоследок… Другого раза, я думаю, уже не будет.       — Давай, — неожиданно быстро соглашается она.       Целоваться со своей же учительницей или ученицей не есть хорошо, но мы словно пытаемся вколотить этот поцелуй друг другу в память. Чтобы потом, по прошествии десятков лет, обзаведясь седыми волосами и внуками, не забыть нашу химию.