Зайчик и лисица

На улице стоял жуткий мороз, хорошо что Олег находился дома. Когда он смотрел в окно, он видел на стекле узоры, оставленные морозом. Олег смотрел в окно сидя у стола, он был окутан тёплым пледом. Он наслаждался сладким вкусом тёплого какао, ему нравилась новогодняя обстановка. «Хорошо что в школу сегодня не надо» Подумал Олег. Он встал со стула и лёгкими шагами направился на кухню. Олег ощутил холодок по спине, через щели в окне, в комнату проникал холодный, сухой воздух. Олег вдохнул и почувствовал носом свежий декабрьских воздух. Он поставил стакан, с которого пил какао, в раковину. Он пошёл обратно, но внезапно Олег вспомнил. «Слишком долго мне оставаться нельзя, поэтому пора бы уходить» Он быстро надел куртку, накинул шапку и вышел на улицу… — Брр! — недовольно пробурчал Олег. Олегу надо было в посёлок, но до посёлка было далеко. Он решил срезать путь через лес. От него шёл тёплый пар. В надежде хоть как-то защититься от холода, он надел капюшон. Вокруг стояла тишина, но её прерывало красивое пение птиц, снег под ногами Олега хрустел. «Кхем» — Прокашлялся Олег, его одежда была слишком легка для таких условий. В последний раз, когда он смотрел на термометр, он видел значение –43 градуса по Цельсию. Чёрт, почему он решил выйти именно сейчас? Олегу не хотелось снова возвращаться домой и тратить уйму времени, вместо этого он решил добраться до посёлка и не тратить кучу времени, чтобы вернуться назад. На щеках появился румянец, а леденящий воздух, которым он дышал, пронзал его лёгкие. Олег задрожал из-за холода. Попробуй не заболей, находясь в лёгкой одежде в ледяной тайге. Он оглянулся и заметил на деревьях снег, из-за пробивающего до костей ветра снег порошком сыпался с дерева. «Ч-чёрт! Зач-ч-ем Я-я только п-припёрся в эт-т-от л-лес?» — Голос Олега дрожал, зубы стучали друг о друга. В надежде согреться, Олег засунул руки в карманы и, сгорбившись, попытался идти быстрее. Каждый вдох обжигал горло, а ноги постепенно теряли чувствительность, становясь тяжелыми и ватными. Сознание начало заволакивать опасная дымка, предвестник обморожения. Он споткнулся о корень, припорошенный снегом, и едва удержался на ногах. Именно в этот момент до него донесся новый звук, заглушающий хруст снега под его собственными ботинками. Тихий, но уверенный шаг. Затем еще один. Олег замер, сердце заколотилось в груди, уже не только от холода, но и от животного страха. Он медленно обернулся. Из-за густой ели, окутанной снежным одеялом, на него смотрели два ярко-янтарных глаза. Они светились собственным внутренним светом, умным и диким одновременно. Затем из тени вышла она. Это была девушка, но ее облик заставил кровь стынуть в жилах — и в то же время бешено устремляться по венам. Высокая, статная, с фигурой атлета, подчеркнутой плавными линиями мышц. Ее кожа была бледной, почти фарфоровой, контрастируя с темной, густой шерстью, покрывавшей ее предплечья, плечи и голени, переходя в изящные лапы с мягкими темными подушечками и острыми, но убранными когтями. Из густых пепельно-седых волос, падавших на плечи, торчали два острых волчьих уха, подрагивавших, улавливая каждый звук. За ее спиной медленно вилял пушистый хвост цвета зимней луны. Олег отшатнулся, но не от страха, а от изумления. Его разум отказывался верить. Она сделала шаг к нему. Морозный воздух не казался причиняющим ей дискомфорт. Она двигалась с грацией хищника, молчаливо и уверенно. Олег застыл на месте, парализованный холодом и этим сюрреалистичным зрелищем. — Ты замерзнешь насмерть, двуногий, — ее голос был низким, хрипловатым, словно ворчание, но в нем чувствовалась не грубость, а странная забота. Олег мог только молча кивнуть, его зубы все еще выбивали дробь. Она приблизилась вплотную. От нее исходило невероятное, почти осязаемое тепло. Он почувствовал его сквозь куртку, это было как стоять у раскрытой дверцы печи. Инстинктивно, уже не думая, Олег потянулся к этому теплу. Она не отстранилась. Вместо этого она обняла его. Ее руки, покрытые мягкой шерстью, обвили его спину, прижав его к себе. Олег уткнулся лицом в ее шею, в невероятно мягкий воротник из меха, который рос у нее на груди и плечах. Он пах хвоей, снегом и чем-то диким, первозданным, мускусным. Дрожь начала понемногу отступать, сменяясь всепоглощающим чувством облегчения и безопасности. — Ты вся… такая теплая, — прошептал он, и его голос наконец обрел твердость. — Мы, дети зимы, не знаем холода, — тихо прошептала она ему в ухо, и ее горячее дыхание обожгло его мочку. — Но ты… ты дрожишь. Позволь мне согреть тебя. Ее лапы скользнули под его куртку, легко распахнув молнию. Грубая ткань не была ей помехой. Ее пальцы с мягкими подушечками коснулись его оголенной спины, и он вздрогнул — но уже не от холода. По его коже пробежали мурашки, жаркие и стремительные. Он чувствовал каждую черточку ее прикосновения, каждый острый, но аккуратный коготь, каждую шершинку. Я не понимаю, что происходит. Это галлюцинация от переохлаждения? Или она реальна? Ее руки… Боги, они такие большие и сильные. Они сжимают меня, и мне это нравится. Мне это безумно нравится. Я чувствую, как ее мышечная мощь скрыта под этой мягкой шерстью. Она притягивает меня к себе, и наше тепло смешивается. Она наклонила голову и провела шершавым, теплым языком по его шее, от ключицы до линии челюсти. Олег ахнул. Ощущение было невероятным — покалывающее, влажное, животно-интимное. Холод был окончательно забыт. Его тело отвечало ей, пробуждаясь стремительно и яростно. Он ощутил, как напряглось в штанах, прижимаясь к ее мощному бедру. Волчица глухо заурчала, и этот звук отозвался вибрацией глубоко в его животе. — Я чувствую твой жар, человечек, — прошептала она, и ее зубы легонько прикусили его мочку уха. — Позволь мне позаботиться о нем. Она легко, почти невесомо, подхватила его на руки и понесла вглубь леса. Олег, ошеломленный, обвил ее шею руками, чувствуя, как под тонкой кожей играют стальные мускулы. Она не бежала, а именно шла, ее шаги были быстрыми и абсолютно бесшумными, несмотря на глубокий снег. Он закрыл глаза, прижимаясь к ее теплу, и лишь смутно ощущал, как мелькают заснеженные ели. Вскоре она остановилась у скалистого выступа, частично скрытого свисающими снежными шапками. Ловким движением она отодвинула ветви хвойных лап, открывая вход. За ним оказалось небольшое логово — уютная пещера, устланная толстыми, мягкими шкурами и сухим мхом. Воздух здесь был ощутимо теплее и густо пропитан ее запахом — хвои, снежной свежести и чего-то глубокого, сладковато-мускусного, что заставляло кружиться голову. Она опустила его на мягкие шкуры. Олег утонул в них, чувствуя, как остаточный холод окончательно покидает его тело. Она нависла над ним, блокируя своим телом весь мир. Ее янтарные глаза светились в полумраке пещеры, изучая его, пожирая его взглядом. Олег мог только смотреть, завороженный. Он протянул дрожащую руку и коснулся ее щеки, провел пальцами по краю ее уха, по невероятно мягкой шерстке внутри него. Она прижалась к его ладони, издав тихое, довольное ворчание, похожее на мурлыканье большой кошки. — Как тебя зовут? — прошептал он, его голос звучал сипло от пережитого холода. — Лира, — ответила она, и ее имя прозвучало как шелест ветра в соснах. — А ты? — Олег… — Олег, — повторила она, обжигая его имя своим низким, хрипловатым голосом, делая его своим. — Теперь ты мой. Ее движения стали настойчивее. Ее лапы с острыми, но убранными когтями взялись за его куртку. Олег попытался помочь, но его пальцы плохо слушались. Лира легко справилась сама, разрезав ткань одним резким движением когтя — он даже не успел испугаться. Вскоре вся его одежда оказалась сброшенной в угол пещеры. Он лежал обнаженный перед ней, и стыда не было — лишь жгучее любопытство и нарастающее, всепоглощающее желание. Она рассматривает меня. Ее взгляд скользит по моей коже, и под ним я чувствую себя… желанным. Таким желанным, как никогда. Она не человек, в ее взгляде нет человеческой оценки. Только чистое, животное влечение. И это возбуждает больше всего. Лира склонилась над ним. Ее прикосновения стали смелее, исследовательскими. Ее лапы скользили по его обнаженной груди, шершавые подушечки щекотали соски, заставляя его выгибаться и тихо стонать. Ее хвост мягко обвился вокруг его голени, поглаживая кожу шелковистой шерстью. Олег зажмурился, отдаваясь потоку новых ощущений. Затем он почувствовал на своем теле влажное, шершавое прикосновение. Она снова использовала свой язык. Она проводила им по его грудной клетке, задерживаясь на сосках, заставляя их затвердевать от непривычной, но невероятно приятной стимуляции. Ее язык скользил вниз, по прессу, исследуя каждый мускул, каждый сантиметр его дрожащего тела. Олег вцеплялся пальцами в шкуры под ним, его стоны становились громче. Он был полностью в ее власти, и ему это нравилось. Она повсюду. Ее запах, ее тепло, ее прикосновения. Я тону в ней. Я чувствую, как ее мощные бедра охватывают мои ноги, как ее грудь с темными, налитыми сосками трется о мою кожу. Я хочу ее. Боже, я хочу ее так, как никогда никого не хотел. Его руки, набравшись смелости, потянулись к ней. Он коснулся ее боков, ощутив под тонкой кожей и мягкой шерстью стальные, упругие мускулы. Его пальцы скользнули выше, к ее груди. Она была полной и тяжелой, идеально ложась в его ладонь. Сосок, темный и налитый, твердо упирался ему в руку. Лира издала одобрительное ворчание и прижалась к его touch сильнее. — Я хочу тебя, Лира, — хрипло выдохнул он, читая то же самое желание в ее горящих глазах. Ответом ей был низкий, одобрительный рык, исходивший из самой глубины ее груди. Она взяла его руки и повела их к застежке на ее простой кожаной одежде. Олег с трудом справился с дрожью в пальцах, расстегнув ее. Кусок кожи упал на шкуры, и он увидел ее во всей своей дикой, первозданной красоте. Ее тело было совершенным — сильным, изящным, с высокой грудью, тонкой талией и мощными бедрами, покрытыми легким, шелковистым серебристым мехом, который становился гуще книзу. Он сжал ее крутые, упругие ягодицы, и она просунула бедра между его ног, позволяя ему чувствовать всю ее тяжесть, весь ее жар. Ее пахнуло тем же сладковато-мускусным ароматом, что витал в пещере, только здесь он был гуще, опьяняюще. Его эрогенный, твердый как сталь и болезненно чувствительный, уперся в ее живот. Лира наклонилась и снова провела языком по его шее, затем ниже, по ключице, по центру груди. Ее зубы слегка задевали кожу, оставляя легкие розовые полоски, которые тут же зализывались шершавым, успокаивающим языком. Она двигалась все ниже, и Олег, закинув голову, застонал, предвкушая. Ее горячее дыхание обожгло его внутреннюю поверхность бедра, затем — основание его члена. Он вздрогнул всем телом. А затем ее шершавый, невероятно умелый язык провел снизу вверх по всей его длине, сантиметр за сантиметром. Олег закричал, его бедра непроизвольно дернулись. Она удерживала его, ее сильные лапы легли на его живот, не давая ему двигаться. Это слишком. Ее язык… он такой шершавый и такой горячий. Он скользит по мне, обжигает, сводит с ума. Я чувствую каждую его шершавую ворсинку. Она полностью контролирует меня, и я позволяю ей. Я хочу этого. Лира не стала затягивать игру. Она взяла его в рот. Не полностью, но достаточно, чтобы Олег почувствовал невероятное тепло и влагу, и снова — эту божественную, сводящую с ума шершавость ее языка. Она двигалась медленно, исследуя, измеряя его реакцию по судорожным вздохам и дрожи в теле. Ее острые клыки лишь слегка касались кожи, напоминая об опасности, которая лишь подстегивала возбуждение. Олег был на грани. Его пальцы вцепились в шкуры, спина выгнулась. Он был готов извергнуться в ее горячий, ласковый рот в любой момент. — Лира… я не могу больше… — простонал он. Она отпустила его с тихим, мокрым звуком и подняла голову. Ее глаза пылали триумфом и голодом. — Тогда возьми меня, Олег, — прохрипела она. — Возьми свою волчицу. Она приподнялась над ним, взяв его член и направив его к себе. Олег заглянул в ее глаза и увидел в них не только дикую страсть, но и вопрос, и разрешение. Он кивнул, не в силах вымолвить и слова. Лира медленно, невероятно медленно опустилась на него. Он вошел в нее с одним глубоким, пронзительным толчком. Она была невероятно тесной, обжигающе горячей и влажной внутри. Ее внутренние мышцы сжимали его пульсирующей, живой хваткой, и Олег закричал, запрокидывая голову. Это было за пределами всего, что он мог когда-либо вообразить. Она начала двигаться. Сначала медленно, позволяя ему привыкнуть к невероятным ощущениям. Ее бедра работали с гипнотической, хищной грацией. Она ездила на нем, ее руки упирались в его грудь, голова была запрокинута, а из полуоткрытого рта вырывались тихие, хриплые стоны. Олег лежал, парализованный наслаждением, его руки скользили по ее мощным бедрам, ощущая, как под шелковистой шерстью и кожей играют каждый мускул. Затем ритм ускорился. Ее движения стали резче, яростнее, первобытнее. Она опускалась на него всей своей силой, заставляя его входить в нее глубже, до самого предела. Ее когти впились в его плечи, и острая, сладкая боль смешалась с наслаждением, становясь его неотъемлемой частью. Она наклонилась, и ее острые зубы сомкнулись на его шее — не для того, чтобы ранить, а чтобы пометить, заявить о своем. Ее рычание, низкое и непрерывное, слилось с его стонами в единую, животную симфонию страсти. Она… она уничтожает меня. Каждое движение, каждый толчок забирает частичку моего рассудка. Я чувствую только ее — ее влажную, обжигающую плоть, ее когти на моей коже, ее рычание у моего уха. Я ее. Полностью. Внезапно он перевернул ее. В нем проснулась своя, мужская, дикость. Теперь он был сверху, глядя в ее горящие янтарные глаза, полные одобрения и вызова. Он вошел в нее снова, идя глубже, сильнее, яростнее. Лира встретила его правду, ее ноги обвились вокруг его поясницы, ее пятки били его по спине, поощряя, требуя большего. Ее хвост яростно бил по шкурам под ними. Олег терял счет времени, ощущая только ее. Он целовал ее плечи, ее шею, впивался лицом в мех на ее груди, дыша ее мускусным ароматом. Он чувствовал, как ее внутренние muscles сжимаются все сильнее, ее тело начало содрогаться в его объятиях. — Олег… сейчас… — прохрипела она, и ее голос сорвался на высокий, визгливый вой. Ее тело вдруг сковала мощная судорога оргазма. Она застыла, изогнувшись, ее внутренние мышцы сжали его в тисках пульсирующей волны наслаждения. Этот спазм стал последней каплей. Его собственное наслаждение накатило сокрушительной, всепоглощающей волной. С криком, в котором смешались боль, восторг и полное самоотречение, он излился в нее, заполняя ее горячую плоть пульсирующими потоками. Его тело обмякло, и он рухнул на нее, чувствуя, как ее сильное сердце бешено колотится в унисон с его. Они лежали, сплетенные в теплом логове, в то время как за стеной из скалы завывала зимняя буря. Их дыхание постепенно выравнивалось. Ее лапы медленно, лениво гладили его вспотевшую спину, ее пальцы с мягкими подушечками водили по его коже. Его голова лежала на ее груди, и он слушал ее ровное, убаюкивающее дыхание, смешанное с тихим, довольным урчанием. Олег не знал, сколько прошло времени — минута, час. Он чувствовал себя перерожденным. Каждая клеточка его тела напевала от удовлетворения и невероятного покоя. Холод, страх, одиночество — все это осталось где-то там, в другом мире. Лира шевельнулась под ним. Она дотронулась до его подбородка и мягко заставила его посмотреть на себя. Ее глаза уже не пылали диким огнем, а светились спокойным, глубоким теплом. — Больше не замерзнешь, — тихо повторила она свое обещание, и на этот раз оно звучало как обет. — Ты теперь под моей защитой. Олег молча кивнул. Ему не нужны были слова. Он прильнул к ней снова, чувствуя, как ее руки обнимают его крепче. Мороз за стеной, школа, посёлок, вся его прежняя жизнь — все это ушло куда-то далеко, потеряло всякое значение. Осталась только она. Ее тепло. Ее запах. И тихий, довольный рык, вибрирующий глубоко в ее груди, который убаюкивал его, укачивая в новый, неизведанный мир. Мир, где он был больше не один. Мир, где он принадлежал ей.