Дай волю своим демонам

Игорю позволили зайти в башню беспрепятственно. Разумовский встретил его вальяжной, плавной походкой, отпивающий прямо из бутылки бордового французского Шато Марго. На нём был один лишь винтажный шёлковый халат восточного стиля. Не смотря на поздний визит Грома, который знает его тайну, Сергей, казалось, чувствовал себя расслабленно, с игривым настроем, будто ему ничего не угрожало, и будто к нему заскочил старый знакомый на огонёк, а вовсе не роющий под него следак. – Неужели отчаянные попытки найти на меня хоть какие-то доказательства привели тебя… вновь ко мне? Не сказать, чтоб удивлён. – Гром наклонил голову вбок и томно посмотрел. – Если решили заглянуть с обыском без ордера, майор, что ж, не стесняйтесь. Можете начать прямо с меня. Я весь Ваш, – съязвил с улыбкой Разумовский, отставив бутылку, и раскрыл приглашающе руки. – Можешь не паясничать. Нет надобности. – Игорь понимал, что хоть тот и псих, но весьма предусмотрительный, и вряд ли хранит на себя компромат так открыто, раз так радушен. – А может Вы пришли меня поблагодарить? За заслуги перед городом, – Сергей понизил голос до шёпота, уточнив, сверкая взглядом, – те, что я сделал вместо Вас. На которые Вы так и не смогли решиться. – Это ты своим отбитым фанатикам... щебечи, чувствами которых искусно манипулируешь. Ты практически ничем не отличаешься от беспредельщиков, которыми прикрываешь свою тягу к резне и поджогам. А я пришёл сказать в лицо, что щебетать тебе недолго осталось. Заткнуть тебя силы найду. – Ты так со мной заигрываешь, Игорь? Или путаешь меня с кем? Понятия не имею о каких бесчинствах речь, - проговорил неспеша перебирая на языке слова, ухмыляясь, словно наслаждался, кокетничал. – Ну да, – поджал губы и прищурил глаза Гром, изображая сарказм. – Но хорошо, я не против поиграть. Думаю, если б я был Чумным Доктором, то напомнил бы тебе о том, что когда стучишься в закрытые двери суда и участка, то вынужден брать правосудие в свои руки. Это закономерно. Когда не стесняются, даже едва выйдя из зала суда, демонстративно нарушать закон. Чумной Доктор лишь следствие и борец с болезнью, но никак не её причина. – Борец? Он её часть, – усмехнулся Игорь тихо, опустив голову. В голове не укладывалось, как революционер в технологиях, ратующий за продвижение и перемены, выбрал такой средневековый метод в борьбе за идеалы. Но Разумовский решил всё же продолжить, чуть более раздражённо и напористо, но старательно имитируя спокойствие и безразличный тон, моментами срываясь. – Он предоставляет людям факты, и желанное возмездие, то правосудие, которого их лишили по закону. Даёт им гарантии, что такого больше не повторится, чего не может дать смирившаяся с положением дел полиция и официальные суды. Уверенность в завтрашнем дне, – тем временем подходил всё ближе, словно хищник, что крадётся к жертве, так грациозно, осторожно. – Его методы действеннее. Он не плывёт по течению, а предпринимает активные действия. Вот почему это и находит отклик в сердцах толпы. Он объединяет людей. "Это ты про соцсеть "вместе" или протесты и клуб по интересам линчевания богачей?", – подумалось Грому, но вслух произнёс: – Гарантии он даёт. Ну прям продавец счастья. Или ангел-хранитель какой. Только сильно пусть не возвышается, а то падать будет больнее, когда крылья то обломают. – Всё жду, когда же это наступит. Но твои оковы будут лишь одним из того, что "вас" связывает. – Сергей многозначно саркастично заулыбался, а Игорь не стал уточнять на что тот намекал. Он и так едва сдерживался. Не было желания слушать ещё один ожидаемый и бесячий его выпад. – Не знаю что ты там себе вообразил, но последствия от этих дел не сплошная радужность. Запятнанные души, стирание границ, раздача каждому права, которого ни у кого нет, отбирать у другого жизнь, порождая бОльший хаос. Сея анархию. Ты не меняешь этот мир, а растворяешься в нём, это он тебя изменил. – Хах, ну, чтоб изменить порядок приходится измениться самому, а не цепляться за перспективное постоянство. Клин клином. – Как вывернул. Не прикидывайся добродетелью. Этих сказочек про чистые благородные порывы у преступников за годы службы я уже наслушался. В этом чувствуется неподдельное наслаждение казнями. – А разве справедливый финал не приносит удовлетворения? – Легко спутать с удовольствием от всепоглощающей власти. Это говорит тебе человек, кто видел ошмётки от людей после … – чуть сделав паузу, изобразил воздушные кавычки, – "судебного процесса" Чумного Доктора. Которые, кстати, все как-то могли пошатнуть положение твоей компании. Будто с ними свели личные счёты под марку кары за провинности перед народом. Только вот в частые совпадения я не верю. Так что тут нечто более приземлённое и личное, чем аутсайдер из низов, пытающийся достучаться до высот. – Либо же, мне повезло, что Чумной Доктор поклонник моей соц сети, в которой он может без страха деанонимизации общаться со своей аудиторией? – пропарировал Разумовский, растянув улыбку. Он был уже непозволительно близко, что позволило заметить в глазах янтарные линзы, которые вдобавок нереально блестели, отражая языки пламени в близ горящем камине. Было в этом что-то мистически и магнетически завораживающее. А воздух тем временем становился всё накалённее и наэлектризованнее. Гром позволил Сергею обойти себя сзади, и наклониться к самому уху, опаляюще прошептав: – Перемены уже происходят, Игорь, они неизбежны. И тебе ни их, ни Чумного Доктора уже не остановить. Это отчего-то сильно взбесило.Затылком чувствовалась эта издевательская ухмылка. Захотелось стереть её с лица. Разбить эти натянутые губы в кровь. Гром резко развернулся и толкнул наглеца лицом к стене, заломив руки и прижав за рыжую макушку, срывая с губ бесшумный вздох. Но после взял себя в руки,и отпустил из захвата. Отстранился, но отходить не стал. Разумовский развернулся, словно перекатившись телом об стену, и растрёпанный посмотрел игриво, с шальным взглядом, приоткрыв рот, улыбаясь краями губ. Скользкий халат чуть спал с плеча, оголив бледную кожу. – А я всё гадал, когда же от слов ты перейдёшь к грубой силе... Хоть так ты можешь припереть меня к стенке, да майор? – Чего ты хочешь? И зачем весь этот спектакль с отправкой подсказок в участок, взломы счетов, это такая игра в Робин Гуда и "Поймай меня если сможешь"? – Рад, что у меня всё же получилось привлечь твоё внимание. Иначе тебя бы здесь не было, так? – Будто мало мне чумной темы. – Но всё же, вопрос не в том чего хочу я. А чего хочешь ты? Может дело не в том, что Чумной Док засел в головах людей, а засел в твоей? Поговаривают, ты им просто одержим. Хочешь ли ты больше отдать его на растерзание психиатрам или же оставить для себя лично? Хочешь ли ты честного суда для него, или же его самого? – Серёжа уже не стесняясь тихо проговаривал прямо в чужие губы, всего в пару сантиметров от них. – Почему бы тебе не прикрыть свою пасть? – Игорь же был мрачен, но спокоен. Понизил голос. В нём бурлил непонятный коктейль страстей. Эта провокация распаляла звериное нутро. – А не то что? Сломаешь мне её? Ты ведь только это умеешь, махать кулаками без толку. Взгляни правде в глаза. – Опять укол. – Тебе помощь нужна, Сергей. Психиатрическая медицинская помощь, – проговорил тихо низко также в губы. – Может не мне одному, – Сергей коснулся утончёнными пальцами широкой груди напротив, невесомо и плавно проходясь по футболке, опускаясь вниз. – Ты же сам ловишь не по правилам, нарушая устав, потому что знаешь, что нельзя по правилам, когда их нет. – Томный шёпот ласкал дыханием. – На бесправном поле сводом законов в лицо не тычут. – Когда рука достигла бляшки ремня, Гром резко перехватил её за запястье, чем вызвал у того от неожиданности кроткий выдох из чуть приоткрытых и растянутых уст. – Это твой очередной ход? Таков, значит, твой план? Завлечь меня к себе, устроить представление, а после записать всё на свои камеры, понатыканные везде где можно, и шантажировать меня этим, чтоб я прикрыл дело и отстал от тебя? – Неужели ты такого низкого мнения обо мне? Я ведь за неприкосновенность личной жизни, помнишь? Совать нос это прерогатива полиции, Игорь. К тому же, я знаю тебя лучше, чем ты меня. Ты слишком упрям и неподкупен для такого барта. Я отключил все камеры ещё до твоего прихода, как и режим защиты ИИ. Можешь проверить потом лично. Так что, можешь быть спокоен, уж анонимность я тебе гарантирую. Воспользуюсь своим правом хранить молчание. – То есть... ты считаешь, что я не способен навредить тебе? – Может и способен. Хочу проверить. Как я и сказал, я весь твой, – это звучало как вызов и искушение, испытание на прочность. – От незнания кровь закипает. Думаю, ты тоже это чувствуешь. Не так ли? – Разумовский вновь прильнул к уху Игоря, соприкасаясь и чуть потеревшись щекой о щёку. – Ты тоже сильно рискуешь, приходя сюда вот так, без подстраховки, полагаясь лишь на себя одного, раз считаешь, что я безумный псих, что сжигает людей живьём на стримах. Такой самоуверенный… Знакомая мне черта. Но откуда такое бесстрашие? Разве что… – Серёжа замолк и хмыкнул. После чего будто бы отходя от темы, но на самом деле подводя к её сути, продолжил. Параллельно оглаживая торс, упиваясь тем, что ему позволяли это, расценивая как согласие на нарушение личных границ. Хотя они давно уже были нарушены. – Наверное, досадно осознавать, что все твои старания были напрасны. С теми ублюдками, кого отпустили после твоего задержания. Твоя работа будто теряет всякий смысл. – Слабо неспешно чмокнул линию скул. – Скажи правду. Я не стану осуждать. Ты рад, что их больше нет? Или ты злишься, что до них добрались вместо тебя? – мажа губами шею, подбородок, оставляя мокрые фантомные следы. Вновь ловко юркнув к паху, дразняще играя с бляшкой. – Ты ведь хотел разбить им их наглые рожи в мясо? Превратить их в ходячий кровоточащий фарш. – Лизнул губы на пробу, проходясь по ним влажным горячим языком. – Я увидел это в твоём взгляде в видео с задержанием, когда изучал тебя. И я прекрасно знаю это чувство. Как оно опьяняет. – Выпалил, выдохнул носом, прикусив свою губу, чтоб не сорваться. - Только ты сдерживаешь его, терпишь, боясь испачкаться, а я отпустил. Игоря не по-детски разморило. Внутри словно завязался узел, и сладко натянулся внизу живота, отдавая пульсацией в паху. Получать релаксацию от провокаций убийцы явно не входило в его планы, но тело сейчас безбожно его предавало, приглушая рассудок. В штанах было болезненно напряжено, да так, что его возбуждение Серёжа чувствовал через ткань собственноручно, мысленно, наверное, победно довольствуясь. Будто безумие было заразно, и чем дольше он общался и слушал безумца, тем больше становился таким сам. Что-то отзывалось в нём на Разумовского. На уровне инстинктов. У обоих будто бы ненависть граничила с увлечённостью и притяжением. И от этого становилось не по себе. Вот где таился настоящий страх. Как и в том, что все эти разговоры заводили его. Но больше всего, что часть его была согласна с тем, что тот говорил. А мерзавец тем временем всё продолжал пользоваться моментом. – Мне любопытно, что бы ты хотел сделать с ними, если тебе развязать руки? Или со мной? О, готов поспорить, мысленно ты представлял как сбрасываешь меня прямо с этой самой башни. Или разряжаешь в меня своё табельное, всаживая с приостановками пулю... за пулей, – проговаривал он в губы, едва их касаясь, параллельно прихватив за натянутую промежность, чуть стиснув, но оставив руку неподвижной, воздерживаясь от ласк, – растягивая удовольствие, наблюдая как я выгибаюсь и стону от боли, истекая кровью на полу. Или, быть может... ты хочешь со мной сделать совсем другие вещи? Может, я пробуждаю в тебе желание совершенно иного характера? – Серёжина хватка перетекла в ласку. Он нащупал через брюки привставший бугорок, очерчивая контур, и, к удивлению, не получив сопротивления, расплылся в озорной улыбке, невозмутимо продолжив. – Только не говори, что это диктофон у тебя через карман выпирает. Почему бы тебе не высвободить своего зверя, которого ты так старательно сдерживаешь? Мой хочет познакомиться с ним поближе. Думаю, в нас сидят схожие внутренние демоны. И в тебе тоже бьётся протест. Гром ничего не ответил, стоя как в трансе, смотря потемневшим взглядом, и глубоко дышал грудью. Не дождавшись отклика, Серёжа выдохнул в губы чувственное, надрывное, нарочито эротично протяжное, словно выстанывая: – Игорь... Отчего предохранитель слетает. – Блядь. "К чёрту", – промелькнуло в мыслях Грома. Порывисто он, отчасти гневно, впился в хмельные податливые губы, сминая их своими, пробуя, ощущая вкус терпкого кисло-сладкого. Затыкая ядовитым поцелуем. Голова чуть кружилась. Прервавшись, переводя дыхание, словил ртом откровенный сладкий стон Серёжи. Хотелось укусить до крови. Они оба были расплавлены от чувств. Халат уже совсем сполз с плеч Разумовского, раскрыв оголив половину тела, и удерживаясь лишь на согнутых в локте приподнятых руках,что цепко схватились за плечи Грома. Эти выпирающие ключицы хотелось тщательно вылизать. – Ты мало чем от меня отличаешься, – прошептал Сергей, рвано дыша. Игорь придерживал его за голову, запустив пальцы в отращенные волосы. Он так хотел сжать их, схватить за загривок, и опустить его на колени. Параллельно сорвать наконец этот сутенёрский халат ко всем чертям, оставив его полностью нагим перед собой, в чём мать родила. Приказать расстегнуть эту блядскую бляху, спустить штаны. Сковать его руки наручниками и застегнуть ремень на шее, зафиксировав строго в положении. После чего насадить на ствол, заткнув его болтливый рот. Отыметь так сильно, как ненавидит, как ненавидит и тех подонков, что подкупили судебную систему, как эти неработающие законы, прямо в эти блядские, развратные, искусанные губы, почувствовав как язык проходится вдоль, как плотно похотливый рот сжимается у него на члене, как внутри него тесно горячо и влажно. Затягивая ремень на его шее туже, не давая шанса отстраниться. Притянуть за волосы в плотную к себе, и забить до основания, на всю длину, срывая глухой стон, заставляя сдерживать рвотный рефлекс. Выстрелить и спустить под конец в самое горло, заполняя вязким солёным, выбивая всю дурь из башки. Под конец, вынуть, и, намотав ремень на руку сильнее, врезая его в плоть, сдавливая гортань, перекрыть кислород. Смотря как немеющие бледные пальцы отчаянно цепляются в попытке оттянуть от себя пояс, на распахнутые от ужаса и паники глаза напротив, на то, как стекает с уголка губ тонкое тянущееся остаточное от оргазма вперемешку с кровью от растянутых трещит на губах, слыша из приоткрытого искривлённого рта сдавленный хрип. Мстя за всё, в том числе за то, что вызывает такие противоречивые чувства и мысли, пробуждая самые тёмные из них. Но Гром переборол и оставил их внутри, вместе с фантазией, возвращая себе разум, успокаивая дыхание и внутреннюю тряску. В действительности же обнаружив свои руки уже на шее Разумовского, слабо сдавливавшие его. Ловя на себе ошалелый, разъёбанный, крайне заинтригованный внимательный взгляд напротив. – Нет, – лишь кратко выдохнул, сглотнув ком в горле, и отстранился. Про себя дополнив, что они по разные стороны границы. После чего поспешил к выходу. Оставляя Серёжу с лёгкой улыбкой, касающегося пальцами губ, всё ещё ощущая на них чужое теплое дыхание, влагу и терпкий вкус дешёвых сигарет. Запоминая. – Что же, если понадоблюсь, то ты знаешь где меня искать. Всегда к твоим услугам! – прокричал вслед Сергей уязвлённо, но нарочито пофигистично стебясь, снимая маску, сменяя язвительную лыбу на серьёзное и угрюмое выражение после того как за поздним гостем захлопнулась дверь. Сам не до конца веря в произошедшее, отчасти сомневаясь было ли это взаправду или его очередное разыгравшееся воображение. "Ничего, Игорь Гром, я ещё достучусь до твоей тёмной половины. Более жестким и радикальным способом. И ты увидишь, насколько могут быть близки наши демоны", – В голове Разумовского зародилась очередная безумная идея и повод для игры.