Шоколад с карамельной начинкой.

Рустам ещё в детском возрасте потерял интерес к сладкому, в особенности к шоколаду, он ему казался слишком приторным, только изредка мог съесть дольку тёмно-горького шоколада с чаем. Но он любил Эмира, он был его единственной сладостью, которую он любил, и приносила ему радость только от увиденного, но в то же время и грусть, что ты не можешь просто взять и сделать те действия, которые переходят через ту тонкую грань дружбы. Нельзя на миллисекунду задержать объятья или взгляд. Это словно ты не можешь съесть самую любимую сладость, или открыть обертку любимой шоколадки. Эмира даже можно было сравнить с шоколадом. Бледная кожа, как белый шоколад с клубничной начинкой, такая сладкая и манящая. Каштановые волосы, словно воздушная, молочная плитка, такие короткие и пушистые. А глаза, словно тёмный шоколад, в котором можно захлебнуться, такой сладкий, что чувствуешь сразу всеми областями вкусовых сосочков, но и в то же время горький, но эта горечь, почти сразу проходит. Рустам бы съел такую скульптуру из шоколада, если бы любил его. Такой образ друга, оказался бы летальным исходом для диабетиков, но раем для сладкоежек, и прибылью для дантистов. Эмир же был ещё тем сладкоежкой, мог лопать молочный шоколад, в сухую. Особенно, он очень сильно любил: "молочный шоколад с карамельной начинкой". Карамель - такая же мягкая и сладкая, как его душа. Если бы душу можно было попробовать на вкус - то вкусом был бы именно ею.                               **** На экране смартфона, на котором идём какой-то ютуб ролик, девятнадцатое декабря. Телефон, стоящий на столе, облокотившись на сахарницу, матовым чёрным чехлом. За окном поздний вечер с выпадающим снегом. Белые хлопья ложатся на любые им позволенные поверхности: крыши домов, машин, ветви деревьев, на землю, на чьи-то ресницы, капюшоны, волосы. Зрелище великолепное. До жути красивая вся, эта зимняя атмосфера. На небе ни одной звезды, возможно, это и к лучшему. Ведь всё внимание направлена на снежинки, которые сгруппировались и ложатся куда хотят. Жёлтый, мягкий свет высоких фонарей озаряет не тронутый снежным покров на тротуарах. Эмир, как обычно, пьёт чёрный чай с сахаром, но вот только без нечего. Весь шоколад кончился, и сейчас он себя мыслено ругает, что опять забыл зайти в магазин. Может, можно было бы сходить за этим лакомством, но вот только наш Эмирка устал после долгих съёмок, да и оставалось в кружке пару глотков, а после можно идти спать. Но вот только по квартире разносится дверной звонок. Эмир сразу начинает пересчитывать все возможные варианты, кто это может быть. Пока он размышлял об этом, уже дошёл до железной двери. Открывает. И перед ним стоит Рустам, в чёрной куртке, в капюшоне, на котором уже появился снежок. Выпирающее, волнистые волосы из-под капюшона, тоже взяли в свой плен немного белых бабочек, и ресницы. Джинсы коленок были немного в снегу, кажись брюнет подскользнулся, пока шёл до него, руки были спрятаны в карманы. Эмир точно не ожидал увидеть на пороге его. - Привет, не разбудил? - поздоровавшись, спросил Рустам. Ему сразу приходит мысль, что нужно было позвонить шатену, вдруг бы его вообще дома не было, да и явился он, как незваный гость. Но об это было слишком поздно думать. - Нет, проходи. - чуть отходя от дверного проёма, чтоб пропустить гостя. Закрыв дверь, гость начал снимать с себя верхнюю одежду и обувь. - Чай будешь? - спросил владелец квартиры. - Да. - доставая из кармана куртки шоколад с карамельной начинкой, протягивает его товарищу. Тот был приятно удивлён, и мягко улыбнулся, взяв с удовольствием плитку и мягко прильнул, обнимая того. Долго взаимности не пришлось ждать. Саидахмедов почти сразу среагировал на объятья. Руки того, что по выше поместились на спине старшего, а руки другого на талии, заканчиваясь на лопатках младшего, а головы положили друг другу на плечи. - Я люблю тебя так же, как ты этот шоколад. - прошептал Саидахмедов на ушко Кашокову. - И я тебя. - чуть отодвинув голову от плеча младшего, проговорил Кашоков.