Зеркальные воспоминания

Острые углы, нервы, суета. Я уже другой, ты давно не тот, Что был со мной, бережно храня — нашу любовь.

Арсений и сам не понимает, зачем пришёл сюда. Сегодня не самый удачный вечер, чтобы вдаваться в воспоминания, но губ касается печальная улыбка, когда он видит то самое место, где, когда-то, его жизнь так круто перевернулась. Мужчина выходит из машины, ёжится от прохладного ветра, морщиться от снега, который падает за шиворот пальто, поэтому поднимает воротник повыше, ставит машину на сигнализацию и собирается уже идти, как залипает на высокого парня в большой дутой куртке, который крутился вокруг себя, словно не понимал, где находится. Арсений этому улыбается, но с сожалением вспоминает, что его ждут, и только когда он собирается уходить, слышит топот ног за собой, а следом на плечо опускается тяжёлая рука. — Молодой человек, простите, пожалуйста, я впервые в Питере. Меня ждут на свида… — парень тараторит, но осекается, стоит Арсению обернуться. — А, впрочем, уже неважно. Всё так, это и есть тот высокий юноша, который теперь почему-то тушуется, опуская глаза. — Вы хотели что-то спросить? — Арсений улыбается, не понимая, почему парень растерялся, на что Антон вдруг тоже улыбается. И улыбка выходит у него настолько широкой и яркой, что Арсений безбожно залипает. — Уже ничего. Я — Антон, — его открытость поражает, как и протянутая рука, но Арсений вдруг понимает, что плевать на вечеринку, куда не особо-то и хотелось. Раз и так опоздал — можно и не приходить вовсе. — Арсений. Арсений тихо смеётся себе под нос, потому что вспоминает, как Антон потом, краснея, рассказал, что просто не смог пойти на свидание с интернет-девушкой, увидев глаза Арсения. Кажется, тогда Антон познал любовь с первого взгляда, но Арсений тоже влюбился, правда постепенно, но от этого лишь сильнее. Он осознанно заходил всё глубже, чтобы утонуть.

Ты включаешь свет, только мне темно. Холодно вдвоем, холодно давно. Не хватает сил сделать первый шаг и все изменить…

Арсений касается холодных перил набережной, понимая, что сегодня, как и тогда, пошёл снег. — Антон, пусти, я опоздаю на съёмки, — Арсений громко смеется, пока Антон продолжает его щекотать, одновременно с этим осыпая шею поцелуями. — Никуда не пущу, пока неотлюблю, как следует, — парень чмокает Арсения в нос и ловит счастливый взгляд голубых глаз. Он давно не тот робкий мальчик, каким был при первой встрече, который ещё не знает город и боится даже своей тени. Антон теперь — Антон Андреевич, он стал крупнее, вырос: как морально, так и физически, но с Арсением он снова был крохотным, терялся в его глазах так же, как и в первый раз. — Прозвучит слащаво, но я так сильно тебя люблю, — как-то поражённо шепчет Антон, словно только сейчас это понял, пока Арсений ласково улыбается, прикрывая глаза. Любовь Антон выросла тоже: она перестала быть такой яркой, она стала мягче, теплее, и намного плотнее. С каждым днём, месяцем и годом он влюблялся снова и снова, но любил уже осознанно, той любовью, которая совсем не похожа на легкомысленную влюблённость. Теперь их чувства — уже устоявшаяся конструкция, которую нельзя разбить какой-либо мелочью. — Знаю, Антон, я люблю тебя не меньше, уж поверь. Антон щурится, довольно жмётся ближе, и Арсений уже понимает, что точно опоздает, потому что он и сам не готов уходить от Антона так скоро. Вдаваться тёплым воспоминаниями на холодной набережной кажется не лучшей идей, но Арсений продолжает стоять в пальто, греть озябшие пальцы в карманах, наплевав на шапку и даже шарф. Он снова сляжет с ангиной, но больше это, почему-то, его не беспокоит. Сегодня он здесь один, как и несколько лет назад. Только тогда он был свободен от оков памяти, жил перерывами между съёмок, питался заказанной едой и не торопился в квартиру, зная, что там его никто не ждёт. Теперь там снова пусто, и это вызывает печаль на губах, пока Арсений выдыхает морозный воздух, прикрывая глаза.

Медленно часы разрезают ночь. Утро не придет, сердцу не помочь. Каждый новый день оставляет тень от нашей любви.

— Едь без меня, наверное, я устал, — Арсений отказывается ехать на праздник, и Антон вздыхает, но садится рядом, опуская голову на плечо мужчины. — Что-то случилось? Я тебя обидел? — Нет, просто… я хочу побыть один, ладно? — Арсений чуть поворачивает голову, трётся носом о нос Антона, чуть улыбаясь. — Поезжай, отдохни, как следует, а потом возвращайся, вместе будем смотреть сериалы. Антон хмурится, ему явно не нравится идея оставлять мужчину одного, но он сдаётся в этой битве взглядов, опускает плечи, расстроившись, но глубоко целует Арсения, гладит его по щеке, и трётся о его руку, как кот. Большой и тёплый. — Я ненадолго, ладно? Без тебя там… всё не так. Антон торопливо одевается, словно боится передумать, и уходит, снова поцеловав на прощание. Арсений улыбается ему вслед, вздыхает и падает спиной на кровать. Порой такая привязанность Антона пугала, потому что, кажется, Арсений приручил его настолько, насколько возможно. Но это грело, любовь Антона — грела. Когда Антон вернулся, Арсений снова был в настроении и встретил его с жаром, крепко обнимая, прижимая к себе так, словно Шастун успел уйти на войну, а не просто на вечеринку. Но Антон, кажется, был не против, отвечал не менее страстно, смеялся от пальцев на рёбрах, скидывал одежду быстро, утаскивая своего мужчину за собой в душ. И у них не было цели просто переспать, нет, это было глубже и интимнее, потому что заботится друг о друге — это сильнее, чем просто переспать. Арсений мылит напряжённые плечи своего парня, проходится мочалкой по всей спине, пока Антон рассказывает, как без Арсения там было тухло и как с каждой минутой хотелось домой. Арсений на это лишь улыбается, целует его в шею, и тут же фырчит от мыла, пока Антон заливается громким смехом, но, тем не менее, смывает горькую пену с любимых губ, заменяя её своими. Они ластятся друг к другу плотнее, прижимаются бёдрами, но желание всё равно оставляют на потом, важнее всего сейчас наобниматься вдоволь, ловить наслаждение от каждого касания, даже самого невинного. И в каждом движении, в каждом объятии и касании столько трепета и невысказанной любви, что Антон жмурится, часто моргает, но слёз скрыть не удаётся. — Разве можно так любить? — тихо шепчет, словно боится об этом кому-то рассказать, но Арсений взволнованно заглядывает в его глаза и часто-часто кивает. — Да, Антон. Возможно. Я люблю тебя. Так сильно… тебя люблю, — Арсений широко улыбается, выдыхает, словно ему трудно было сказать об этом раньше. Он всегда считал, что любить до безумия просто невозможно, но Антон стал тем, кого Арсений любит больше жизни. Он погряз в нём с головой, но не пытался выбраться, потому что хотел уйти лишь глубже. Ему было хорошо с ним, спокойно, ведь никто и никогда не понимал его так, как Антон.

Не хватает слов, не хватает нот Рассказать тебе то, о чем поет Тонкая струна, рваная душа. Ты просто поверь,

— Снова без шапки, — голос за спиной, до боли родной, заставляет вздрогнуть сильнее, чем тёплая ткань, опустившаяся на голову. Арсений оборачивается, встречаясь с невозможно зелёными глазами. И ему приходится потрудиться, чтобы поверить, что Антон, стоящий перед ним — реальный. Ведь он давно покинул Питер, уехал в Москву, пока мужчина сходил с ума почти от каждого уголка родного города. Здесь всё напоминало о них. — Не ожидал тебя здесь увидеть — кривит губы в ухмылке Арсений, часто-часто моргает, и касается пальцами тёплой шапки на голове, пока сам Антон кутается в капюшон огромной толстовки под курткой. И куртка та же, что и много лет назад, в вечер их первой встречи. Они словно оба словили дежавю. — Я тебя тоже, — Антон пытается улыбнуться, но выходит у него паршиво и он сдаётся, отводя взгляд. И кто бы знал, что с того дня пройдёт столько лет, которые изменят их жизни так сильно? Они были счастливы, очень сильно, но, кажется, не вся любовь живёт вечно. Это случилось — они расстались. И каждый привыкал к этому, как мог, а Антон даже уехал, чтобы другой город вытеснил Арсения, Неву и знакомую квартиру из памяти навсегда, только не помогло. Вечерами воспоминания всё равно жгли в груди, но они оба ничего не пытались вернуть, потому что перед расставанием они всё обсудили и оба поняли, что так будет лучше. Антон не увидел в глазах Арсения, что тот хотел его остановить, а Арсений не увидел, что Антон хотел остаться. Только вот сейчас они оба стоят на холодной набережной, смотрят друг другу в глаза, вспоминая общее прошлое.

Что и я смотрю в твои глаза — В пустые зеркала, ищу в них отражения. Знаю, что любовь давно ушла — И в мире из стекла ищу любви спасенья, слышишь?!

Антон с холодной безразличностью собирает вещи, тщательно складывает их, словно ему важно их состояние, а на деле дрожит, моля о том, чтобы Арсений его остановил. Они ведь не серьёзно, да? Они ведь помирятся, просто нужно отойти, верно? Хочется кричать, но Арсений не тормозит, и это больно бьёт под дых. И как такое случилось? Как их любовь смогла стать такой безразличной, чёрствой и до боли холодной? Антон поднимает глаза и встречает взгляд Арсения, и он болезненно сглатывает, потому что там нет любви, больше нет. Ничего не осталось, даже крупицы тепла. Это разбивает на сотни осколков, поселяя в душе злость и разочарование. Антон в нём ошибся, он ошибся в них: поверил, влюбился, чтобы сейчас так ненавидеть этот город, этого человека, а всё потому, что больно. Так сильно больно ему ещё никогда не было. Он даже и не знал, что внутри что-то может так болеть, а он при этом продолжит жить. Как это возможно? — Твои глаза в тот вечер сказали больше, чем смогли бы слова. — Это ты так увидел, Антон. И улыбка Арсения такая болезненная, что Антон отворачивается, лишь бы не смотреть. Он бы рад вынуть сердце и утопить его в Неве.

Ну как ты там? Я ровно год искал повод Чтобы написать о том, что ты всё так же дорог Череда дорог, но ни одна не ведёт к тебе Свидимся, да только не на этой земле

А ведь у каждого давно своя жизнь, друг без друга: работа, новые друзья, люди, с которыми пусть и нет любви, но с ними можно «жить». Или выживать. Антон не уверен, что «до» или «после» Арсения жил хоть раз, как бы обидно не было. — Я увидел, что ты захотел показать. — Нет, ты увидел то, что захотел увидеть. Антон нервно смеётся, неверяще качая головой. Они не виделись больше года, давно расставили точки над долбанной i, которая их вечно теряет, встретились на этой набережной, желая на миг вспомнить то, что так долго пытались забыть, но снова ссорятся, снова спорят. Это уму непостижимо.

Ну как ты там? Всё так же куришь одну за одной И балуют ли тебя женщины красотой Здорово, а мне вот чтобы тебя забыть Как минимум век жить…

— Антон, если бы ты… если бы ты тогда был бы хоть на миг внимательнее, заметил бы, как я всё время пил успокоительные, лишь бы не держать тебя своей любовью. Ведь если бы я закричал о том, что люблю, ты бы остался, знаю же, что остался, но что дальше? Был бы ты счастлив, если бы не уехал в свою Москву, не создал своё собственное шоу и не завёл миллион фанаток по стране? Без меня твоя жизнь круто изменилась, и я не жалею, что тогда соврал. — И я должен быть благодарен? — Антон срывается на крик, а на глазах появляются злые слёзы. — Я должен сказать спасибо за то, что ты выкинул меня из своей жизни? Арс, ты даже… Боже, ты даже представить себе не можешь, что ради всего, чего я добился, мне пришлось проходить курс терапии, ведь я не мог тебя забыть. Я заново учился жить, понимаешь? И я… Я бы всё отдал, всех фанаток, все деньги мира, лишь бы снова быть в твоих объятиях. Ни одна Москва, да любой город мира, не стоит мне человека, с которым я жил. Которого я любил больше воздуха.

Млечный путь разделяет нас Только не уснуть Не закончив рассказ И я пролечу Тысячи световых лет Чтобы сказать привет Просто сказать привет

Арсений часто моргает, даже не замечая, что дрожит, и Антон снова отбрасывает злость в сторону, протягивает мужчине свои перчатки, даже сожалея, что так и не научился носить шарф, а то бы и его отдал. Да и кому он врёт? Он готов отдать Арсению всего себя, не жалко. — Может, в машину? Ты можешь… заболеть, — Арсений перчатки принимает, но в ответ вынимает ключи, и Антон берёт их, соглашаясь. Кажется, он не готов уйти вот так… Хочется лишние пару секунд побыть рядом. В машине теплее, и в ней всё так же пахнет Арсением, отчего Антону приходится часто дышать, лишь бы не пустить слезу. Это не так, как было раньше, когда было не стыдно показать слабости, сейчас он больше не плачет. Они молчат, Арсений включает печку, подогрев, и впервые не знает, что сказать. Они оба друг другу солгали, смотря в глаза в тот прощальный вечер — они не увидели там любви, потому что оба слишком хорошо играли. — Расскажешь, как живёшь здесь? Что нового? — Антон пытается улыбнуться, только они оба понимают, что это не имеет никакого смысла. Они всё равно разойдутся, у них разные пути, которые больше никогда не пересекутся. И Антон это понимает, дышит чаще, пока не сдаётся. — Прости, я не могу так. Каждая минута с тобой режет изнутри. Я ведь снова потом буду скучать, страдать, а это ничего не даст. Было плохой идеей навестить город, который принёс столько боли, — Антон кидает прощальный взгляд на Арсения и выходит из машины, забывая про шапку, перчатки и Арсения. Им лучше быть друг от друга как можно дальше…

Ну как ты там? У меня столько новостей В городе холодно, как между мной и тобой теперь Здорово, что научились жить не любя Заменять друг друга, заменять

Арсений смотрит на удаляющуюся спину и с каждым шагом Антона, внутри что-то с треском ломается, осыпаясь вниз, осколками цепляя и оставляя кровавые раны. Сейчас или никогда. Либо он отпустит его и больше никогда не увидит, либо рискнёт. И Арсений делает выбор, открывая дверь и выскакивая наружу. — Антон! — парень замедляет шаг, замирает и оборачивается, пока Арсений несётся к нему навстречу. — Тогда я не сумел, отпустил, но теперь… Не уходи, слышишь? Не уходи от меня. Не бросай. И улыбается сквозь слёзы так обезоруживающе, так открыто, что Антон лишь сокращает расстояние, обнимая Арсения, буквально скрывая его от всего мира в своих руках. Может быть, это ещё одна их ошибка, а может — начало того, что так и не прошло. Но, не попробуешь — не попробуешь. © Слова классиков.