Ашиль - причиняющий боль

Я не скажу, что люблю тебя сильнее, чем вчера, но слабее, чем буду любить завтра. Сегодня я люблю тебя настолько сильно, насколько это возможно. Еще вчера все было хорошо, за окном светило солнце, а небо было просто идеально сине-голубого цвета, такое сложно уловить камере или намешать красками, и тем не менее, все было именно так. А то что есть сейчас, сложно назвать прекрасной погодой. Все заволокло не пробивными тучами, стало казаться, что все против тебя и ничего уже не изменится и ведь это самое лучшее описание ситуации. Обидно, когда тебе едва ли не восемнадцать, а ты теряешь всех: мать, отца и старшую сестру - кто бы мог взять тебя под свое крыло. И вот, мальчик, привыкший всегда быть под опекой, собирает свои вещи и едет туда, где каждый в тайне мечтает о семье — детский дом. Очень сложно и непонятно, как службы так быстро получают подобную информацию. Едва ли прошло шесть часов с момента трагедии и на пороге оказались две женщины, в приятном возрасте, но на этом приятное закончилось, никакого сожаления и поддержки, грубый голос одной говорит «собирай вещи» и появляется полное ощущение опустошенности. Я остался один — пролетает в голове и больше ничего. Пустота в душе, пустота в голове, пустота на сердце. Дорога просто невыносимо долгая, еще и женщины пытаются выглядеть добродушными, хотя не в семнадцатилетнем возрасте не понимать, что такое фальшь. Они рассказывали в два голоса, как прекрасно жить в таком месте, потому что многие сбегают и остаются без крыши над головой. Без образования, пропитания и других благ, что получают воспитанники детского дома, но становилось до горького смешно, ведь каждый, кто жил в семье хотя бы в половину возраста самого парня, понял бы, что это не лучше, вообще и никак, но спорить не стал, покорно кивая и всматриваясь в окно. Те же самые улицы, те же самые люди, которых он видел изо дня в день, пока ехал домой из школы или напротив, в нее, но сейчас даже они казались какими-то грустными, без особой цели и стремления жить. Как я мог не замечать этого вселенского горя? Неужели про розовые очки не метафора вовсе и они действительно есть на нас, когда мы счастливы? — снова мысли, которые начали атаковать прямо у заведения, которое вот-вот придется называть домом. Оставшийся путь Ким даже не заметил, он вроде и смотрел в окно, вроде слушал людей, но все мимо, никакой отдачи и никакого интереса. Да, понимал, что можно принять, потому что иначе все равно не будет, да, знал, что нужно выплакать всю боль, которая комом стоит в горле, но ничего из этого не казалось выходом, верным решением, парень словно попал в ловушку из собственной боли и противоречий. И все же из раздумий его вывели насильно, снова грубый голос, дамочка явно была не довольна тем, что это она открывает дверь автомобиля юноше, а не наоборот. Тихое «простите» и Тэхен ступил на землю, ощущая тошнотворно-намешанный запах тысячи людей: таких же как он, других. Но одно было ясно, это место не парк развлечений, скорее кладбище мечт, желаний, счастья и любви. Он сам сделал этот вывод, сам сделал себе приговор и ступил за ворота не как человек, а как заключенный. Так это было или нет, вопрос остается открытым, но Тэ не видел это иначе. Парень проснулся от сильной головной боли, по приезду сюда, его, пол оставшегося дня, таскали по разным кабинетам, оформляя и рассказывая дальнейший план действий, а он был просто великолепен: если твоя семья располагает средствами обеспечения тебя в твоем лицее — продолжишь учиться там, а нет — просим в простую школу. Честно? Ему хотелось закричать. Если родители не делали сбережения, то он потеряет последнее, что у него осталось — друзей. Ту ниточку общения, что способна вытянуть из этой ямы. Но даже этот факт убил не так, как то, что в комнатах живут не по двое, нет, пять человек и все разных возрастов. Два мальчики, близнецы, им по восемь, одному парнишке четырнадцать и есть еще один, зовут Чонгук, ему почти восемнадцать и он буквально с пеленок вырос тут, вот его Тэхен еще не видел. Он сирота при живых родителях, они оплачивают все — одежду, обучение, развлечения, а парень вынужден жить тут, потому что физически он не нужен им, а все эти подношения, не более, чем очистка кармы, чтобы бизнес цвел, трава зеленела, а цветочки под ногами пахли. На самом деле, если говорить о чем-то откровенном, то Ким завидовал этому парню, потому что считал, что лучше такие, но живые родители. Он может поехать к ним, попросить объяснений, просто увидеть их. Тэ этого себе позволить не мог, потому что никого не было, а это словно петля на шее, но кто он такой, чтобы решать, что и кому испытывать. Однако голова его болела совсем не поэтому, дети, а иначе не скажешь, меря их и свой возраст, шумели просто невыносимо до середины ночи и не давали уснуть, бонусом ко всему новое место, которое никак не могло создать уют: твердый матрас, подушка пахла не то мочой, не то рвотой, да и та была плоской и жесткой, а уж говорить об одеяле, которое едва ли прикрывало ноги, просто не хотелось. Но ему сказали, что скоро привезут новое и хоть что-то будет пахнуть чистотой, хотя в этом он не уверен, кто-то явно может забрать его себе, пока старший на учебе и ничего с этим поделать будет нельзя. Как выяснилось, тот кто ябедничает — получает тумаков. Отличное начало, что уж там. Первая половина дня тянулась очень долго, бродить по однотипным комнатам и коридорам — скучно. Директор этого дома трижды выгнала парня из кабинета, причем в последний раз крича: «когда узнаем, тебя позовут!», но Тэ не хотел ждать, уже завтра ему придется много нагонять в школе, ведь материал они проходят быстро, интенсивно, а это довольно сложно, учитывая нынешнее его состояние. Голова итак не работает, а он пропускает, это просто невыносимо. Да и вид из окна нагнетал: забор, тянущийся к небу и железная проволока с шипами — тюрьма, только для тех, кто и без того наказан жизнью, а вот за что, вопрос остается, Ким не понимал, за поступки он получил такую ношу, ведь никогда не грешил настолько сильно, да и в целом его можно было назвать пай-мальчиком. Но долго думать об этом он не стал, и без того огромный ком в горле не давал дышать, а подобное заставляло и вовсе задыхаться, но только без слез. Возможно еще не осознал всю суть происходящего, а может просто не хотел осознавать, но это оказалось и не важно. Из мыслей его выдернула та самая женщина, что еще недавно накричала за обычный вопрос, она стояла прямо перед ним, пока Ким полулежа наблюдал за возвращающимися детьми на улице, немного завидуя, но все же отвлекся, смотря на нее, а после и вовсе виновато опуская голову, слезая и понимая, что подобное, как и в школе, является неким нарушением. Она ничего на это не сказала, немного закатывая глаза, будто не веря в искренность парня, приподняла бровь и, немного смакуя воздух во рту, все же начала говорить: — Вообщем мы получили ответ из фонда твоей семьи и я хочу тебя огорчить, на твою школу тебе средств не хватит, но на другую, похожую, очень даже. Всего один год и не полный, думаю это отличная альтернатива. Согласен? Впервые за все время Тэхен почувствовал влагу в глазах, а в голове снова стало пусто, только одно рвалось наружу: Блять. — он снова покорно кивнул, ничего не отвечая, пока женщина переваривала это своей голове, разворачиваясь и уходя к себе, явно для того, чтобы завершить это проблему. Ким уже не сдерживал слез, которые одна за другой стекали по щекам. Я потерял все: родителей, семью, друзей. Что дальше? — буквально кричал об этом парень у себя в голове, но на лицо оставался невозмутимым. В эту минуту он ощущает тупую боль в области плеча, замечая рослого парня, фигуристого и довольно красивого, но сейчас это было не важно, ведь боль дымкой застилала глаза, заставляя плакать еще больше, а тот снова замахнулся, ударяя полотенцем, в которое был завернут кусок мыла, и опять в тоже место, заставляя Тэхена просто упасть на пол. От этого обидчик победно улыбнулся, начиная размахивать полотенцем уже в воздухе, как бы припугивая. — Запомни, птенчик, я тут король и если ты думаешь, что можешь это изменить — забудь. — Я не думал даже! - всхлипнул младший. - Мне противно это место! Да и ты тоже! — Да? — снова удар и пришелся он прямо по ребрам. Невыносимо. - но он терпит, не кричит, напротив, вытирает слезы, приподнимаясь на локтях. — Ашиль. — Ну и что это, мать твою означает? - шипит Чон сквозь зубы, краем глаза замечая собирающуюся толпу, которая явно была довольна этим представлением. — Причиняющий боль.