Bones. Хрупкорождённый

Vanessa Campagna, Hidden Citizens — Voices

      Слышится приглушённый шум заведённого мотора, порывы ветра, обволакивающие машину и раскачивающие верхушки сосен по бокам от трассы. Чёрное небо над головой не пропускает света звёзд, на улице всё холоднее, но Хосок горит. В ушах громкая музыка, а в голове лишь один голос — кричит о побеге, если сейчас не отступить, то он погрязнет в том, что не считается нормальным, в чём-то абсурдном и, как ему внушали со старшей школы — грязном.       — Юнги, отпусти меня, — серьёзно ответил старший, сжимая плед под Мином в кулак.       — А не то что? — Юнги улыбнулся дьяволёнком, смотря на нависшего сверху парня, на чёрную чёлку, на такие же чёрные глаза, на серебряную цепочку на шее. Повернул голову, оглядев кольца на длинных пальцах, сглотнул. Юнги точно под кайфом, — а не то что? — повторил, опуская взгляд на влажные губы.       Чаще всего один человек целует второго, обычно есть инициатор в первом поцелуе тех, кто любит. Но Хосок вовсе не влюблён. Его дурманит, смотрит и не понимает, будто и не он вовсе навис над парнем, следя за его провоцирующим взглядом. Руки за шеей Чона чуть напрягаются.       Хосок не должен его целовать, не должен. Но тогда почему сейчас они голодными до страсти губами впиваются друг в друга. Инициатором оказались оба, одновременно поддавшись вперёд. Хосоку страшно, страшно от собственного бессилия, когда обкусанные губы прислоняются к его собственным. Хосок жмурится, сводя брови, разум борется с обезумевшим сердцем, пытается оторваться, знает, что должен. Но почему сейчас это так сложно?       Чон громко выдыхает через нос от бешенного стука сердца, уши закладывает. Глаза закрыты, но он и без того знает, как к нему тянется младший, начиная медленно сминать губы, покусывая нижнюю, Хосок не обнимает, не тянется руками к разрумяненному лицу, чтобы прижать ближе.       Бледная ладонь касается пряжки ремня Чона, и тот тут же отскакивает как от огня — сгорит ведь. Отпрыгивает от машины, закидывая ноги Юнги подальше в салон и захлопывая заднюю дверцу. Идёт к водительскому сидению, вытирая губы, всё ещё чувствуя на себе чужое горячее дыхание. Сам задыхается. От страха, от возбуждения и от Юнги, окунувшего его в своё безумие. Садится за руль и нарочито ворчит:       — Демон! — злится, пытаясь как можно скорее забыть всё, он не гей такой. Просто не ожидал так внезапно, убеждает себя. Но ведь не сразу оттолкнул, а наоборот, прижался плотнее, подхватывая и искренне наслаждаясь. Нет. Не было такого, сам себе никогда не признается, должно быть, заболел.       — Сладко, — бормочет Юнги, облизываясь, видимо, Чон до этого жевал черничную жвачку, вкус которой сейчас заполняет рот. Юнги отворачивается, замолкая и отрубаясь тут же.       Хосок оглядывает быстро вздымающуюся спину, через зеркало заднего вида, в горле начинает першить, пальцы крепче сжимают руль, а педаль газа добавляет скорости. Отвезти домой, зайти в магазин и отрезвить парня — такой план. Хосок старший, и, хоть ненавидит этого пиздюка, бросить тут он его не сможет.       Спустя пятнадцать минут они подъезжают к магазину, недалеко от дома Юнги. Хосок знал, где тот живёт, не первый раз довозит, обычно по поручению родителей, которые передают маринованный кимчи семье Юнги. Да и после ночёвок, Хосок часто отвозил мелированного к его дому.       Проходит пять минут, как щеки Юнги касается холодный стаканчик с кофе, от чего он вздрагивает и просыпается: весь мокрый, пропотел, температура постепенно опускается, а сознание приходит в ясность с каждым последующим глотком. Он так и сидит с открытой дверью машины, Хосок стоит спиной, выкуривая сигарету, о чём-то глубоко задумавшись.       — Ебучий мужик! — внезапное возмущение за спиной Хосока заставляет повернуться к парню, — Что за хренью меня накачали, ничего не помню! — заявляет, нарочито не поднимая глаз на Хосока, просто размахивая руками так, что кофе чуть не вылетает в сторону старшего.       — Просто больше не пей из чужих рук, а то совсем диким становишься, — Хосок говорит спокойно, не орёт, как в большинстве случаев, выглядит слишком расстроенным.       — Сам знаю! Не тупой! — Юнги допивает кофе, после натягивая на остывшее тело одежду обратно (сидел и светил тут своей белоснежной кожей), выпрыгивая из машины, на что Хосок хмыкает. Ну да, не тупой, но именно так он и сделал.       Они сидят у заправки через дорогу от дома Мина. Лишь один фонарь освещает пространство вокруг, свет в окнах многоэтажек давно не горит, все мирно спят в своих квартирах. Вообще, Хосоку бы не стоило курить в таком месте. Вдруг какая искра сможет пролететь этой ночью, разжигая смертельное пламя.       Юнги делает два шага в сторону дома, после чего разворачивается с глазами безумными, округлёнными и пялится на Хосока, отчего тот молится, чтобы Юнги не вспомнил, что произошло между ними.       — Чонгук! — Юнги хватается руками за голову.       — Что, Чонгук? — Хосок напрягается.       — Чонгук был со мной! А что, если он всё ещё где-то там? Блять! — Юнги торопится сесть обратно в машину, не раздумывая, что надо ехать обратно и спасать друга, только вот Хосок не даёт этого сделать, разворачивая мелированного на сто восемьдесят градусов и отправляя домой.       — Я найду и отвезу его домой, просто свали уже к себе! — огрызается.       — Я позвоню ему! — гениальная идея только доходит до Юнги, но достав свой телефон, кипит, потому что тот давно разрядился и покинул этот бренный мир.       — Разрядился, — шёпотом произносит.       Хосок закрывает двери машины и запрыгивает, уезжая. Хватит с него сегодня этого чертёнка.       Дом Юнги находится не так далеко от их собственного, поэтому по пути к трассе, Хосок проезжает дворами мимо своего дома, может, брат давно вернулся домой, он знает, что тот может и беспомощный, но не глупый. Знает, где живет. Выучил уже к своим восемнадцати.

***

James Arthur, Travis Barker — You

      — Не отвечает, — произносит Чон полушёпотом, убирая телефон от уха, — телефон выключен ? — предполагает, уставившись в аватарку контакта с надписью "Младший".       Хосок просто хотел знать, где парень, но не то чтобы сильно переживал. Юнги в таких тусовках как рыба в воде, он как таракан, никогда не пропадёт, ничего ему не будет, что бы с ним не произошло — выкрутится. Где-то рядом в это же время.       — Волнуешься? Может, стоит позвонить в полицию? — предлагает Тэ, медленно перешагивая дыру в асфальте, держа скейт под боком, смотрит на парня в пушистом капюшоне, вдруг споткнётся? нСледит за его руками, что блокируют телефон, убирая в карман.       — Никакой полиции! Я же несовершеннолетний! Меня родители убьют! Насчёт Юнги, ну, немного. Он, знаешь, — Чон задумывается, — немного безбашенный, но именно поэтому за него не так страшно.       — Не злишься, что он бросил тебя в той толпе? — спрашивает Тэ, и Чон задумывается.       — Ну, я не думаю, что есть смысл обижаться, он ведь не хотел этого, я уверен, что это вышло случайно, поэтому— нет, — Чон переводит взгляд на парня в шапочке.       — Мудрые мысли, — кивает Тэ, смотря куда-то прямо, — это хорошо, глупые ссоры лишь сжирают время, отведённое людям вместе, пустая трата сил и эмоций, — замолкает.       Чон опять видит этот пустеющий взгляд. Что это было? Он как то необычно серьёзен для такого диалога. Хочет казаться умнее? Не понятно. У Чона складывается ощущение, что каждый раз, когда Тэ смеётся или улыбается, то это получается у него с трудом. Неизвестное отчаяние выражает его спокойное лицо.       — Чонгук, — Тэ поворачивается и видит глаза, что отражают чистый и невинный взгляд, будто спрашивая: «Что такое, Тэхён?»       — Я рад, что ты не боишься меня, ты первый за последний год, кто вот так непринуждённо может говорить со мной, это приятно, — закусывает щёку, тормозя возле перехода, где горит красный человечек. Хоть и поздняя ночь, на дороге нет машин, они всё же ждут зелёный, хоть Чонгук и не совсем понимает смысла.       Тэ сжимает руки в кулаки и разжимает обратно. Снова и снова. Чонгук это замечает. Тэ нервничает, поглядывая на дорогу вправо и влево. Вверх и вниз (Зачем?), и ловя полный удивления взгляд, потирает шею, отворачиваясь.       Чонгук молчит, что-то запоминая для себя. Кажется, Тэхёну было очень одиноко, раз он настолько открыто выражает свою благодарность. Вот так открывает свои мысли и чувства. Люди же обычно скрывают всё. Разве нет? Тэ так привык быть пугающим в глазах людей? Что он пережил, что так вышло? Чонгук задавал себе всё больше вопросов, распаляя интерес к своему "объекту".       Но вообще, это приятно — быть в доверии у кого-то, быть пристанищем искренности момента. Чонгук знал, каково это, когда практически не с кем поговорить. Когда ты один, ты теряешься в днях и собственных сжирающих мыслях.       — Можем, — начинает Тэ скрипучим голосом, протягивая Чонгуку руку, — мы стать друзьями? — будто умоляет.       Чонгук смотрит на протянутую руку, растерявшись. Редко дружбу вот так предлагают, обычно это происходит спонтанно, за разговорами, за общими проблемами и маленькими случайностями. Вытянутая рука начинает дрожать, из-за чего Чон отвлекается от своих мыслей, обхватывая двумя руками протянутую ладонь. С Тэхёном, кажется, мало что бывает "обычным".       — Буду рад дружить с тобой, Ким Тэхён! — Чонгук отчего-то почувствовал себя гораздо лучше, держа тёплую ладонь, которая перестала дрожать. Он вдруг почувствовал себя надежным, крепким, тем, на кого люди могут положиться.       Тэ облегчённо выдыхает с секундной улыбкой. Всё еще кажется, что она даётся ему слишком тяжело. Что-то плещется на дне этих тёмных глаз, Чонгуку хочется вглядеться подольше, подальше, словно он способен увидеть там, на дне, ответ. Отчего зрачки Тэ так расширены? Отчего тряслись его руки? Почему он так оглядывадся? Страх.       — Раз теперь мы друзья, — парни идут дальше в сторону дома Чона, — расскажешь о своей болезни? — спрашивает Тэ, и Чонг мигом бросает напряжённый взгляд, будто только ради этого он и предложил дружить.       — Я просто хочу знать, как могу помочь тебе в случае чего, — оправдывается улавливая недоверие.       Вот так вот сразу. К сути. "Я хочу знать как тебе помочь" — бесцеремонность или прямолинейность это? Чонгук подумает позднее. Тэ вообще кажется ему немного странным, но ведь и Чон необычный. Подружиться пять секунд назад и сразу начать опрос это кажется неестественным для Чонгука. Возможно у Тэхёна не так развит социальный навык общения. Может поэтому с ним людям некомфортно и он всегда один?       Чонгуку приходится сделать вид, что это его не смущает, он старается Тэхёна понять и идти навстречу. Всё-таки, тот его спас и теперь вот, в ночь провожает парня до дома. Хотя вообще не обязан был проявлять такую заботу.       — Если вкратце, то мои кости как спички, если меня обнять слишком крепко, то рёбра треснут, если упаду на колено — трещина, на руку — перелом и так далее. Поэтому я не могу заниматься на физкультуре или бегать сломя голову. — выпаливает заученную фразу Чонгук, будто просто делится рецептом вкусного кимчи от мамы.       Лишь ему одном известно, насколько глубоко он затолкал в себя всё отчаяние, которое испытывает рассказывая об этом снова. Делает вид, что смирился и принимает это как должное и что не обидно ему вовсе от такой несправедливости.       — Оу, — у Тэ внутри что-то сжимается, он сейчас понимает, почему Чон так смотрел на него, когда тот поранился. Жалел не его, а себя, — тогда я буду осторожен в касаниях, — неловкая тишина, — это лечится? — добавляет.       Чонгук пинает маленький камушек под ногами.       — Нет. — как отрезал. Тэ останавливается. — Пока нет, — добавляет, — сейчас есть новое лекарство, помогает не всегда, да и стоит как восемь почек, но я пока пытаюсь сохранять надежду. — Улыбается, закрывая глаза, вроде пытается сделать разговор не таким грустным.       — Ты такой сильный, — комментирует Тэхён, а сердце Чонгука пропускает удар. Сильный? — Я буду верить в твоё выздоровление. Хочешь, достану тебе восемь людских почек? — Чонгук поворачивается от такого ответа, напрягаясь.       — Шутишь? — Чонгук подозревает его в продаже людских органов.       — Может быть… — Тэ пожимает плечами. Кажется это шутка, чтобы роднять настроение Чонгуку. И он благодарен за неё.       До дома осталось минут семь, но Чонгуку совсем не хочется спать. Ночь пошла не по плану, но он всё равно неплохо проводит время. Тыкается носом в пушистый ворот плюшевой кофты, идёт рядом с высоким (и симпатичным!) парнем, что оглядывается по десять раз на дороге, который крепче сжимает скейт, когда редкие машины проезжают рядом. Сердце отчего то колотится сильнее, когда Чонгук видит свой дом. Сейчас ему довольно комфортно, не скучно, он хочет ещё немного поговорить о чём-нибудь, но лучше бы ему поскорее вернуться домой и написать Юнги. Он живой вообще там?       — Пришли, — произносит Гук, указывая на нужный подъезд, — спасибо, что проводил, — уходит быстрым шагом и машет ладошкой парню, что поднимает руку в ответ и провожает дальше взглядом, удостоверившись, что друг зашёл за дверь благополучно. Тэхён опускает глаза , глядя на шнуровку своих чёрных Vans, чуть взмахивает чёлкой и закусывает губу. Сердце у него колотится в три раза быстрее, чем у Чона. Теперь у него есть друг.

      Разница у Тэ с Чонгуком — два года, но Чон не обращается к нему в особой форме, не ставит между ними барьер или границу, какую ставили прошлые одноклассники Кима.       Тэ отходит за угол и кладёт скейт на асфальт, а затем вновь достаёт пачку сигарет и закуривает, убирая уже оказывается полупустую пачку обратно, хотя купил он её сегодня днём. Наполняет лёгкие дымом, а рука так и трясётся, из-за чего пепел посыпался к ногам. Не от холода, от нервов. Тэхён безумно волнуется, он наконец-то заведёт себе друга, как советовал его психотерапевт. Маленькими шажками, пытаясь вернуться к нормальной жизни, но теперь Тэ думает о редкой болезни, что разрушает парня. Впрочем, в этом они похожи. Тэ тоже болен тем, что разрушает его.       Хосок замечает брата издалека, что машет какому-то мужику на прощанье. Странно такое наблюдать ночью, и ему это не нравится. Хотя плевать он хотел на него, на самом то деле, уже не маленький. На брата и на мужика плевать. Где были в такое время и чем занимались. Хосок выплёвывает черничную жвачку в сторону и разворачивается, усаживаясь обратно в машину. Сегодня переночует у Намджуна. Домой возвращаться совсем не хочется. Его там никто не ждёт.

***

Georgi Kay — Scary People

      С утра в школе Чонгук появляется раньше остальных, как и всегда. Безопасность превыше всего. Он садится за свою новую парту, предпоследнюю возле окна (пришлось пересесть из-за Тэхёна), раскладывает учебники, ровняя тетради, проверяет необходимые таблетки в таблетнице уже третий раз и проводит рукой по русым волосам, откидывая чёлку чуть назад.       Через два дня ему снова идти на капельницу, от которой потом жутко мутит, зато через три дня он почувствует в себе больше сил, чем до неё. Хрупкие кости ненадолго насытятся необходимыми веществами.       Каждую секунду он борется с мыслями, что топят его в размышлениях о неминуемой смерти. Чонгук не мечтает сидеть в старости с милой старушкой под руку, не мечтает видеть внуков и посещающих его детей. Его мечты заканчиваются в возрасте тридцати пяти, где рядом пушистый любимец уже совсем старенький, может, пара книг под рукой, красивые фильмы в телевизоре и фотография любимого человека рядом. О любви Чон не думает, как о чём-то вечном, не хочет привязать к себе кого-то, после чего покинуть его(любимого человека). Не хочет причинять боль своим уходом, оставляя после себя лишь болезненную пустоту. И это очень по-взрослому.       Класс заполняется, до звонка остаётся совсем немного. Последним вбегает Тэхён, садясь за свою парту и здороваясь с Чоном, получив тихое «привет» в ответ. Класс переглядывается.       Неужели Чонгук подружился с убийцей? На парня стали бросать неоднозначные взгляды презрения. Ведь всем известно школьное правило — кто дружит с изгоями, сам становится им. Чонгук не слышит их, лишь немного тревожно на сердце, он слишком погружён в себя, чтобы слышать чужие голоса. А голос Тэхёна не чужой.       Думает последующие уроки о своей жизни, думает, что было бы неплохо, если бы Юнги был рядом, когда его не станет. Хотя бы друг, с улыбкой провожая, пообещает встретиться на другой стороне и заберёт к себе уже постоянно спящего Кокоса, что в последний раз лизнёт руку своего хозяина, грустно промурчав. Попрощался.       Раздаётся очередной звонок, выводя Чонгука из омута, кажется по щеке скатилась солёная капля, оставляя мокрый след. Омут в который его снова затянуло. Тэхён кладёт руку ему на плечо, а во взгляде виднеется искреннее беспокойство за нового друга.       — У тебя всё хорошо? — спрашивает, смотря в блестящие глаза.       — Да, — Чон опомнился, заметив, как ещё одна слеза снова стала стекать по щеке, быстро стерев её, — пообедаем вместе?       — Только собирался предложить, — Тэ делает вид, что не заметил такое состояние парня, — пойдём? Может он понял, что лезть сразу же Чонгуку в душу идея плохая. Он заметил, что в ответе Чонгука вчера не было смирения с болезнью или услышал ту спрятанную боль, которую Чонгук так глубоко ото всех спрятал? По крайней мере, теперь он тактичен. Спасибо.       Чон выглядывает в коридор, смотря на столпившийся народ.       — Через пару минут, когда большинство пройдёт, — Чонгук встаёт, опираясь бёдрами о парту, — Такой он — мой мир, — поясняет, какого это, жить будучи как фарфор. Сам по себе форму держит, но любое неловкое движение и разобьётся вдребезги, не склеить.       — Без проблем, — Тэ улыбается, поддерживая, — просто подожду с тобой.       Позже они доходят до столовой и берут по подносу горячей еды, а затем садятся в «тихий уголок». Но вот слишком уж много взглядов в них мечут. Почему, Чонгук не понимал, или делал вид, что не понимает. А вот Тэ и вовсе не замечал всего этого.       Проходя рядом, один из одноклассников нарочно проговорил оскорбление, чтобы парни слышали:       — Фрики, — тут же, удаляясь к раздаче.       Тэхён крепче сжимает ложку в руке, что снова начинает трястись, разливая куриный суп обратно в тарелку. Чон касается его ногой под столом, отвлекая. Чонгуку не привыкать, он знает, что такие ублюдки только и ждут ответной реакции, позабавиться. Не стоит вестись и становится жертвой.       — Просто забей, многие люди слишком погрязли в своём дерьме, выплёскивая его на других, — перекладывает в его тарелку маринованный чеснок и кусочек мяса. Забота со стороны, но на самом деле, Чонгук просто не любит чеснок, да и к мясу не особо любовь питает.       — Спасибо, — отвечает Тэ, кладя в рот кусочек отданного мяса, оно горячее, чем у него (нет), греет изнутри.       За спиной Чонгука раздаётся громкое:       — Умоляю! Чонгук, прости меня! Как ты добрался домой? — парень садится рядом, ставя поднос. Протягивает две персиковые булочки, кланяясь, следом обнимает, прижимаясь лбом к плечу друга. Будто даже не замечая, что за их столом теперь сидит ещё один человек.       — Тэхён проводил меня, всё в порядке, я не злюсь, — Чон кладёт руку Юнги на голову, принимая его искреннее раскаяние.       — Тэхён? — Юнги поднимает взгляд на Чонгука, а тот кивает на место напротив.       — Спасибо! — Юнги хватает его руку и жмёт, — я Мин Юнги, отбитый друг этого парня, — кивает на Чонгука, — надеюсь, мы тоже подружимся, — активно трясёт рукой, отчего Киму неловко становится.       — Д-да, — отвечает Тэхён, с трудом проглатывая кусочек пищи.       — А ты сам-то как добрался? Что вчера произошло? — Чонгук открывает персиковую булочку и откусывает, любопытствуя.       Юнги на секунду замолкает, вспоминая безумный сон, в котором они с Хосоком вцепились друг в друга, нещадно наслаждаясь вкусом губ друг друга и черничной жвачки. Юнги не уверен, что было вчера, поэтому просто убедил себя, что это бред от неизвестного порошка.       Стараясь отстраниться от мыслей о том поцелуе, он отвечает простое «я не помню», однако под чёрным лонгсливом пробегают мурашки. Он так и не смог нормально поспать этой ночью, дыхание то и дело сбивалось, в мозгу яркой вспышкой мелькало мгновенье, как парень, что нависал сверху, касается губ. Снова и снова, Юнги не мог не вспоминать сквозь дымку те зажмуренные глаза. Ясно он помнил только кофе, купленный Хосоком, и как зашёл домой. На этом всё. Его безумные фантомные воспоминания глушились простым: «Это невозможно. Это же Хосок».       Тэхён же не понимает, как этот шумный мелированный парень так легко записал его в "друзья". Но Юнги таким и был, открытый, плюющий на какие-то нормы и правила, живущий душой, наслаждающийся. У него всё просто: друг Чонгука — его друг.

***

Call Me Karizma — Float

      Оставшиеся уроки проходят быстро. Тэхён погружен в чтение своей книги, перелистывает как можно тише страницы на уроке, разлёгшись на парте, подперев одной рукой подбородок и хмуря брови. Волосы то и дело лезут в глаза, мешая увидеть строчки.       Чонгук перед ним пишет какое-то определение, что диктует учитель, скребя бумагу гелевой ручкой. Тэхён изредка бросает на него свой взгляд, сам не зная, зачем, возможно, боится, что парня нет, а, значит, и друга у него — нет. Может, Тэхён просто выдумал его себе.       Хочется курить, сильно, но сюжет книги помогает отвлечься. Учитель бьёт учебным пособием по своему столу, тем самым будя всех засонь.       — Домашнее задание сегодня будет творческое! Разделитесь на пары и нарисуйте картину по любой прочитанной вами книге, после чего вы должны будете представить и пересказать прочитанное. Всё, все свободны. Картины попрошу принести через три дня в актовый зал. Староста! — восклицает учитель, и Мина с первой парты подскакивает на ноги.       — Да, учитель?! — стоит по струнке.       — Завтра занеси мне список, как вы разделитесь.       — Хорошо, учитель! — Мина была дочкой офицера, неудивительно, что отвечает так.       Все начинают активно переговариваться и ходить по классу в поисках партнёра для домашнего задания. Чонгук настороженно смотрит по сторонам. Пока не видит перед собой серые брюки, ведёт взглядом выше, по белой рубашке, красному галстуку и останавливается на лице друга. Давно это Тэхён форму начал носить? Ему она не очень идёт, хотя идеально подчёркивает грудные мышцы и обтягивает тканью бицепсы на руках при движениях. Чонгук, оказывается, очень наблюдательный.       — Будешь моим партнёром? — голос звучит низким тембром, заставляет вновь всех замолчать, потому что он никак не вписывается в общий шум класса, слишком выделяется.       Чонгук кивает, он рад, что теперь кто-то помимо Юнги с ним общается, кто-то, кто не издевается. Тот, кто таит в себе что-то болезненное, но Чон не будет лезть в душу, знает, как больно может быть. Сам не желает помнить издевательства, ужасные грубые слова, что пропитывали его мысли в средней школе, обидные до того, что Чон задумывался о прекращении страданий раньше себе положенного. За это стыдно.       — Посмотрите, каменный и фарфоровый сдружились. Кто бы мог подумать, — в класс заходит Соджун из параллели, наверняка к своей новой девушке Минджи, что лишь хихикает с первой парты вслед Соджуну.       Тэ медленно разворачивается, смотря исподлобья, пробирает до ужаса.       — Ух ты, не смотри на меня таким жутким взглядом! Хочешь и меня убить? — когтями царапает незаживший шрам в душе Тэхёна, отчего руки того начинают снова дрожать, и он сжимает их в кулаки. Уже не страх. Гнев. Чонгук чувствует возрастающее напряжение, чувствует, как кипит Тэ.       — Хочу, — отвечает, и улыбка уже пропадает с лица Соджуна, его девушки, да и всех в классе. Тэхён прорычал.       — Минджи, пошли уже в караоке, — он хватает девушку, которая только дособирала свой рюкзак, и они уходят. Потому что парень испугался. Во взгляде он ясно увидел, как ему перерезают глотку.       В классе повисает еле различимый шёпот, слышится «монстр», «как страшно», «маньяк».       Тэхён бросает взгляд от одной парты к другой, ему становится душно, а кулаки, плотно сжатые, не помогают. А вот рука, хватающая его за левый кулак, аккуратно заглядывающие глаза, и слова:       — Пошли домой? — успокаивают. Это помогает. Дышать становится чуть проще.       Чонгук помог не сорваться, кажется, оставалось совсем немного. Но увидев неподдельное волнение, не за себя, а за Тэхёна, Ким смягчился. Стало теплее, и они, не торопясь, вышли вместе из класса, идя рядом.       Встречают Юнги по дороге, который рассказывал, что у него не получилось взять номер Чимина, ибо тот слишком стеснительный и закрытый. Тэ смотрел внимательно по сторонам, загораживая плечом и подходя ближе к Чону, если кто-то слишком быстро и невнимательно шёл по коридору. Защищал.       — Поэтому его надо зацепить как-то по-другому! Хочу сделать ему мой авторский коктейль! — Юнги уже представлял, что туда добавит. Тэ и Чон посмотрели скептически. Тэ не понимал, о чём говорит Юнги, а Чон удивлялся, что Юнги хочет отравить старосту.       — Думаешь, он пьёт? — Чон поднимает одну бровь.       — Да я и безалкогольное так-то умею! Можем зайти в маркет по дороге домой? — Юнги переводил полные надежды глаза с Чонгука на Тэхёна и обратно.       — Я «за», — говорит Тэ, всё также прижимая к себе неотъемлемую часть — свой скейт.       — Тогда пошли! — Чонгук с радостью соглашается, потому что погулять после уроков с друзьями — это ведь то, что делает его обычным подростком. И опасного в этом ничего нет, по крайней мере. По дороге Чонгук объясняет Тэхёну, что Юнги хочет стать профессиональным барменом, поэтому разбирается в алкоголе от А до Я, но вот смешивает не всегда удачно.       — А ты любишь выпить, Тэ? — спрашивает Юнги, устремляя взгляд вверх, на Кима.       — Раньше пил очень много, сейчас стараюсь контролировать количество, — отвечает спокойно, а самого потряхивает от воспоминаний.       Было время, когда ужирался чуть ли не до смерти, запивая горе, пытаясь не видеть крови на своих руках, пил в одиночестве у себя в однушке, сидя на полу и крича, не слыша в ответ никого и ничего. Лишь вина, всепоглощающая и топящая его в себе. Не забыть такое, даже после десятков литра алкоголя. Как трезвел — всё накатывало по новой.       — Прекрасно! Ты мне нравишься всё больше! Тогда надо будет как-нибудь выпить вместе! — Юнги быстрым шагом направляется к стеллажам с напитками, что выше него самого в полтора раза.       Такой резвый, озорной, глаза безумные, у них с Чоном сильный контраст характеров. Чонгук катит перед собой тележку, осматривается расторопно, а Тэ идёт рядом, не торопится. Хотя привык ходить быстро, скорее мчаться на скейте вдаль, быстрее и быстрее. Подстраивается.       — Обменяемся контактами, — спрашивает Чон, — надо договориться насчёт творческого задания.       — Давай, — Тэ достаёт телефон и вбивает себе номер Чонгука, добавляя в конце смайл плюшевого мишки для себя, незаметно. Потому что Чон идёт неизменно в своей плюшевой бежевой кофте, уже расстёгнутой, ведь на улице теплеет. Ещё неделя и можно вовсе снимать ветровки и куртки, ходить в обычных футболках и рубашках.       Юнги уже оторвался от друзей, стоя напротив стеллажа с альтернативным молоком. Он берётся за кокосовое, а потом за банановое. Выбирает тщательно, чтобы Чимин сразу прыгнул к нему в ручонки. Поэтому, когда Чонгук доходит с тележкой к мелированому, в ней разом оказывается целый набор: клубничное и кокосовое молоко, карамельный сироп, пакетик кокосовой стружки, ананасовый сок. И, если честно, глядя на всё это, уже становится приторно сладко и плохо. Бедный Чимин, ведь ему придётся это попробовать.       — Что у вас с лицами? — злится Мин, — это будет вкусно! Я уверен! Вы первыми попробуете.       Чонгук с Тэ обречённо переглянулись. Завтра в школе они попробуют это первыми, перед тем, как Юнги отдаст напиток Чимину. Друзей, если они отравятся, не так жалко, да?        Возле выхода из магазина, Тэ расходится с парнями, отправляясь на свою площадку тренировать очередной трюк. Юнги с Чонгуком идут, обсуждая проект, заданный всей параллели, и Мин злится, что ему придётся выполнять работу одному, ибо его партнёр заболел. А Чимин вообще в паре с девчонкой. Фу, как так можно, в эту вашу гетеросексуальность.       Сейчас Чонгуку чуть лучше. Он расслаблен от ощущений после прогулок с друзьями и непринуждённых бесед, это заставляет отбросить в сторону мрачные мысли, о которых подростки не должны думать. Подростки должны думать о жизни. Не о смерти. Как Чонгук.

***

      Открытое окно пропускает лучи закатного солнца и наполняет комнату свежим вечерним воздухом, развевая занавески, с которыми то и дело норовит сцепиться Кокос. В углу комнаты располагается стол, со стоящим на нём компьютером и стопкой книг, над ним полка с упаковками из-под лекарств, рядом мусорное ведро, заполненное уже опустевшими блистерами.       Напротив стоит мягкая белая кровать со скрученным одеялом, Чонгук использует его как барьер, чтобы случайно не упасть ночью с кровати и не сломать плечо, как это было в пятнадцать лет. Хотя после того случая, он уже как-то приспособился спать практически неподвижно.       На полу лежит пушистый серый ковёр с кошачьей серой мышкой-игрушкой. Рядом с кроватью шкаф из светлого дерева, внутри которого на дверце распечатаны и приклеены множество фото, что Чон сделал сам: высокие здания в темноте, одуванчики в макро-съёмке, мордочка любимого кота, их фото с семьёй и Юнги с его шестнадцатого дня рождения, на котором Хосок и Юнги отвернулись от камеры и друг от друга, потому что опять поссорились и подрались. Чонгук с тортом, на руках матери Кокос, а отчим смотрит с любовью в глазах, на принятого им сына.       Эти воспоминая навсегда сохранятся в памяти Чона, он и видео монтировал с этого праздника, чтобы всегда можно было пересмотреть и окунуться в то время. Чонгук сам не до конца осознавал, что копил видео и фото, пытался запомнить как можно больше всего. Он глубоко в сердце хранит секрет, для чего ему всё это и почему настолько ценно. Он готовится открыть этот файл на ноутбуке, когда уже не сможет ходить самостоятельно, когда не сможет даже рукой пошевелить, чтобы последний раз вспомнить свою счастливую жизнь и покинуть её без сожалений. Но это всё потом, поэтому и заталкивает эти мысли в самые недры своего сознания.       Чонгук открывает мессенджер из-за нового уведомления, Тэхён написал.       ТэТэ: Привет, Чонгук. Насчёт проекта, ты не против делать его у меня? У меня даже мольберт есть, и все необходимые краски.       Тэхён оглядывает угол своей студии: высокий стул, что похож на барный, деревянный мольберт, стоящий рядом, краски в коробке под ним, всё стоит нетронутым. Матрас, лежащий прямо на полу с серым постельным бельём, комод возле, на котором стоит фоторамка. Кухня совмещена с этой же комнатой, небольшая, но Тэхёну хватает.       Квартира-студия, что досталась ему от друга, чьё фото стоит в фоторамке, то, что Тэ будет хранить, заглядывая в прищуренные от улыбки глаза на плоской бумаге. Здесь он живёт последний год, не готовый расстаться с вещами того, в чьей крови омыты руки. Мама навещает Тэхёна вместе с младшей шестнадцатилетней сестрой Рюджин, принося иногда маринованную редьку и свежие овощи. Переживает за сына, но радуется, видя его прогресс в лечении. Расстраивается, видя пепельницу, заполненную выкуренными до фильтра сигаретами, переживает. Но знает, что Тэхёну так лучше, нужно время наедине с собой, чтобы бороться со страхами, и именно в этой квартире постепенно осознавать, что жизнь продолжается, избавляясь постепенно от старых вещей.       Чонгук 🐻: Да, так даже лучше, а то у меня дома много отвлекающих факторов.       Чонгук кидает взгляд на белого котика, что крутит своей пушистой попой перед носом, ходит по клавиатуре и требует внимания. Чон на секунду отвлекается на шумные басы из комнаты Хосока, который опять слушает что-то дьявольское и возвращает внимание переписке.       ТэТэ: Хорошо, тогда завтра днём увидимся? Я скину тебе адрес, а вечером мне надо будет сходить на площадку, потренироваться, если хочешь, пойдём вместе?       Тэ присаживается с влажной салфеткой, обтирая рисунок тигра на обратной стороне своего скейтборда.       Чонгук 🐻: Хорошо, приду к двум часам дня, а потом на площадку :)       ТэТэ: Буду ждать :)       Чонгук сидит, улыбается, сам не зная с чего. Может, потому что он впервые переписывается с другом, кроме Юнги конечно, спустя долгих шесть лет. Приятное ощущение сближения с новым человеком, с тем самым другом, о котором ты хочешь узнать больше, которому интересно узнать о тебе в ответ. С тем, с кем можно построить планы на день и повеселиться.

***

Kane Brown & Blackbear — Memory

      Лапа, тыкающая в нос с родинкой на кончике, заставляет проснуться раньше будильника. Чонгук встаёт, чувствуя себя наполненным силой и энергией. Накладывает Кокосу еды в миску, расчёсывает свои непослушные русые волосы и превращается в наэлектризованного пушистика. Он завтракает, выпивает таблетки одну за другой и начинает собираться к Тэхёну. Тот успел ещё перед сном написать, что хотел бы рисовать по выбранной им книге, а Чонгук не против, он не так уж много их и читает, в отличие от Кима. Тэ обещал рассказать, о чём там повествуется, он только-только дочитал её и хочет дать книгу Чонгуку. Пожелав друг другу спокойной ночи, переписка закончилась (Чонгуку не хотелось её завершать).       Чонгук надевает светлые джинсы, выглядывая за окно, листва всё больше распускается, деревья зеленеют, солнце теплеет. Кажется, придётся сменить любимую плюшевую кофту на обычное худи нежно-розового цвета. Просидев до выхода за параграфом по английскому, где он то и дело задумывался и отвлекался, Чон решает выйти заранее. Белые кеды уже надеты, и Чонгук старается не поторапливать себя, хотя скорее хочется к Тэхёну. Скорее хочется ещё пообщаться с ним и он в предвкушении от их новой встречи.       Чон ночью представлял, как может выглядеть квартира Тэхёна, думал о том, почему он живёт один, хотя он старше и, наверное, это был его выбор. У Чонгука много вопросов копится, но все они постепенно будут исчерпаны, ведь устраивать Тэхёну викторину не хотелось. Чонгук заглядывает в онлайн-карты, сверяя маршрут. Сегодня суббота, днём народу не так много, люди отсыпаются после пятницы, но он всё же старается выбирать путь дворами, чтобы не столкнуться ни с кем.       Спустя полчаса он стоит у подъезда пятиэтажки, набирая нужные цифры домофона, и раздаётся сигнал открытия двери. Чонгук поднимается на лифте на пятый этаж, где всего две квартиры друг напротив друга. Нажимает на звонок, немного волнуясь.       Дверь распахивается и перед глазами предстаёт Тэхён с зубной щёткой во рту, серых спортивках и белой футболке, видимо, недавно проснулся, и Чону становится неловко, ведь он пришёл немного раньше назначенного времени, из-за чего создал Киму неудобства.       — Прости, я немного раньше, — заминаясь на пороге, произносит Гук, снимая кеды.       — Всё в порядке, я рад тебя видеть, — Тэхён улыбается (изо всех сил пытается быть искренним), несмотря на пену во рту от пасты, — можешь подождать меня, где хочешь, я быстро, — Тэ обводит рукой свою небольшую квартирку и уходит в ванную, приводить себя в более приемлемый для гостей вид.       Чонгук осматривается, и какое-то пропитанное одиночеством чувство пронизывает каждый угол этой квартиры. У кувшина всего один стакан, на кровати всего одна подушка, одно окно, одна пара тапочек. Одиноко стоящий мольберт и книга рядом, видимо, о ней говорил Тэхён.       — Я готов, — Тэхён выходит, вытирая лицо полотенцем, что повисло у него на шее. Волосы уже более светлые, лишь отливают голубо-зелёным, в беспорядке лежат на голове. Небольшие синяки под глазами выдают, что Ким лёг спать позже того, как пожелал Чонгуку спокойной ночи. Интересно почему?       — Ты живёшь здесь один? А где твоя семья? — спрашивает Чонгук, оглядывая парня.       — Мама с сестрой живут ближе к центру города в другой квартире, я не хочу им мешать, мне тут нравится, — Тэ кидает взгляд на фото друга, стоящее на комоде, — эта квартира много значит для меня , — остается у него в голове, — Просто, пока что я здесь.       — Понятно, — отвечает Гук и берёт в руки книгу, что лежала на подоконнике возле мольберта, — а это…       — Да, «Змей и бабочка» — по ней хочу сделать проект, — Тэ смотрит на парня, который пальцами изучает обложку, присаживаясь на высокий стул.       — А о чём она, если вкратце? — Чонгук открывает книгу, пролистывая пару страниц.       — Ну, если кратко, то о любви двух мужчин, которая их уничтожила, о зависимости, скорее, и одержимости. Они встретились случайно, но в корне изменили свои жизни, грустная история, но очень интересная, и, думаю, что проблема в этой книге довольно актуальна. — Обобщает Тэ, засовывая руки в карманы, ожидает реакции.       — Любовь мужчин? — Чонгук переводит взгляд на Тэ, немного смущаясь.       — Да, тебя это смущает? Если хочешь, можем выбрать другую книгу, — Тэхён немного хмурится, о чём-то задумываясь.       — Нет! Нет! — восклицает русоволосый, мотая головой, — мне нравится любовь между мужчинами! — Тэ поднимает одну бровь, — то есть, ну, это же любовь, какая разница, что там, кому и куда, — Чонгук краснеет, — ну, я имею ввиду, я поддерживаю ЛГБТ, я не из тех гомофобов, любовь мужчин — это круто! — Чонгук не знает, куда себя деть. Он не ожидал, что Тэхёну такое нравится, не хочется казаться предвзятым и тем более оскорбить парня этим оттого и переволновался.       — Я понял, Чонгук-и, не переживай ты так, я рад, что ты не против, — Тэ кладёт руку парню на плечо, улыбается. А у Чонгука уже дышать не получается, но слова Тэ заставляют остыть. Чонгук-и.       Слышать такую милую форму своего имени от Тэхёна оказывается чертовски неожиданно и очень приятно. Какое то нежное тепло заполняет грудь Чона. Хочется услышать своё имя от Кима еще раз. Но просить он конечно не станет. Будет просто надеяться на это.       Тэ достаёт кисти и краски, протягивая Чонгуку.       — Можем рисовать по очереди, я не сильно хорош в этом, но часто видел, как рисует мой друг, выбирай кисть, — Чон аккуратно вытягивает тонкую кисточку из предоставленного выбора.       — Я не знаю, что рисовать, но по названию, может… — Чонгук отводит взгляд на пустой лист на мольберте, — может, бабочку? — спрашивает. Ну, это было не сложно выбрать, судя по названию.       — Да, в принципе, я тоже хотел сделать что-то похожее на обложку книги, — Тэхён садится на окно рядом, но так, чтобы не преграждать путь естественному свету.       Чонгук выдавливает немного краски на палитру и, подхватив её же кистью, делает первый робкий мазок по бумаге. Голубым цветом вырисовывает небольшие линии , которые приобретают очертание крыльев бабочки. Тэхён внимательно следит за действиями парня, будто изучая его.       — Вот так? — Чонгук поворачивается к Киму, не заметив, насколько близко тот находится, замирает.       Тэхён переводит взгляд с мольберта перед собой, кажется, ему вовсе всё равно, что между ним и Чонгуком всего пара сантиметров, смотрит в глаза с интересом и отвечает:       — Мне нравится, сможешь нарисовать ещё парочку таких? — не отрывается, вглядывается в светло-карие глаза.       — Ага, — Чонгук отворачивается, не замечая, как сильно его уши горят.       За неспешными движениями кистью вырисовывается милое полотно из бабочек, летящих вверх. Парни обсуждают книгу и соглашаются с тем, что любовь бывает разной, а пол человека ничего не значит. Чонгук проговаривается, что Юнги вообще-то открытый гей, и Тэхён вообще-то благодарен за такое доверие, отвечая Чонгуку, что Юнги очень смелый, потому что в этом обществе не каждый способен идти против всех.       После речь заходит о том, что Тэхён не знает, какая у него ориентация, потому что никогда не влюблялся, хотя, поправляет себя, шутя, что как-то в детском саду влюбился в одну девочку, с которой они много играли, но позже оказалось, что это мальчик, и у Тэхёна сломался шаблон. После этого они с тем парнем очень долго дружили и смеялись над этой ситуацией.       Чонгук же говорит, что ему кажется, что влюбится в того, с кем сердце будет замирать, о ком будет думать перед сном и с утра, тот, кто будет заботиться о нём и даст позаботиться в ответ. В общем, это может быть любой (имеется в виду пол человека).       Постепенно они узнают друг друга всё лучше, Тэ рассказывает немного о младшей сестре, Чонгук рассказывает о брате и Кокосе, о том, что они с Хосоком не очень хорошо ладят, но Чонгук не злится, просто смирился с этим.       Внезапно на телефоне Чонгука звонит будильник, что прерывает оживлённую беседу о том, почему кошачьи лапки такие милые.       — Будильник? — удивляется Ким.       — Пора пить лекарства, — немного расстроено произносит, вставая со стула и доставая из рюкзака, брошенного на входе, таблетницу, — можно мне стакан воды? — просит.       — Конечно, пошли на кухню.       Тэхён встаёт следом, а затем достаёт из холодильника бутылку с водой себе, а Чонгуку наливает тёплой воды из кувшина. Смотрит, как парень морщится от горького вкуса, и чувствует его нежелание.       — Я тоже не люблю пить лекарства, — произносит, доставая из шкафчика свою таблетницу, — давай вместе, — он кладёт две таблетки в ладонь.       Чонгук не спрашивает, для чего таблетки, просто видит поддержку в этом мужчине и кивает. Он узнает об этом позднее, сразу после того как они их примут вместе. Точно клянется себе.        Тэхён выглядит обречённо, глядя в свою ладонь, затем глядя на Чонгука или скорее сквозь него. Чем он болеет? А может это просто добавки, чтобы поддерживать такую физическую форму?              Чуть смуглая кожа Кима переливается, майка обтягивает силуэт и открывает вид на размерено вздымающуюся от дыхания грудь и ключицы. Дневной свет красиво подчеркивает каждый рельеф на теле. Чонгуку хочется смотреть и смотреть. Тэхён очень привлекает... взгляд. Это впервые, когда ему настолько непреодолимо хочется впиться глазами в человека и изучить каждый его сантиметр, каждую ресничку, каждую родинку на лице.       — На счёт три, — Чонгук кладёт в руку оставшиеся три таблетки, — раз, — Тэ следит глазами за Чоном, — два, — они подносят ладони ко рту, — три, — запрокидывают её, запивая водой и проглатывая.       Чона немного перетряхивает, когда одна из таблеток чуть застревает в пищеводе, но после ещё одного глотка воды покорно попадает в желудок.       — Фе, — Чон высовывает язык, корча смешное лицо.       — Аха-ха, — Тэ прикрывает рукой улыбку, посмеивается, — Чонгук-и, что за лицо? Чонгук-и.       О да, назови его так ещё раз и Чонгук узнает о своём первом фетише. Определённо, это звучит как-то, мило? Хотя его и мама так называет иногда, но от Тэхёна это кажется почему то особенным.       — Не знал, что ты тоже чем-то болеешь, надеюсь, твоя болезнь лучше моей… — а так вообще можно говорить? — это серьёзно?       — Не настолько, скоро должно стать лучше, — Тэ отворачивается, читая название «Амитриптилин», а затем закидывает обратно в кухонный шкафчик. — Продолжим? Тема болезни Тэхёна резко оказывается закрытой. Ну видимо, ещё рано, но Чонгук просто верит, верит, что нет ничего серьёзного, Тэ бы рассказал, он уверен. Ведь Чонгук рассказал о своей.       Чонгук идёт к мольберту, начиная тянуться за кистью, но Тэ её перехватывает.       — Я вообще-то не раздолбай, чтобы заставлять тебя всё делать за двоих, моя очередь, — Тэ садится на стул, а Чон занимает его место на подоконнике, поджав ноги под себя.       Чонгук наблюдает, как Тэхён начинает очерчивать человеческое тело под бабочками. Как крепко сжимают пальцы кисть, что аж венки на руках набухают, обвивая всю руку старшего. Чонгук не сразу замечает, что Тэ стал чаще перехватывать кисть, что мазки становятся всё более кривыми, как сильно дрожит его рука, и в итоге кисть падает на пол под разочарованный выдох Кима. Наверное, от этого Тэ и пьёт лекарства, думает Гук, пока перехватывает кисть с пола.       — Всё в порядке, просто говори, что рисовать, и я сделаю это, — холодные пальцы касаются чужого плеча, и Тэ злится на себя, уступая место.       — Спасибо. — Выдыхает, отходя к кровати и забирая с неё мягкий плед, накидывает на плечи Чонгука, отчего тому становится теплее в разы, и как-то даже расслабляет. Тэ в доли секунды составил цепочку: у Чонгука холодные руки, открыто окно, Чонгук замёрз, надо его окутать тёплым пледом. Человек-действие.       После, Тэ показывает пальцем, как должна идти линия и каким цветом, а Чонгук послушно выполняет все указания, ему даже нравится это рисование вслепую.       Тэхён немного задумывается, глядя, как парень раскрашивает почти чёрной краской силуэт. Чон кажется ему таким уютным, на душе становится спокойно, умиротворённо, словно вся тревога мира растворяется. Солнце пропадает за тучами, отчего становится темнее и Чонгук напрягает брови, так сконцентрирован. Он выглядит абсолютно погруженным в процесс. Тэхёну нравится наблюдать за такими людьми, которые отдаются своему делу без остатка. Так рождается истинное искусство, считает он. Чонгук кажется ему таким милым в этом пледе и своей розовой толстовке. Тэ конечно понимает, что парень не домашний питомец и не игрушка, но желание его такого милого коснуться растёт. Словно сладкая вата, нежный, мягкий, коснись и растает в руках. Можно ли ему вообще касаться его, вдруг навредит?       — Чонгук-а? — отвлекает Тэ.       — Да, Тэхён-и? — Чонгук улыбается, передразнив, ему ведь можно его так называть?       Тэхён вспоминает мимолётно, как его старый друг называл его также, или более ласково «ТэТэ». Тэ и в своём профиле оставил себе этот ник, отчего высвечивается контактам именно так.       — А Юнги всегда такой тактильный? Он тебя так обнял тогда в школе… — Тэ не уверен в своём вопросе, — разве это не опасно для тебя?       Чонгук отвечает спокойно, продолжая рисовать:       — Ну, я тоже люблю обниматься и доверяю Юнги, он никогда не причинит боль, знает, насколько сильно можно сжимать меня, ха-ха, это звучит неловко, — Чонгук проводит по носу рукой, — он хоть и безбашенный, но очень осторожен, если это касается меня, — Чонгук задумывается, потерев бровь, — на трезвую голову уж точно.       — Это здорово, что вы так близки, — отвечает Тэ.       Вот так просто, они дарят друг другу тепло, доверие. У Тэ тоже был такой человек когда-то. Они ночевали вместе, смотрели фильмы, закидывали ноги друг другу на бёдра или клали голову на плечо. Его друг не особо любил обниматься, но когда выпивал, мог и целоваться полезть, а утром отрицал произошедшее. Они вместе гоняли на скейтерской площадке, учились делать самые простые трюки вместе, скидывали друг другу ролики с Ютуб с новой идеей для собственных видео. Помогали обработать вечно появляющиеся ссадины на руках и ногах. Не сосчитать, сколько шрамов у них на теле, в одинаковых местах и по одинаковой причине. Как они впервые пробовали алкоголь втайне от родителей, как сбегали прыгать по старым вагонам на вокзале, а ночью слушали о мечтах друг друга.       Пак Богом — так звали его друга. Он был его ровесником, они росли вместе бок о бок. Один детский сад, одна школа, одна любовь к скейтборду, одна пачка сигарет на двоих, одни секреты. Только вот в какой-то момент его друг влюбился в парня, который использовал его. Тэ был против, но не мог заставить друга разлюбить его, ведь это совсем не так работает. В его глазах всегда будет один и тот же момент, что мелькает в кошмарах.       Тэхён сползает на пол, вокруг оказывается совсем темно, он закрывает голову руками, теряя ориентир в пространстве. Слышит продолжительный сигнал машины и громкий хлопок, то, как позвал друга перебежать к нему дорогу, то, как его улыбка исказилась от удара, а дальше… Он жмурится и...       — Тэхён! Тэхён! — Чонгук обхватывает ладонями лицо парня, поднимает его и пытается обратить на себя внимание, — очнись, Тэхён! Я тут, мы в твоей квартире, дыши, прошу!       Тэхён поднимает красные глаза, наполненные жутким страхом и болью, переживая тот день снова и снова, он не может забыть прошлое.       — Чонгук, — еле различимый тихий шёпот слышится, и Тэ обхватывает трясущимися руками розовое худи, тянет на себя неосознанно в поисках поддержки.       Чонгук встаёт на колени, прижимая Тэхёна к своей груди, а тот сжимает осторожно, подрагивает, прислушиваясь к быстрому ритму испуганного сердца друга. Тэхён казался Чонгуку непроломной скалой, его даже в школе зовут теперь Каменным. На первый взгляд, холодный и суровый, а на деле же — Тэхён сломлен. Скалы тоже разрушаются, превращаясь в равнины из песка.       Неизвестно, сколько они так стоят, прижавшись друг к другу, но с течением времени дыхание Кима выравнивается, вслед за замедляющимся сердцем Чонгука. Успокоился. Хватка на чужой кофте ослабевает. Чон отстраняется осторожно, заглядывая в чёрные глаза.       — Тебе лучше? — переживает, — что случилось? — Чонгук стал очевидцем очередного приступа, и Киму, кажется, не остаётся выбора, кроме как рассказать парню всё. Он имеет право знать. Скрывать — нет смысла.       — Год назад, — Тэ сглатывает, — мой лучший друг попал в аварию, его сбила машина на моих глазах, в паре метрах от меня. — Тэ делает паузу, а Чонгук слушает внимательно, — он умер на месте, когда я кричал над ним, а он мне улыбался, — Тэ подрагивает, — я не могу забыть ту кровавую улыбку и ласковое «ТэТэ» от покидающего мир Богома. Чонгук сглатывает комок сожаления, не перебивает, пытается пропустить эту информация через себя, смотря в бушующее отчаяние в глазах напротив.       — Он улыбался, хоть ему было адски больно, умирал и улыбался мне, он умер, Чонгук… — Тэ прерывает зрительный контакт, чтобы не выпустить себя из цепей , которыми окутал свои чувства и воспоминания. Сердце сжимает в тиски. Интересно, сбежит ли после всего этого Чонгук? Если да, то Тэхён поймёт.       — Вот почему ты пропустил год… — Чонгук вспоминает, какой бред выдумывали одноклассники, не зная и доли правды. — Мне так жаль, Тэхён, — Чонгук касается чужой головы, оглаживая обесцвеченные пряди, а Тэ ластится, словно котёнок, машинально.       — Да, я проходил психотерапию за городом, я,— запинается, — я просто не мог тогда думать ни о чём, кроме него, но сейчас я знаю, что Богом хотел бы, чтобы я продолжал жить, поэтому я вернулся. — Тэ понижет голос до еле слышимого, отчего Чонгуку приходится наклониться ближе, — Пытаюсь вот продолжать, несмотря на то, что я теперь один.       Быть одному не страшно. Страшно быть без него.        Как ему жить дальше, если он всё еще временами ждёт звонка от друга с предложением покататься на скейтах, ждёт когда тот завалится в квартиру и раскидает свои носки. Как жить, когда половина его вещей стали своими. Как жить, если в тот день, когда Чонгук согласился дружить с ним, Тэхён первым делом подумал о том, что хочет написать и рассказать Богому об этом. Но потом, вновь осознав, что на том конце провода больше никого нет и не будет, с горечью спрятать свою радость поглубже в себя. Почему у него ощущение, будто у него больше нет права на эмоции, когда он теперь один?       Чонгук не перебивает, внимательно выслушивая историю Тэхёна, понимая, почему улыбки его выглядели так болезненно, почему глаза, когда тот смотрит в пустоту, выражают отчаяние. Теперь он понимает, почему у Тэ трясутся руки, откуда эти синяки под глазами. Теперь он его понимает.       — Ты молодец, — Ким поднимает глаза, — и ты не один, у тебя есть твоя семья, и теперь есть я, — улыбается, и Тэхёну кажется, словно Чонгук стал его ангелом-хранителем. Чонгук не пытается стать заменой и Тэ не рассматривает его так. Он совсем не как Богом. Он как минимум живой и он сейчас рядом. Старается помочь Тэхёну и всё.       — И ты, — повторяет, вновь опуская лицо. — Прости, что тебе пришлось застать это, и что вынудил тебя обнимать меня и успокаивать, я ведь не ребёнок… — Тэ замечает на лице Чонгука чёрную краску, видимо, тот испачкался, когда рисовал.       — Я вовсе не против! — Чонгук хмурится, отчего краска на брови создаёт единую монобровь, а на носу чёрное пятно. — Ты очень тёплый, я люблю, когда тепло, — Тэ начинает про себя хихикать, потому что такие серьёзные слова тяжело воспринимать, смотря на Чонгука с разукрашенным лицом. — И, кстати! — Чонгук поднимается на ноги, отбегая к рюкзаку, и вновь что-то достаёт, а затем приносит Киму.       Ладонь перед Тэхёном открывается, и он видит брелок с молнией, который обронил где-то, его подарил ему Богом. Из-за этого Тэхён словил ещё один приступ пару дней назад, думая, что потерял его навсегда.       — Я нашёл в классе, забыл сразу отдать, это ведь твой, да? — произносит Чон, а Тэ, аккуратно забирая его, подходит к Чону и прижимает снова к себе.       — Спасибо, Чонгук, хорошо, что нашёл, — уже тише говорит, пока Чонгук немного смущённо обнимает в ответ, грея руки о тёплую спину.       Тэхён отстраняется, всё еще смотря на испачканное лицо, посмеивается, не расцепляя рук на пояснице Чона.       — Что такое? — не понимает, такие объятия это чересчур?       — Ты испачкался, — Тэ проводит большим пальцем по носику младшего, показывая палец, измазанный чёрной краской. — Вот, блять! — Чонгук убегает в ванную под самый первый в него влюблённый взгляд.       И Тэхёну кажется, что это Богом послал ему паренька, чей взгляд напоминает оленёнка, а та бежевая кофта на нём превращает мишку. Нашёл этого парня и отправил к нему, чтобы спасти от самого себя, от мыслей, которые и приводят к приступам. Он вернул не брелок, он нашёл Чонгука, рядом с которым каменное сердце постепенно оживает.