The Walking Dead: New Dead Year

      Ветер снова дул в их сторону. Это раздражало. Вроде одет тепло, даже по меркам старого мира, готов хоть в снегу валяться и хоть бы хны. Но нет. Эта паскуда под названием «ветер» будет пробираться в самые незаметные щели, пробирая до дрожи. По правде говоря, Гоша уже привык к этому, но всё равно раздражался. В этот день он хотел побродить по их небольшому поселению.       Около полутора года назад на место, где выживали жители Хабаровска пришли китайцы. Не сказать, что оба народа были рады видеть друг друга, но умные люди с обоих сторон сумели договориться и создать сеть поселений. Их поселение было ближе всего к городу. «Старостой» был Македонский. Когда узнали об этом все стали спрашивать: «Не потомок ли того самого?» Естественно, это было просто совпадение. Их городишко был тихим местом. Все жители существовали здесь мирно, без проблем. Мертвецов тоже особо не видно. Бывает убьют одного за день, максимум двух и всё. И лично его, Гошу, это устраивало. А вот Катю нет. Она каждый раз куда-то мчится, лезет, рискует. Никита её даже запирал. Дважды. Выдохнув и пустив облако пара, парень продолжил свой путь.       В поселении жило около ста пятидесяти человек. Сто пятнадцать из них китайцы. Есть ещё шесть похожих деревенек, за Амуром. В их «убежище» проживало всего двадцать два ребёнка. Семьдесят три женщины. Мужчины в лагерях не считались. Китайцы считали, что мужчина, как кормилец, должен обеспечивать свою семью и поселение, а в нынешние времена можно умереть за первым поворотом. Так зачем переводить и без того редкую бумагу? Кто-то был с этим согласен, кто-то протестовал. Сам Гоша был рад, что женщинам ограничили возможность делать вылазки. Не потому что он считал, что они не справятся. Нет. Просто Катя уже совсем скоро перестанет быть ребёнком. А она уже рискует. Кого он обманывает. Это девчушка может находить неприятности, банально зевнув по дороге. Решив хоть немного посидеть с сестрой друга, Гоша направился к отцу Кати и Миста. Подойдя к дому, парень постучал в дверь. — Здравствуйте, Филипп Иванович, — сказал он, когда мужчина отворил ему дверь. — Я думал пойти с Катей на стрельбище, потренировать её немного. — Что? — удивлённо переспросил тот. — А она разве не с тобой? — А должна? — теперь начал волноваться Гоша. Только этого не хватало. — Она ушла часа четыре назад, сказала ты предложил посидеть немного, опробовать себя в оказании первой помощи.       Гоша отвернулся и осмотрел округу. Её русой макушки не было видно среди остальных жителей. — А лук? Она брала лук? — Да… Да, кажется, брала. — Она наверняка где-то за стеной… — Тогда пойдём её искать! — Погодите, Филипп Иванович, — притормозил мужчину Гоша. — Я пойду разыщу её. Вы останьтесь, пожалуйста, здесь. Она может вернуться. — Пусть Терентий останется! — У него сегодня вылазка в одиннадцать, — ответил Гоша. — Она может прийти, пока нас нет. — Хорошо, — сдался Филипп Иванович. — Найди её, хорошо? — Я обещал Мисту и вам. Я найду её, не переживайте.       Гоша выбежал из дома и побежал к себе собираться в город. На Терентия и Сашу полагаться сейчас было нельзя — они были на вылазке за новогодней елью, Женя охранял периметр до конца дня. Забежав в дом, Гоша схватил рюкзак, закинул туда аптечку, запас еды и воды на дня три на двоих, небольшую верёвку из паракорда. Подобрав ножи и закинув арбалет за спину, Гоша вышел из дома, а через пять минут бега — за стены поселения.

***

      Вынув болт из черепа мертвеца, Гоша продолжил свой путь. Хабаровск был разрушен. После падения власти всеми силами пытались защитить города. По радио говорили, что Хабаровск как никак является столицей Дальнего Востока и этот город имеет важнейшее значение в будущем страны. Но он пал. Как и все другие.       В доме напротив жил сам Гоша. Небольшой пятиэтажный дом. Ему он всегда нравился, хоть причин и не было. Хрип.       Вскинув арбалет, Гоша осторожно пошёл в сторону звука. Обойдя забор, он увидел очень знакомого ходячего, заваленного всяким мусором. Это был Немой. Или Безымянный. У него не было имени. Простой бездомный, который не смотря на своё положение всегда ко всем был добр, хоть и не мог сказать об этом. Этот человек однажды сторожил не запертый гараж отца Гоша, отгоняя других бездомных. Гоша и Мист как-то даже пытались найти о нём информацию в библиотеках, в полиции и даже в роддоме. Но все говорили, что или не знают его, или рассказывали о том, какой противный этот бездомный.       Вздохнув, Гоша вынул нож и вонзил его в затылок Немого. Он уже хотел пойти дальше, но его привлёк укус на его шее. Ему было не больше часа. Присмотревшись получше, Гоша увидел в завале мусора труп ходячего, тоже свежий. Тогда парень стал разглядывать землю, вдруг Катя была где-то здесь? И всё-таки он везунчик. Здесь были отчётливые маленькие следы на снегу. Это могла быть и не Катя, но много ли в городе осталось людей с таким следом. Да и её подошву Гоша запоминал специально, это определённо она.       Немедля ни секунды, Гоша помчался по следам. Головёшкин бежал без отдыха. Несколько раз он поскальзывался на снегу, вяз в нём. Но холода не было. Благо ходячие от мороза толком двигаться не могли. В один момент следы пропали. Гоша остановился. Как пропали? И правда пропали. Но им пришла замена. Большие взрослые следы. Им около пятнадцати минут. Прикоснувшись к ним, он почувствовал что-то металлическое. Нож. Её нож. Посмотрев вперёд, Гоша увидел продолжение следа. Схватив ножик, Гоша продолжил погоню. — Как думаешь, куда нас отправят дальше?       Приостановившись, Гоша тут же нашёл укрытие. Арбалет был ещё заряжен. Аккуратно выглянув, он увидел, что там было два мужика на машине. С автоматами. Уроды. Точно прицелившись, Гоша выпустил стрелу и попал прямо в шею одному из них. — Паха! Паш, Паша! — закричал второй. Он полностью отвлёкся на мёртвого друга. Достав нож, Гоша подошёл к нему сзади и откинул в сторону. — Ах, ты урод! — Не больше, чем ты.       Только мужчина встал на ноги, Гоша вонзил в его локоть нож, а рукояткой второго ножа ударил противника по голове. — Блять! Ты поплатишься за Пашку! Урод! — кричал на него раненый. — Вы нашли девочку. С луком. Четырнадцать лет. Русая башка. — Ничего мы не находили… — только он это сказал, Гоша ударил его по лицу. — Ох, сука. Ты заеб… — нож в колено. — СУКА!!! — прорычал он. — Я жду ответы. — «Спартак»*! Двадцать четвёртый километр! Мы её нашли, отправили туда… — Наконец-то, — сказав это, Гоша вонзил ему в голову нож, оставив валяться на холодном снегу.       «Спартак»… Давно он там не был. Пора навестить их, а то расслабились. Найдя у первого трупа ключи, Гоша сел в машину и поехал на гору. Жаль, что при таких скверных обстоятельствах.

***

      Остановившись за два поворота до пункта назначения, Гоша вышел из машины и пошёл пешком. Сам горнолыжный комплекс ограждался лишь шлагбаумом на дороге и низким решётчатым забором. Но рассчитывать на то, что так всё и осталось не стоило. Это было действительно хорошее место для выживания и летом, когда снега нет, нужно было оградить его, а значит забор там есть и не маленький. Это напрягало. По дороге к ним идти — верная смерть. Остаётся идти по лесу, через снег. Раньше Гоша был рад, что ещё ноябрь выдал им добрые полметра снега. Но теперь, когда приходилось идти по снегу, где сугробы достигают высотой едва ли не два метра, это было самоубийственной задачей.       Но Гоше пришла идея. Сложив в карман куртки бинты и прочую медицинскую хрень, которая могла там поместиться, Гоша закопал свой рюкзак под снегом и организовал «могилку», проверив на месте ли арбалет и ножи. Это была простая палка в снегу и не больше, вряд ли кто-то что-то заподозрит. Оставив вещи, Гоша полез на дерево. Поднимаясь ветка за веткой, сучок за сучком, парень стал уставать. Всё таки раньше он этим не промышлял. Добравшись до толстой ветки, Головёшкин прополз по ней до другого дерева. И так дерево за деревом.       Пройдя уже пять деревьев, Гоша готов был упасть на снег, но по нему будет идти едва ли не труднее. Поэтому, посмотрев вперёд, он увидел сквозь деревья стену под три метра, но без охраны. Но до неё было ещё два таких же расстояния, как он прошёл. Собравшись, Гоша поудобнее перехватил арбалет и продолжил путь.       И вот до самой стены осталось метров семь. С ближайшего дерева не допрыгнуть, слишком далеко. Пришлось спускаться. Спрыгнув в снег, Гоша сразу почувствовал как белая материя засыпается ему за шиворот, что было довольно неприятно. Из снега в общем торчала только его голова. Правой рукой он рыл себе проход вперёд, а левой постоянно придерживал арбалет, чтобы не было никаких непредвиденных казусов.       Забраться на стену — было задачей не из лёгких. Но он справился. По всей базе ходили люди. Больше сорока точно. Спрятавшись за зданием, которое раньше было горнолыжной школой, Гоша посмотрел в окно. Её видимо переделали в охранный пункт. Обойдя школу со стороны, Гоша увидел прокат. Главным зданием служит или он, или столовая, больше нечему. Благо на бывшей парковке остались машины, за которыми можно спрятаться. Что очень скоро пригодилось. — Эй, парни! — крикнул один. — Вы слышали? На улице нашли девочку! — Ну и? — спросил один. — Мало девочек сейчас в одиночку путешествуют? — С луком, полным запасом стрел в аккуратном колчане, едой и водой ровно на два дня? — уточнил первый. — Будто отмерял кто-то. Да и не похоже, что у неё были проблемы с этим, не была она оборванкой. — Хочешь сказать, что где-то здесь есть ещё группа? — удивлённо ахнул третий. — Ну, выходит, что так, тугодум, — проворчал четвёртый. — Так отставить! — рыкнул первый. — Берите машину и разведайте всё! Приказ командования!       Теперь эти трое направлялись к той машине, за которой прятался Гоша. Осмотрев территорию, Головёшкин не увидел никаких признаков опасности, и затаился. — Вань, садись за руль. — А ты что? — Да я пригубил немного, сейчас ещё в лес уеду. — Лады.       Первые двое уже успели сесть в машину, третий же обходил её спереди, чтобы сесть за руль. Поэтому, пока он обходил с одной стороны, Гоша обошёл с другой. Тихо и мирно.       Эти трое уже уехали, а Гоша в это время перебежал за общественный туалет, чтобы скрыться от лишних глаз. Как назло, сюда подходил человек, которому парень рад не был. Он открыл дверь и зашёл в туалет. Гоша в это время достал нож и чуть выглянул из укрытия. Дождавшись его, он взял мужчину в захват, зажав его рот рукой, а нож приставил к горлу. — Дёрнешься или крикнешь — оставлю обращаться, — прошипел Гоша. — Где девочка? — Ты о лучнице? Я тебе не скажу, уродец…       Опрокинув его на снег и сажав рот рукой, Гоша вонзил ему нож в бедро. Закрытый рот, к счастью, заглушил крик достаточно. — Ублюдок… — просипел он. — Прокат… — Спасибо, — сказал он и вонзил нож в горло.       Скинув труп в выгребную яму и скрыв следы крови снегом, Гоша продолжил путь к прокату. Это место он знал достаточно плохо. Редко когда он и команда ходили в прокат, даже греться они шли в школу. Но короткий осмотр периметра показал дверь для персонала.        Холод уже мучил руки и ноги, хотелось просто войти и согреться, но разум говорил другое, и Гоша был с ним согласен. Посмотрев сквозь скважину двери, он увидел двух людей, рубящихся в карты. Зарядив арбалет и взяв в ту же руку нож, что было несколько неудобно, он открыл дверь. Сделав это, Гоша выстрелил в первого и, быстро переложив арбалет в левую руку, метнул нож во второго. Забрав снаряды, он поднялся по лестнице, что располагалась рядом.       На втором этаже оказался склад оборудования: лыжи, палки, ботинки, шлема. Проведя пальцем по кантам лыж, парень остался доволен их остротой. Снова приготовив арбалет, Гоша выставил его вперёд, чтобы быть готовым к опасностям. — Что будет с девочкой? — раздался за следующей дверью женский голос. — Ничего серьёзного, — отвечал ей мужской бас. — Поспрашиваем её немного и всё. — Спасибо, пап. Она мне очень понравилась.       Звуки шагов отдалялись всё дальше, а Гошу всё не терпелось зайти, но вскоре, после того как перестал слышать их шаги, он вошёл дальше. Там был довольно продолжительный коридор, а в конце дверь, за который были звуки. Каков шанс, что здесь они носят оружие, кроме ножей? Довольно высок… Но шампанского хотелось**. Пройдя по коридору и проверяя другие двери, где не нашёл никого и ничего, он вошёл в последнюю и аккуратно поставил арбалет в угол, доставая ножи. — Мы заключим с ними мир и будем вести торговлю, — говорил тот же голос. Это был мужчина лет сорока, с уже довольно поседевшими волосами и глубокими морщинами. Глаза не метались из стороны в сторону. Одет он был, как и все сейчас, по-зимнему. Голос звучал дружелюбно, но Гоша прямо-таки ощущал его фальшь. Во всём помещении было десять человек, считая мужчину и его дочь и не считая Гошаа. Его никто не видел, кроме девушки. Ей было лет семнадцать, низкого роста, блондинистыми волосами и серыми глазами. У неё было круглое лицо, коротенький носик и еле заметные веснушки на лице. — Пап…       Поняв, что вся его операция может пойти коту под хвост, Гоша рванул вперёд, приставляя левой рукой нож к горлу мужчины, а второй взял в захват, предварительно выхватив его пистолет с глушителем из кобуры. — Всем бросить оружие! Иначе вашему товарищу перережут трахею! — Пап! — Стой на месте, Сонь, — спокойным голосом говорил мужчина. — На что ты надеешься? На то, что перережешь нас всех? Скольких уже грохнул? — Ты шестой, если тебе интересно, — как будто между фраз говорил парень. — Где Катя? Где моя сестра?! — тут он даже не врал. Миста он уже давно считал братом, а значит и Катя ему сестра. Вот только Мисту тут не везёт, ведь тогда его сестрой является и Лиза… Но сейчас не об этом. — Мы её не тронули, — улыбнулся мужчина. — Тебе самому-то от своей лжи не противно? Я повторю: — Гоша уже сильнее надавил на нож и с шеи незнакомца потекла струйка крови, — где моя сестра?! — Папа же сказал, что с ней ничего плохого не случится, — заговорила Соня. — Виталий Семёнович, вы только скажите… — заикнулся солдат с пистолетом. — А, вы ещё оружие не убрали? Знаете, в школе на уроках обществознания, я понял одну вещь: действие или бездействие рождают последствия, — на секунду Гоша убрал нож с горла Виталия, но лишь для того чтобы проткнуть ему плечо со стороны подмышки. — Блять!!! — крикнул Семёнович. — Опустите оружие! — Что, шутки кончились? — спросил Гоша.       Со стороны двери, в которую вошёл Гоша, раздались крики. Все испуганно заозирались, но двинуться с места не рискнули. — Пожалуйста… — на лице девушки появились слёзы. — Не убивай его… Пожалуйста… — Что с моей сестрой? — грозно спросил Гоша. — Она в порядке… — спокойно ответила Соня. — Катя наверху. — Приведите её и всё её снаряжение, — потребовал Гоша, но видя, что никто и не дёрнулся, надавил на горло Семёновича. — Прикажи! — Выполнять, — хрипел он.       Пара мужчин медленно поднялись наверх. В помещении сохранилась мёртвая тишина. Никто не двигался и не дёргался. Лишь Виталий Семёнович тихо постанывал от боли в плече. В конце концов София вышла вперёд с просьбой: — Позволь я перевяжу ему рану. Пожалуйста.       Гоша кивнул, и она потихоньку стала подходить вперёд. Когда расстояние было достаточно маленькое, Соня приняла отца и достала из ближайшего ящика аптечку. Гоша в это время навёл на неё пистолет, а сам мужчина предпочёл не дёргаться. Когда девушка приступила к работе, парень навёл на неё и её отца пистолет, а сам наблюдал за остальной «бригадой» этой банды. Скоро в дверь, из-за которой доносились крики, стали скребаться. — Кто там? — спросила она. — Ходячие, — коротко ответил Гоша. — Ты про холодных? — спросила она. — Почему «холодных»? — поинтересовался Головёшкин. — А какие ещё должны быть трупы? — Не говори с ним, Соня… — простонал Виталий. — Слушай, хрыч, — прошипел Гоша. — Мой друг, хирург, рассказывал мне о строении человека, в том числе и об артериях. И стреляю я хорошо. Выводы сам сделаешь или подсказать?       Виталий Семёнович замолчал, а его дочь наоборот набиралась уверенности. Взгляд Гоши постоянно метался из стороны в сторону, то на солдат, то на отца и дочь. — Папа же сказал, что мы не хотим причинить вреда. Ты это слышал. — Твой отец лгун, каких поискать надо, — прохрипел Гоша, облизнув сухие губы. — Он бы запытал её до смерти, а потом напал на наше поселение. Я таких уже встречал. — Он не такой! — Виталий Семёнович… — на этих словах в комнату вошли те двое мужчин. У одного в руках были лук, стрелы и верхняя одежда, а второй вёл саму Катю. Когда он увидел её он хотел охнуть, да вот только его опередила Соня. Её кофта и термобельё местами были порваны, где-то заляпаны кровью, а на лице видны кровоподтёки, разбита нижняя губа. И одно из ребер, возможно, сломано.       Без слов Гоша схватил Семёновича за шкирку. Кулаками он начал с неведомой ранее яростью разукрашивать его лицо, когда ему это надоело, он бросил его лицом вперёд в стену, схватил за правый локоть и сломал его в обратном направлении так, что кость прорвала кожный покров. В конце концов он бросил Виталия на пол и направил пистолет в лицо. Никто не нарушал тишину, кроме Сони забившаяся в угол и рыдая как маленький кролик. Но мужчина державший Катю не дёрнулся. Он достал нож и приставил нож к его горлу и наблюдал за его реакцией. — Пусти её. — Нет. — Пожалуйста… — рыдала Соня, — Оставь его… Оставь… Давай организуем обмен… Пожалуйста! — Заткнись, девчонка! — рыкнул мужчина. — Я смотрю, ты следующий по старшинству после… Виталия Семёновича. — Хе, да. — Повторю: пусти её. — А знаешь, что скажу я? Пошёл нахер.       Это была последняя капля. Гоша без предупреждения направил на нового лидера пистолет и выстрелил. Попав в голову, он бросил его в лицо другому рядом стоящему мужчине, по пути доставая ножи. На него набросились двое, но он запросто ушёл от атаки и вонзил ножи в головы. Вновь уйдя от атаки, правой рукой Гоша вонзил оружие в горло, а затем заблокировал другим удар мачете. Хозяин мачете уже хотел снова напасть, но нога парня уже ударила его в живот. Вот уже четвёртый и пятый тоже легли наземь от полоснувших их по горлу ножей. Неожиданно для него ему в лицо прилетает кулак, а после по лбу бьют чем-то твёрдым. Встав на ноги, но потеряв ножи, Гоша увидел, что на против него вышли с пожарным топором. Мужчина замахнулся, но Гоша ушёл в сторону и схватил его пальцами левой руки, ногти на которой он не стриг уже полторы недели, если не больше, и, буквально, вырвал глотку ублюдку. Схватив топор, он увидел, как кто-то с монтировкой шёл на Катю, но рывок и взмах топора сделали своё дело, отрубив уроду руку, а после располовинив голову. Восьмой решил попробовать побороться с ним голыми руками, но из этого мало что вышло. И последний девятый, хозяин мачете, занёс оружие для удара. Гоша не успевал увернуться. И блок поставить тоже. Но тихий и, судя по всему, смертоносный звук заставил мужчину свалиться замертво. Это оказалась Соня с пистолетом отца. — Спасибо, — со вздохами сказал Гоша, но Соня пистолета не опускала. Кивнув, Гоша бросил топор на пол и стал ждать приговора. — Я убил его? — Он ещё жив, — стальным голосом ответила она. Гоша даже не подумал, что она так может. — Так убей меня. Только её отпусти.       Она набиралась решимости. Ей не приходилось убивать людей. И тем более пытать. Гоше всегда казалось, что второе труднее. Одно дело просто бить человека. Просто причинить боль. Но конкретно пытать. Сейчас он не мог объяснить в чём разница. Но он её осознавал. Неожиданно для Гоша и для Сони, за руку, в которой девушка держала пистолет, взяла Катя, будто успокаивая. Соня посмотрела в её глаза и закивала, а после опустила пистолет. — Гоша! — обрадовалась Катя и побежала в объятья.       Обняв девочку, парень будто бы расслабился. Вот она, живая. Всё с ней хорошо. И в порядке. Относительном. — Как ты? — спросил он, обхватывая руками её лицо. — В порядке, почти. — Когда они это сделали? — Когда вдвоём пришли за мной, — ответила она. Почему-то Гоша только сейчас осознал, что называть её «девочка» как-то неуместно. Она стала старше. — Эти ублюдки только побили. — По губам давно получала? — ухмыльнулся Гоша. — Недавно, как видишь, — улыбнулась она в ответ, показав на разбитую губу. Но после её улыбка ушла, и девушка обернулась на Соню и Семёновича. — Мы же поможем им?       Гоша удивился. Это ли Катя? Неужели до неё дошло, что нужно научиться различать хороших и плохих людей? Но он не мог дать положительный ответ. — Боюсь, что нет. — Но почему? Ты сам говорил, что нужно помогать людям! Что нельзя просто так убивать людей! — Нужно помогать. Нужно. Но этот человек, — Гоша кивком указал на Виталия, — он слишком опасен. — Тогда суд над ним свершит Совет!       Это был вариант. Совет как правило состоял из старейшины и глав общественной жизни. Лиза является директором их маленькой школы. Если что, у него есть рычаг давления. — Тогда я не вижу проблем. Давай окажем тебе и ему помощь, — неожиданно один из мертвецов начал хрипеть, — но перед этим я добью этих уродов.       Катя отошла к Соне и Семёновичу. Гоша же добивал мертвецов, которые уже стали обращаться. Ему не нравилась эта идея. Но они хотят вернуть цивилизацию. Сделать её лучше. А ведь были психи, которые после тюрьмы становились, если не адекватными, то поадекватней.       Закончив, он подошёл к травмированным. Рука Виталия Семёновича уже была вправлена и зафиксирована, горло перевязано, а он даже его крика не услышал. — Что ж, — вздохнула Соня. — Руки ты ломать умеешь. — Это не трудно… — Да, знаю, — кивнула она. — Я здесь медсестрой была. — Это место ещё живо. — Четырнадцать мертвы. Ещё двое уходят. Я не думаю, что они протянут. — Скажи, ты честно не знала, что твой отец… — Он никого не собирался убивать. — Нет, Сонечка, собирался, — прохрипел Семёнович. — Я хотел этого. Это место мы тоже отобрали. Тут было тринадцать мужчин, семеро из них ранены. Ещё пять женщин и восемь детей.       Соня смотрела на отца с болью. Она поверить не могла, что это правда. Из глаз полились слёзы обиды. — Как? — тихо спросила. — Как?! Ты лгал мне! Ты… Ты!       Дальше продолжать она не могла. Соня просто упала на колени, закрыла лицо руками и зарыдала. Катя медленно подошла к ней и обняла девушку. Вернув ножи и арбалет на место, Гоша взял в левую руку топор. Подойдя к Семёновичу, он протянул ему левую руку, за которую он охотно взялся. — Гоша… Твоя голова… — обратила внимание Катя. — А что с ней? — поинтересовался он.       Достав антисептик, салфетку и пластыри, Катя посадила Гоша, на удобный ей уровень и стала залечивать рану, нанесённую, когда его ударили рукояткой топора. — Ауч, — зашипел Гоша. — Терпи. — Да терплю. — Ты же не успел сменить решение? — Пока нет. Совет и вправду во всём разберётся, если будет нужно.       Когда они закончили, Соня уже более менее успокоилась и стояла поодаль от отца. Гоша встал с пола и оглядел их. — Есть идеи, как выйти отсюда без боя? — Дадим тебе маску и скажем, что решили вернуть Катю обратно, взяв машину, — ответил Виталий. — А Соня сама попросилась. — А твоя рука? — спросила она. — Поскользнулся, упал, перелом, — просто сказал мужчина. — Ну что же, идём? — Погоди, вот маска, — Виталий протянул ему обыкновенную лыжную маску. Понюхав её на всякий случай, Гоша одел её и накинул сверху капюшон куртки.       Выйдя из проката, Виталий Семёнович и Соня пошли вперёд, а Гоша «конвоировал» Катю. Люди не особо удивились им, судя по всему. Открыв хороший пикап, Виталий открыл водительскую дверь, а сам сел на место штурмана. Катю и Соню было негласно принято посадить на задние сидения. Сев в автомобиль, Гоша отложил арбалет в сторону, завёл машину и поехал к выезду. С охраной тоже проблем не было, стоило им увидеть лицо Виталия Семёновича, никто даже не обратил внимание на его руку. Доехав до второго поворота, Гоша остановился и выкопал рюкзак, сел в машину и перекрыл дорогу, чтобы выехать было труднее. Отдав рюкзак Кате, он сел за руль и продолжил свой путь.

***

— Как думаешь, я ему понравилась? — спросил голос.       Воспоминания показали как Гоша и Катя, Петя и Терентий, Лиза и Филипп Иванович, Саша и Женя, Соня и Виталий Семёнович наряжали ёлку на центрально площади. Праздновали Новый год в одном доме за одним столом. — Не знаю, — отвечает другая. — Он же ушёл не из-за тебя. — А может из-за меня… — Ты ему даже признаться не успела.       На следующем воспоминании было видно как всей своей «не взрослой» компанией играли в правду или действие. Гоше выпало поцеловать в щёку Соню. Та быстро покраснела после этого и спряталась в волосах. — Он ушёл из-за моего брата. — Я бы могла задержать его… — Ты была в другом городе…       Воспоминания прерываются и показывают реальное время. Зима по-прежнему холодит как не в себя. Термометр показывает минус тридцать пять по Цельсию. Домики стоят не шелохнувшись, а люди спешат по домам к своим семьям. С лица Сони сползла слеза. От встречного морозного ветра ли или от тоски, она не знала. — Это гиблое дело. Его экспедиция окажется провальной. Я знаю это. Мист давно мёртв. — Ты не можешь знать этого, — тихо ответила Соня. — Нет доказательств того, что он мёртв. — Как и доказательств того, что он ещё жив, — вздохнула Катя. — Ладно, по глотку и спать. За Новый год! — улыбнулась она, подняв банку самогона. — За Новый мёртвый год, — грустно улыбнулась она.

***

— За Новый мёртвый год…       Сказал мужчина лет двадцати шести, смотря на фотографию со своей компанией. Старой и новой. На одной был Мист, на другой — нет. На одной была Соня, на другой — нет. Почему-то это казалось ему выбором. Но он надеялся, что он сможет сохранить и одного, и другую. — Георгий, будешь? — спросил мужчина в яркой рубашке, треся бутылкой вина. — Да, конечно. — За Новый год? — За Новый мёртвый год…