Bones. Хрупкорождённый

«Боль была хороша. Если мне было больно, значит, я не умер»

Кристин Каст      

***

BTS - Like Animals

      Этой ночью Чонгук был прижат к тёплому телу, мужская рука нежно оглаживала его спину во сне. Он чувствовал запах табака вперемешку с цитрусовым одеколоном. Чувствовал горячее дыхание на своей макушке. Он весь словно был объят безопасностью, словно вуаль, защищающая от мира.       Тэхён спал чутко, переживая, о том, что может лечь на руку парню и та хрустнет, громким эхом отдаваясь в сердце, криком боли Чонгука разбудив. Тэ старался не шевелиться, наслаждаясь позволенными объятиями спустя столько времени. Прижимать вот так Чона к себе, нежно, стараясь сохранить этот трепетный момент в сознании ощущалось истинным сном.       Разрастающимися цветами, щекочущими лёгкие внутри расползались постепенно первые чувства. Такие Тэхён никогда не испытывал, он бы не смог забыть, точно. Какого ему? Спустя год снова чувствовать что-то настолько отчётливо.       Название этому чувству Тэхён не может дать, он попросту не знает, как объяснить себе это. Результат затяжной депрессии средней тяжести. Возможно, он позже бы обсудил это со своим психотерапевтом и тот помог бы найти ответ. Но сейчас, он лишь крепче прижимает к себе того, кто вдохнул жизнь. Отдал частичку своей души, чтобы дать Тэхёну ещё один шанс жить и чувствовать себя живым.       Тэхён умолял мысленно спящего Чонгука :       "Коснись меня ещё раз, как захочешь, умоляю, не переставай касаться, когда новый день наступит", — зажмурившись и прижимаясь лбом к чужой голове.       Словно касания Чонгука способны излечить всё, что Тэхён ненавидел в себе. И страх, что на утро между ними снова появится стена, увеличивался с каждой секундой.       Ким понимал, зачем им держать дистанцию. Понимал почему Чонгук хотел оградиться изначально. Он хотел защитить Тэхёна от боли. И это настолько неправильно, кажется, ведь именно Чонгук тут сломанный сотни раз. Тэхён сломан всего лишь единожды. Да сильно, да, по-другому. Сравнивать свою боль и чужую — бестолковое занятие, однако почему то он убеждён, что Чонгуку гораздо хуже, чем ему.       Что ему нужно сделать, чтобы продолжать быть рядом, но не привязаться настолько, чтобы это могло сломать его во второй и последний раз? Очевидно бороться. Бороться с собой, своим притяжением к Чонгуку, с желанием быть кому-то настолько нужным и быть рядом. Бороться с этой чёртовой болезнью. Бежать, бежать вперёд, стараясь оторваться от смерти подальше. Надолго ли их так хватит?       Ему всё еще кажется, что он слишком многое держит в себе, не позволяя себе открыться и проявить себя настоящего, целиком. Лишь совсем немного дозволяет, перед Чонгуком. Душевные и эмоциональные баррикады Кима дают трещину, позволяя эмоциям вырваться ненадолго, привнося облегчение. Но с каким же трудом он позволяет это себе. Разве он заслужил?       Тэхён вдыхает запах персикового шампуня, исходящий от волос младшего и старается насладиться близостью, оставшимися у них часами до рассвета. Прокручивает в голове их "одно дыхание на двоих" и нежные губы накрывающие собственные. Упиваясь воспоминаниями. Ведь в конце концов, это всё что у нас остаётся.       

***

      Туманной дымкой затянуло город. Цветы сакуры, машины, площадку у дома и окна. Сегодня будет прохладнее, чем прошедшую неделю. Чувствуется свежесть, видимо на кухне приоткрыто окно. Тэхёна рядом нет.       "Может курит или в душе?" — Чон первым делом ищет его.       На фоне играет спокойная песня, слова которой доносятся в пробуждающееся сознание Чонгука.

Take me into your deep

(Забери меня в свои глубины)

I wanna lay in your world

(Я хочу погрузиться в твой мир)

      Чонгук проводит ладонью по заспанному лицу и садится на кровати спустив ноги. Воспоминания прошедшей ночи, отзываются яркой вспышкой в сознании. Насколько интимным был вчерашний момент? Для Чонгука — запредельно. Он неосознанно тянется к нижней губе пальцем, надавливая на неё, точно Тэхён впивался. Губы всё еще немного опухшие. Это были не просто поцелуи, они были наполнены нежностью и вопиющим отчаянием обоих. Так ярко совершать то, что совершать не стоит.       Волна стыда и тревоги накрывает с головой. Вновь проносится одна мысль.

Чонгук умирает. Тэхёну будет больно.

      — О, проснулся? — Тэхён входит в комнату в одних серых спортивках с оголённым торсом, вытирая свои светлые пряди полотенцем.       Чонгук свой взгляд не контролирует. Вряд ли бы кто-то смог, увидев Тэхёна таким. Чёткие шесть кубиков пресса, накаченная грудь и широкая спина, стройна талия, фигура перевернутого треугольника, истинно мужская. Чонгук сглатывает, когда внизу живота что-то скручивает.       — Мгм, — всё что отвечает поднимая взгляд, а Тэ кажется немного смущён стоять под таким пристальным взглядом.       — Юнги всё ещё в отключке, спит непробудно, — зачем-то сообщает Тэ, — Будешь что-то на завтрак? Я могу приготовить, — чуть задумывается отводя глаза, — скрамбл?       Тэхёну так непривычно видеть с утра в своей кровати Чона, неловко смотреть в глаза, но всё также маняще хочется дотронуться до нежной кожи на щеке парня, до небольшой вмятины на ней от крепкого сна на мятой подушке. Тэхён себе это не позволяет.       Почему-то ночью он гораздо увереннее в себе, словно всё, что происходит ночью, там и остаётся. Видится приятной сказкой перед сном, что сам себе выдумываешь. А утром это кажется немного неправильным?       — Если тебе будет не сложно, — Чонгук опускает взгляд и длинные ресницы чуть подрагивают, улыбается уголком губ.       — Пять минут и будет готово. Можешь пока что принять душ если хочешь, — полотенце я оставил в ванной, — Тэ стоит в дверном проёме ещё немного, видит понимающий кивок и как то снова становится неловко.       Ему стоит подойти и поцеловать Чона? Или сделать вид, что ничего не было. Стоит обговорить это прямо сейчас? Ему совсем не хочется если честно, говорить сейчас о своих эмоциях. Он кажется немного запутался во всём и было бы хорошо побыть одному и всё обдумать.       Тэ уходит на кухню, оставляя Чона в одиночестве. Перешагивает развалившегося на полу Юнги и Кокоса, которые оба лежат животами к верху раскинув все конечности по мягкому ковру. Спят как убитые. Обоих хочется потискать.       Сердце саднит. Словно те эмоции, которые просочились ночью отравили его, воспалили старые раны. Ему страшно. Страшно от того, что они нарушили то, о чём Чон просил в кафе признаваясь в болезни. И страшно, что хочется нарушить ещё раз. Тэхёну не нравится эта эгоистичность. Ставить свои чувства превыше чувств друга? Недопустимо. Для Тэхёна.       "Что бы сказал Богом?" — почему Киму стыдно, он не знает. Мысленно просит прощения у покойного друга.       Тэхён должен быть рядом, должен поддерживать Чонгука, тот сам так хотел. Наверное не просто так он это решил. Почему это странное чувство внутри так скребёт, словно Тэ сделал что-то ужасное. Словно не стоило ему целовать его.       Тэ встряхивает головой, и быстрыми резкими движениями перемешивает скрамбл. Почему как только проявляешь эмоции, даже если и позитивные, вроде как, так сразу становится хреново? Хочется выкурить пять сигарет за раз и выпить чего-нибудь.       Блондин раскладывает готовый завтрак в три тарелки и нарезает к ним овощей. Покусывает собственную губу, сдирая кожицу. Его немного подёргивает. Напряжён.       — Еба, ты секси, ля, — слышится сонный хриплый голос Юнги за спиной.       Парень только проснулся и сразу направился на запах готовой еды, попутно насыпая корм и Кокосу в миску, которую Чонгук привёз с собой. Не заметить полуобнажённого красавчика он не смог.       — Да ладно тебе, — Тэ дёргает уголком губ, не принимая слова Мина в серьёз, да и настроения нет шутить сейчас.       Чонгук заходит на кухню. Радостным он тоже не выглядит, но после душа заметно посвежел. Он присаживается на корточки и гладит белую шёрстку кота. Тэхён бросает на него беглый взгляд и мысль в голове появляется внезапно:       "Лучше бы меня так погладил" — ужас, мысленно даёт себе пощёчину. Этого Тэ и боялся, позволить себе думать о Чонгуке так, будто бы он должен ему что-то теперь. Эгоист.       — Приятного аппетита, — Тэ ставит тарелку перед ребятами и сам садится за стол между Юнги и Чонгуком.       Весь завтрак парни обсуждают планы на воскресенье, решая пойти по списку дальше и отправиться сегодня на шоппинг. Чонгук, сходив за ручкой и своим списком предсмертных желаний, трепетно вычёркивает "ночёвку". Словно это последняя в его жизни. В моменте мысль, что он успеет еще десяток таких устроить, почему-то, не возникает. Слишком быстро уж, он смиряется с судьбой и слишком быстро идёт по списку. Боится что-то не успеть. Его можно понять.        Тэхён завтракает почти молча, изредка отвечая парням. Сегодня он не пойдёт с ними. Занят (не хочет). К тому же, нужно тренироваться к следующему этапу соревнований. На деле просто хочет взять передышку от вновь испытанных эмоций. Это оказалось тяжелее, чем он думал.       Пытаться дышать с ним. После годовой задержки дыхания без него.

***

Shells & Saint Mesa — Sings

      Музыка в наушниках отдаётся прямо в сердце. Тоскливая, но сильная мелодия и такой же текст заставляют Чонгука чувствовать себя неуютно. Конечно же он заметил, как Тэхён вёл себя за завтраком. Но при Юнги спрашивать его о случившимся не хотел. Очевидно, он отстраняется. Не понравилось. Прошлая ночь была ошибкой.       Чонгук заходит к себе в квартиру, аккуратно выпуская кота из переноски, и тот выходя, сразу плюхается на пол, начиная прихорашиваться, вылизывая заднюю лапку. Дома больше никого. Родители на работе. Почти всё время. На кухонном столе записка с напоминанием принять витамины и приготовить себе что-нибудь на обед.       Чонгук соскучился по родителям, кажется они совсем редко стали видиться теперь. Особенно он соскучился по маме. Поэтому недолго думая, он достаёт телефон и в быстрых контактах выбирает самый первый номер, раздаются гудки.       — Алло, Чонгук-а, ты уже вернулся? Как всё прошло? — нежный, но почему-то хриплый голос мамы раздаётся из динамиков.       — Всё было супер, — "до сегодняшнего утра" он оставляет в мыслях, — Спасибо, что разрешили сходить на ночёвку, — Чонгук правда благодарен за доверие.       — Сегодня, — мама прерывается на сухой пронзительный кашель, — сегодня, какие планы? — кажется она заболела.       Чонгук хмурится. Родители столько работают, и даже не смотря на собственное здоровье не берут больничных. Чонгуку становится стыдно.       — Вообще планировали с Юнги сходить на шоппинг, но я не уверен, что стоит тратить деньги на это, — признаётся сын.       Такой понимающий. Многие подростки принимают карманные деньги от родителей как обязанность и как должное, которое можно тратить на свои "хотелки". Чон же, зарабатывает сам. Но даже так, ему кажется, что стоит отложить деньги на лечение. Не то чтобы тридцать тысяч вон, потраченных на новую футболку и джинсы, что-то изменят.       — Чонгук-а, сходи обязательно! Нам, конечно, деньги нужны, но не ходить же оборванцами! — кажется мама возмущена, тем, что Чонгук пытается отказаться от базовых потребностей. У него не так уж много одежды и носит он её очень аккуратно. Если и такое себе не позволять раз в год, то кажется можно считать их нищими, что ранит чувства матери.       — Точно? Может лучше ты возьмешь выходной и отдохнёшь немного? Побудем вместе, — Чонгук совсем сникает, ему очень жалко свою маму.       — Ох, малыш, прости, я не могу сейчас брать выходные, очень много проектов, которые принесут неплохие деньги. Прости меня, дорогой, я постараюсь скорее их закончить и провести с тобой время вместе. А сегодня сходи погуляй с другом, не переживай сильно. Мы со всем справимся. — мама была самым близким человеком в этом мире и Чонгук успокаивался, стоило ей сказать, что всё будет хорошо. Это же мама. Значит всё так и есть. Они справятся.                    — Хорошо, — слабо улыбается, благодаря за этот небольшой диалог.       — И одевайся потеплее, сегодня обещают дождь. Всё, мне пора бежать, целую, — мама издаёт чмокающий звук в трубку и сбрасывает звонок.       Чонгук садится на кровать опуская руки с телефоном вниз. Выдыхает. Зачёсывает пальцами непослушные русые волосы назад и заходит в галерею телефона. Долго смотрит на последнее, сделанное им, фото. Бежевый фон с коричневой точкой. Проводит пальцем по экрану, выключает телефон и вздыхает очень глубоко, словно выпускает с углекислым газом и переполняющие его мысли. Устал себя изматывать ими всё утро. Нужно собираться и встретиться с Юнги, пока дождь не начался.       Стук первых капель предательски застучал по оконному стеклу. Придётся брать зонт.

***

      Звук раскатов весеннего грома сливался со звуками ударов тела о рампу. Снова и снова. Ветер развивал уже прилично отросшие светлые волосы и тёмно-серую оверсайз футболку. Все локти в крови, торчат ободранные колени из-под широких джинсовых шорт, одежда в пыли. Тэхён тренировался без устали, но и без чёткого плана. Он не мог сконцентрироваться надолго, то и дело отходя к скамейкам и закуривая. На площадке было всего три человека, и то, двое друзей ушли, как только почувствовали, что близится гроза.        Трясущимися руками Ким пытался поджечь очередную сигарету, но кажется газ в зажигалке кончился. Он пытался её потрясти, после чего снова поджечь, но ничего не выходило. Он швырнул её вдаль, со злостью, так, что та разбилась о бордюр, пластиковыми осколками разлетаясь по траве. Гневно ударил рукой по металлической конструкции, возле которой стоял, тут же прижимая к себе и шипя от боли прошедшей через неё. Его мысли заполонили два парня. Чонгук и Богом. Нет, не так. Богом, а потом уже Чонгук.       Тэхён не понимал, почему так злился на себя, почему так начал злиться на Чонгука? Может потому, что именно он захотел построить границы и именно он, также с лёгкостью, их же нарушил, или же позволил нарушить Тэхёну. Такое обжигающее чувство, когда хочется сжать человека до хруста в костях, настолько хочется к нему. И настолько же хочется сбежать. От самого себя.       Людям находящимся в депрессии присуще чрезмерное испытывание вины и стыда, что заменяют собой радость. И также тяжело выбраться от туда. Когда эмоции начинают возвращаться в жизнь, нервная система заново учится принимать их и адаптируется не сразу. Эмоциональная лабильность, как её называют. Проще, Тэхён сам устраивает себе эмоциональные качели и переносить их нелегко.       Да, теперь он чувствует что-то, чувствует боль, от кровоточащих ран, значит, что он всё еще живой и способен это чувствовать. Но как преодолеть всё это , чтобы спокойно принимать и позитивные эмоции он не знает. Почему с негативом всё проще? Почему наш организм воспринимает его гораздо быстрее и ближе к сердцу, чем что-то положительное?       Капли дождя попадают на смуглую кожу, стекая по маленькой родинке на щеке. Дождь становится сильнее. С ресниц падают кристальные капли, разбиваясь о чёрные Vans. Раздаётся ещё один раскат грома. Тэхён пишет кому-то сообщение с просьбой о встрече и убирает чуть треснувший смартфон в карман шорт.       Он бросает Кайла на мокрый асфальт и едет к себе Богому домой. Уже промокшая футболка неприятно облегает спину, люди разбегаются от него, чтобы не быть обрызганным водой из лужи, потому что Тэхён несётся в своё убежище от этого мира, собираться на встречу с человеком, который способен ему помочь.

***

      — На подержи ещё вот это, please, — Юнги суёт в руки Чонгука ещё одну вешалку с шёлковой рубашкой тёмно-синего цвета, — Тебе должно подойти ещё вот это и это, — Ещё вешалка и ещё.       Юнги сегодня выступает в роли личного стилиста-имиджмейкера для Чона, то и дело прикидывая на него различные наряды, бормоча себе что-то под нос. В торговом центре "Остров" есть магазины для всех слоёв населения, от совсем неизвестных дешёвых шмоток до дорогущих брендов. Расположены бутики снизу вверх, сопоставимо классу общества, что в них одевается. Но даже дешёвая одежда выглядит хорошо. Эти показушные бренды никогда Чонгука не привлекали. Одежда должна оставаться просто одеждой, а не предметом "выебонов", так ему казалось.       — Может уже в примерочную пойдём? — умолял Чон, когда стало совсем тяжело держать всю ту кучу, что навыбирал друг. Юнги метнул взгляд и почти не видел лица парня за горой ткани.       — Хм, да, думаю из этого точно что-то выберем, пошли, — Юнги аккуратно забрал половину вещей и они направились в примерочную.       Половину вещей Чонгук сразу откинул, стараясь отсеять те, что подороже. Остальное же, он послушно примерял, крутясь перед Юнги и прося не открывать шторку слишком широко, чтобы его не увидели полуголым другие. Юнги лишь злорадно хихикал, показушно открывая рывком и закрывая, но на деле просто дурачился, чтобы повеселить Чона. Тот совсем пришёл грустный.       — Замри! — Юнги выставляет руки перед Чонгуком, что примеряет очередную рубашку, — Боже...       — Что, так плохо? — Чонгук делает жалостливый взгляд, оборачиваясь к зеркалу и оценивая светло-голубую, чуть переливающуюся блузку, с полоской ткани, которую оборачивают вокруг шеи как аксессуар.       — Берём! Стопроцентно, — отчеканивает Мин, — За такие-то деньги, это вообще шедевр! Сидит потрясающе!       Чонгук улыбается и кивает, закрывая шторку, ему одежда тоже понравилось. Он не знает правда, куда в таком пойти , но уверен, что она точно пригодится для какого-то важного мероприятия.       В итоге Чонгук выбрал ещё широкие чёрные бэгги-джинсы с карманами и свисающими ремнями. Не совсем в его стиле, но эти ему и правда понравились. К ним же взял серо-белую футболку с надписью "Forever young". Вот уж и правда. Его молодость, возможно, останется в вечности.       — Чонгук, а так всё-таки с кем, у тебя был первый поцелуй? — Юнги кладёт голову другу на плечо, пока тот оплачивает покупку, под заинтересованный взгляд продавщицы.       Сердце пропускает болезненный удар. Чонгук отдал Тэхёну первый поцелуй. И второй, и третий. И что теперь, все мысли вновь возвращаются к нему.       — Секрет, — стараясь оставаться невозмутимым, отвечает, — А с кем у тебя был последний поцелуй? — нарочито лезет в личное Чон, пытаясь дать понять какого это.       Они конечно близки, но есть сокровенные вещи, которые хочется, чтобы оставались только в мире двух тянущихся к друг другу людей.       — Ой, да и не вспомню, то один, то второй, ты же знаешь, это моя натура, — ложь.       Ложь, пиздёжь и провокация. Мин Юнги в этом мастер. Последний поцелуй был с Хосоком. После него Юнги напрочь не мог терпеть на себе чьи-то ещё губы. А такие попытки были, намеревались осквернить священное место благословлённое старшим братом лучшего друга. Мину пришлось уворачиваться, делая вид что просто недотрога. Каждый день, в душе он мечтал почувствовать их на себе снова.       — Ну понятно всё с тобой, — Чонгук недовольно покачал головой. Не то, чтобы он осуждал друга, но его мировоззрение не понимал.       Раздаётся вибрация телефона и Юнги, порывшись по карманам, быстро достаёт его, отвечая на звонок, коротко отвечает : "Сейчас приеду". Смотрит жалобно на Чона.       — Ну давай, беги по делам своим, — Чонгук снисходительно отпускает друга, что глазами просил прощения за прерванное желание из списка. Хотя, в принципе, Чонгуку больше ничего и не нужно.        — Я тебя люблю, бро, — коротко обнимает Чонгука Юнги и буквально убегает из магазина, из-за чего охранник напрягается, но не слыша сигнала антенн, расслабляется вновь.       Ещё и погода паршивая. Не погулять. Да и домой не хочется тоже идти, там совсем тоскливо как-будто.       "Как там Кокосик? Наверное спит весь день". — Чонгук думает о любимом питомце, следуя к выходу из торгового центра. Идти ему больше некуда. Всё-так пойдёт домой, в своё логово с мягкими одеялами и горячим какао. В одиночестве (Кокос возмущён).       Небо превратилось в тёмно-серое покрывало, грозы уже не слышно, но дождь не прекращается, ветер продувает до костей, вызывая дрожь по телу. До Чонгука доходит этот холод отчётливо и резко. Почему-то в груди саднит. Почему-то сейчас, особенно сильно, хочется к Тэхёну. Не смотря на то, что Чонгук злился после утренней ситуации, сейчас это казалось не таким важным, хочется просто поговорить, просто увидеть, хотя бы коснуться рукой и заглянуть в чёрные глаза. Скучает.

***

      Машины мчатся отбрасывая грязные брызги на пару метров вокруг. Все возвращаются с работы домой, сотни пар фар мигают красным и жёлтыми цветами. Люди толпятся, особенно здесь, в центре города. Дождь нагнетает суеты к, и без того торопящемуся, Юнги. Он наполовину промок, не смотря на зонт, ветер задувал дождь под него.       С работы срочно позвонили, сказали, что пришло очень много гостей, у какого-то богача день рождения и он решил устроить грандиозную спонтанную вечеринку, а на смене всего два официанта, один из которых Хосок. Начальник сказал, что если Юнги успеет приехать в течение часа и поработать вне своей смены допоздна, то заплатят двойную ставку. Юнги эти деньги нужны. Очень.       На переходе, остаётся ещё пять секунд зелёного сигнала и Юнги бежит со всех сил, чтобы не тратить лишние минуты на красный свет ожидания. Ступает синими конверсами по лужам, плевать, переоденется на работе, у него там, слава богу, есть сменная одежда. Бежит и думает о своих заботах не слыша гудка автомобиля. Поворачивается и видит перед собой два ярких фонарика, что ослепляют. Удар.       Тишина. В ушах всё звенит.       Юнги не сразу открывает глаза, видя перед собой толпу людей, что в панике кружатся и кому-то звонят. Юнги принимает сидячее положение, пока боль медленно доходит до его плеча, словно воспалённым шипом, пульсирующе отдаёт в сустав. Юнги хватается за руку, не слыша, что ему говорят испуганные люди. Он встаёт, немного пошатываясь, отталкивает чужие руки, кланяется перед каким-то мужчиной, извиняясь, и уходит в сторону работы. Люди оставшиеся на месте, пребывают в шоке.       Хорошо, что работа уже совсем рядом. Потому что с каждым шагом, Юнги отчётливее чувствует, как кровь приливает к больным местам. Весь удар пришёлся на правую сторону. Правое плечо, колено, да и голова болит справа. В глазах немного плывёт, но совсем чуть-чуть. Поработать он в состоянии. Так он считает.       Юнги заходит со служебного входа в "Остров", и по звукам уже определяет, что гостей действительно много. Он идёт в раздевалку, переодевается в рабочую униформу, чёрные обтягивающие джинсы и ярко-зелёную футболку. Переодевает мокрые носки на сухие, с неприязнью засовывая ноги в противно мокрые кеды. Другой обуви у него тут нет, забыл, что забирал недавно.       Сообщает начальнику о своём прибытии и забирает бейдж со своим именем, цепляя его за футболку. Стараясь не показывать. насколько ему больно двигать рукой. Стискивает зубы.       Бегая между посетителями, Юнги коротко кивает Хосоку, что уже покрылся испариной усердно отрабатывая свою смену. Они пересекаются только мимолётом забирая заказы. Туда сюда, бегая между различными этажами и локациями. Прошёл час, второй, затем и третий. Напор поутих, гости уже все объевшиеся, пьяные и менее требовательные.       Хосок подошёл к бару, попросив налить себе немного воды и залпом опустошил стакан. Наконец-то можно немного выдохнуть. Хосок осматривал залы, в поиске поднятой руки, что означает просьбу официанта подойти. К счастью, таких нет. Только Юнги с подносом стоит возле стола, где молодые мужчины пытаются с ним шутить и оглядывают как-то похабно. Хосок хмурится, продолжает наблюдать. У Юнги немного дрожжит стакан на подносе, сам он весь бледый, облизывает губы, наверняка тоже хочет пить.       — Налей ещё один, — просит Хосок у бармена Джея, наполовину австралийца, отдавая свой стакан и забирая уже наполненный обратно.       Юнги отдаёт алкогольный коктейль гостм и, прижимая к себе поднос, слегка кланяется, натянуто улыбаясь, пока не слышит своё имя.       — Юнги, подойди на склад, надо помочь, — громко кричит Хосок, стараясь перекричать музыку и Юнги за это готов расплакаться от счастья. Его уже десять минут не отпускают от этого стола, требуя номер телефона и рассказывая абсолютно не интересные ему истории.       — Простите, коллеге нужна моя помощь, вынужден отлучиться, — Юнги подмигивает мужчинам, уходя так, чтобы те не оскорбились, знает он таких, — Приятного времяпрепровождения.       Быстрым шагом отправляется за дверь персонала, заходя в раздевалку, идёт ко входу на склад.       — Далеко пошёл? — раздаётся низкий, но приятный голос. Юнги не сразу замечает, что Хосок сидит на скамейке возле шкафчиков.       — Ты сам меня на склад позвал, помочь же надо,— хмурится Юнги, не понимая. И сил понимать нет.       Хосок ничего не отвечает, подходит к Юнги, протягивая стакан с прохладной водой и отдаёт в слабую руку. Стакан чуть не выскальзывает, но Юнги успевает всё-таки его сжать покрепче, прикрыв глаза и сморщившись на мгновение.       Хосок внимательный. Он замечает.       — В чём дело, — перехватывает стакан за дно и помогает Юнги его держать пока тот пьёт, словно младенца кормит, поддерживая второй рукой за затылок, — Тебе плохо?       Хосок забирает пустой стакан и отставляет на барный столик, что стоит совсем рядом с шкафчиками. Кладёт руку Юнги на плечо, не зная, что именно оно и отдаёт жаром и пульсацией по телу.       — Всё нормально, — скидывает руку Хосока с плеча, немного отшатнувшись, — просто небольшая авар.. — в глазах темнеет и он теряет связь с окружающим миром, под конец чувствуя прохладный пол и крепкие руки, что опутывают его. И самое главное чувствует запах. Его любимый.       Юнги без сознания.

***

      Запах свежезаваренного зелёного чая, терпкого с листьями мяты, приятно успокаивает. Дождь бьёт по окну, ритмично, но раздражающе. Тэхён сидит на диванчике, скрестив ладони, ковыряет заусенец, нервно подёргивает ногой, а глаза метаются с одного сертификата о высшем образовании, на другой. С благодарственных писем и наград за научные работы в сфере психологии и психиатрии. Перед ним небольшой столик с заварочным чайником и его кружка. За ним стоит такой же диванчик для врача.       — Доброго вечера, Тэхён, извиняюсь за ожидание, — в кабинет заходит мужчина с тёмно-коричневыми волосами, в очках с чёрной оправой, лёгком бежевом свитере и рубашке торчащей из-под него, в классических коричневых штанах.       Ким Сокджин — психотерапевт Тэхёна на протяжении последнего года. Он знает всю историю Кима, о трагедии, погибшем друге, о слухах и буллинге, с которым тому пришлось столкнутся после. Знаком с его демонами и чувством вины, что сжирает изнутри каждый день. Знает обо всех диагнозах и их симптоматике, сам поставил, назначил необходимые препараты. Тэхёну и правда стало значительно лучше, чем было. Он больше не запирается один в квартире Богома, не упивается, не расцарапывает себе кожу, не игнорирует звонки близких. Вернулся в школу, старается жить. Однако...              — Что-то тебя беспокоит? Судя по такому внезапному визиту, полагаю ты хочешь поговорить, — Сокджин отмечает в своём блокноте нервное напряжение и неконтролируемые движения руками и трясущейся ногой.       — Я, — Тэхён начал было говорить, но запнулся, нахмурившись, словно пытаясь хоть как-то описать то, что у него в душе и на уме, — Я сегодня, сегодня ночью, хм, — не получалось.       — Ты можешь быть открыт со мной Тэ, ты же знаешь, я всё выслушаю и приму, не стоит искать форму у того, у чего её пока нет, — говоря о чувствах Тэхёна мягко произносит Сокджин.       Тэ поднимает встревоженный взгляд на врача и становится видно, как внутри бушует настоящий ураган, из непонимания, вины, надежды и чего-то ещё, Джин пока не совсем это разглядел.       — Я поцеловался кое с кем этой ночью и теперь, — Тэ закусывает губу, отводя взгляд, — Чувствую себя ужасно, — выдыхает.       — Ты был против этого поцелуя?       — Нет.       — Тебе не понравилось то, что ты ощутил в моменте?       — Нет.       Тэ отвечает коротко. Сокджин специально задаёт такие вопросы, чтобы парню было легче дойти до сути испытываемых эмоций и понять, почему ему сейчас плохо.       — Ты пожалел об этом после случившегося?       — Да. Мы нарушили границу, которую не хотели нарушать.       — Ты беспокоишься, что этот человек подумает о тебе, после случившегося?        Тэ задумывается на какое-то время.       — Отчасти. Но мне больше стыдно не перед ним, а перед , ну, — Тэ смотрит в глаза доктора договаривая мысленною       — Богомом? Тебе стыдно перед ним? — Сокджин не выражает эмоций, как и положено психотерапевту.       Тэ не отвечает, сжимается весь, закрывая глаза. Больно.       — Думаешь, твой друг не одобрил бы это?       — Мне кажется, — Тэ не поднимает больше глаз, отдирая до крови раздражающий заусенец, что торчал, — Он бы подшутил надо мной и, — запинается, сглатывая, — не думаю, что он был бы против, на самом деле.       — Тогда, Тэхён, выходит, что-то внутри тебя против этого. Это чувство, которое ты испытываешь, стыд за то, что сделал, нарушив свои установки, думаешь ты был бы счастлив не поступи ты так?       — Не знаю, просто, мне кажется, что я будто изменил ему... — Тэ поднимает немного испуганный взгляд. Вот оно.              Сокджин немного дёргает бровью, стараясь не выдавать своего удивления.       — Скажи пожалуйста, Тэхён, тебе кажется, что ты любил его? — Джин смотрит прямо в душу.       — Ну разумеется! — отвечает на вопрос, не сомневается ни на секунду, — Он же мой самый близкий друг, мы же... — Тэхёна прерывает вопрос.       — Нет, Тэхён, подумай ещё раз, ты любил его? — Сокджин выделяет слово, уже раскусив в чём состоит проблема парня и что его гложет.       Тэхён умолкает. Дождь продолжает бить в окно. Тэ кажется, что это правда пытается достучаться до его разума, долбит в дверь и кричит о том, о чём никогда раньше не думал. Друзья? Целовались по желанию Богома, ночевали вместе, всё делали вместе, путешествовали, держались за руки и смотрели на звезды воруя родительский алкоголь. Обсуждали всё на свете. Тэ никогда не был инициатором, был просто рядом, когда Богом в нём нуждался. А Тэ в нём нуждался всегда. Любил ли он его? Нет. Не в прошедшем времени.       — Я и сейчас, люблю, — Киму лезвием разрезают сердце. Правда, что была так очевидна сокрыта от него всё это время.       Какого это, понять, что ты был влюблён в человека уже после его смерти? Уже не получится рассказать ему лично, он не сможет ответить. Сердце было похоронено рядом с телом парня, которого сбили насмерть. В тот самый день. Эта правда слишком болезненна. Он любил, не зная был ли любим в ответ. Тэ никогда не узнает, насколько серьёзно Богом относился к нему и какими считал их отношения. Он тоже считал их просто близкими друзьями?       — Тэхён, посмотри на меня, — вырывает Сокджин из потока мыслей, видя как парень перестал моргать смотря в одну точку, — Сейчас, только ты управляешь своими чувствами, и только тебе решать, кому они достанутся. — он выпрямляется, строго произнося слова так, чтобы до Тэхёна дошла их суть.

"Его больше нет. Твои чувства должны помочь тебе справиться с этим, а не утонуть. Нужно уметь отпускать умерших, ради живых."

      — Я, — Кима потрясывает, когда он отпивает свой чай, чтобы не дать слезам волю, — я понимаю это. И я хочу, чтобы мне стало легче, но как мне это сделать? — Тэ правда не знает. Выглядит отчаянным.       Как освободить место в сердце для человека? Окей, Google, результаты онлайн.       — Позволь себе испытать то, что боишься. Живи, Тэхён.

Мы не выбираем, когда испытывать чувства, но сами выбираем, следовать им или нет.

      Тэ кажется, что внутри у него всё расщепляется. Ему кажется, что ответ, который он искал где-то уже совсем рядом, словно лучи закатного солнца, что пробиваются сейчас сквозь мрачные тучи. Дождь закончился. Спасибо, Сокджин. Своими словами всегда помогает задуматься именно о том, что поможет разобраться. Не делает за тебя выбор, не принимает решений о чужой жизни. Удивительно, как просто ему даётся разбираться в чужих судьбах в свои-то тридцать восемь лет.       — Спасибо, — Тэ кивает и, хватая свою кожанку, что сохла у входа в кабинет, и Кайла, пишет короткое сообщение Чонгуку. ТэТэ: Привет, можем встретиться на скейт-площадке, через полчаса?

Чонгук-и: Ок.

      И вот, Тэ мчится на скейте к нему. Попутно подбирая слова и до конца докапываясь до собственных чувств к Богому и Чонгуку. Сердце бьётся невероятно сильно и громко, пробивая от волнения грудную клетку. Воздух влажный и свежий, оранжевые лучи закатного солнца красиво поблёскивают в лужах, на улице практически никого. Уже около восьми вечера, люди прятались от бушующей погоды, но сейчас, время прятаться закончилось. Пришло время действовать.

***

Mackeson - Falling Apart

Beautiful world inside your eyes

Hanging by a thread, the last sunrise

Give me some love

      Чонгук не ожидал увидеть сообщение так внезапно. Он сидел укутавшись в одеяло в тёмной комнате, обнимая Кокоса и смотрел мелодраму с компьютера. Родители и Хосок на работе. Чон не проверял каждые тридцать секунд свой телефон. Лишь только каждые сорок. Всё еще заворожено смотря на фотографию с коричневой точкой.       Тэхён позвал на площадку и сердце упало куда-то в пятки. Что он хочет сказать? Попрощаться с ним навсегда? Что они больше не будут общаться? Что Чонгук такой, ему не нужен? Или всё будет наоборот? Набросив на себя чёрное худи и надев новые джинсы, Чонгук ринулся в их с Тэхёном место. Совсем позабыл, об осторожности на мгновенье, позже сбавил шаг. Не хочется поскользнуться на мокром асфальте. Идти не так далеко. Не сильно опоздает, если что. Тэхён же подождёт?       Спустя сорок минут после сообщения, Чонгук завернул к площадке, в то время, солнце уже ушло за горизонт. Темнело по минутам. Становилось всё холоднее. Пальцы уже совсем ледяные стали, может это и от волнения конечно, а не от погоды, думать сейчас Чонгуку об этом некогда. Он увидел его.       Тэхён стоял на пустой и тёмной площадке. В ногах стоял Кайл, в руках тлела сигарета. Он был спокоен, выглядел абсолютно невозмутимым и и немного задумчивым. Чёткий профиль выделялся, очерченный сигаретным дымом. Кожанку раздувало порвами ветра,, а рваные чёрные джинсы оголяли только зажившие корочки шрамов на коленях.       "Невероятный." — в мыслях пронеслось у Чонгука, красивее Тэхёна, он в жизни людей не встречал.       Хоть вокруг и было темно, Чонгук видел Кима отчётливо, тот словно подсвечивался далёкими звёздами и притягивал их свет.       Чонгук робко приближается. Стараясь быть как можно тише. Страшно.       Тэ, всё же заметив Чона, тут же подходит и помогает спустится к нему на рампу, аккуратно придерживая хрупкую ледяную ладонь своей раскалённой.       — Привет. — почти шепчет Чонгук, хватая себя за плечо, мёрзнет.       — Привет. Поговорим? — спрашивает Тэ, вставая напротив Чонгука, но ответа не дожидается и продолжает, с серьёзным взглядом.       — Прошлая ночь, — Тэхён смотрит нечитаемым взглядом в испуганные и обиженные глаза Чона.       — Хочешь сказать были ошибкой? Снова? Ты думаешь, что стоит закончить всё, да? — Чонгук перебивает, отчего Тэ хмурится, — Думаешь мы не справимся с этим? Я понимаю, что так будет лучше, но...       — Дай мне сказать, — резко и немного грубо выплёвывает Ким, — прости, — договаривает за внезапное раздражение. — Чонгук, давай не будем...       "Не будем что? разговаривать друг с другом? Поддерживать? Спать в одной кровати? Целоваться по ночам? Не будем смотреть друг на друга вот так?!" — Чонгук ругался у себя в голове. Парень умолкает и смотрит выжидающе, так словно готовится, что ему сейчас будут снова ломать кости. Тэхёну больно это видеть.       — Давай не будем друзьями, пожалуйста. — Тэхён набрал побольше воздуха в лёгкие и продолжил. — Прошлой ночью, я снова влюбился, — сердце обоих ударяется громче. Зрачки Чонгука расширяются, — Этой ночью, — Ким смотрит прямо и уверено , — должен разлюбить.       Что? Чонгук повторяет это себе ещё раз.

      "Прошлой ночью я снова влюбился, этой ночью — должен разлюбить".

      Чонгук может вычеркнуть аттракционы из списка предсмертных желаний, потому что на эмоциональных горках его уже покатали.       — Я влюблён в тебя, Чонгук, — признаётся Тэ, подходя ближе и нежно цепляя пальцами Чонгука. Поступает вразрез со своими словами. Хочет получить прощальный поцелуй? Ладно. Чонгук тоже хочет.       — Но я до сих пор влюблён и в Богома, прости, — Чонгук сейчас, кажется, упадёт от перенапряжения. — Я только полчаса назад понял это, мне жаль, — Чонгук хочет отстраниться.

Если бы кто-то сказал, что его первая любовь причинит боль, равную сотне сломанных костей, он бы подумал, прежде чем влюбляться в Тэхёна.

      — Пойми меня, пожалуйста, — Тэхён наклонятся, хватая убегающий взгляд парня, — Я знаю, что его больше нет, я хочу его отпустить, — признаётся и Чонгук видит насколько тяжело даются слова, — А тебя — нет, не хочу отпускать.       По горке верх, и вниз, и снова вверх. Щекотно сердцу от такого.       — Если, быть может , — Тэхён подходит ближе, кладя руку на поясницу парня, вглядываясь в недоумевающее до сих пор лицо, — Ты можешь дать мне поблажку, на месяц, например, я клянусь, — Тэхён сглатывает, прижимая второй рукой Чонгука к себе в объятия, тот не сопротивляется, но руки держит на груди, готовый в любую секунду оттолкнуть, — Я буду целиком только твоим. Отдам своё сердце только тебе. Ты согласен на такое? — чуть поворачивает голову, метая взгляд с глаз на губы.       Чонгук задумался. Время? У него его не так уж и много. От Тэхёна пахнет сигаретами, но губы и горячее дыхание совсем рядом, всё равно притягивают к себе всё ближе, гипнотизирует. Тэхён нежно оглаживает затылок парня, терпеливо ожидая ответ. Он держит его словно сокровище, и вправду, не хочет отпускать.       — У меня не так много времени, Тэхён, ты же знаешь, — Чонгук облизывается и переводит глаза в омуты напротив, утопает, всё внутри кричит, чтобы он уже наконец-то коснулся его, как прошлой ночью.       Тэ дёргается, напрягаясь. Чонгук чувствует, как мышцы парня под его руками напряжены, ведёт ледяными пальцами выше, сцепляя за шеей старшего.       — Но всё, что у меня осталось, я готов отдать тебе, Ким Тэхён, — встаёт на носки и касается милой родинки на щеке Тэхёна. Так трепетно, что по Киму пробегают мурашки от этой нежности. От того, сколько чувств было вложено в этот невинный поцелуй.       Тэхён не знает, что Чонгук в тайне сфоткал его щеку с родинкой прошлой ночью и любовался ею весь день как одержимый. Не понимает, что Чонгук поцеловал именно в неё.       Тэхён расцветает, обнимая чуть крепче, улыбается. Впервые от всего сердца. Вот они, его эмоции. Он себе разрешил подарить эту улыбку Чонгуку.       — Спасибо, Чонгук, боже, спасибо большое, ты такой...— недоговаривает.        Тэ не знает какие эпитеты могут описать его счастье в данную секунду, поэтому находит губы Чонгука своими в доли секунды, утягивая в нежный, и необходимый им, поцелуй. Сминает их, сначала нижнюю, затем верхнюю, играется. Всё ещё держит за затылок, чуть поглаживая и наклоняя голову. Глаза у обоих закрыты. Чонгук больше не мёрзнет, Тэхён не сгорает. Идеальный баланс. Дыхание сливается в одно.       Чувство ясности приносит расслабление. Теперь, они вместе. До конца.

***

      Юнги открывает глаза и замечает капельницу в своей вене.

"Чёрт возьми, что произошло?"