Патронус

      — Я не хочу становиться человеком, — без сожаления сказал Гарри, зная, что хозяйка никогда не решится на это. — Ты всегда поступаешь правильно и обдуманно, Гермиона. Поэтому теперь не совершай глупости, о которой пожалеешь, — он обругал себя за провокационный вопрос: «а ты хочешь?», он должен не провоцировать, а поддерживать её. Тягучее серебро сжалось в грудной клетке, вызывая желание повернуть время вспять и не произносить этих слов.       Кивнув головой, девушка отвела глаза от патронуса. Ещё одна грань его характера оказалась слишком человечной. То, что Гарри не осудил её, не расстроился и не стал выпрашивать шанса на жизнь среди людей, поразило и обезоружило гриффиндорку. Он слишком хорошо её знал, не собирался переделывать, пытаться поменять или давить на неё.       Он всегда на моей стороне.       Ещё одна его грань. Как бы Гермиона ни убеждала себя, что патронус выполняет своё предназначение, внутри саднило от собственной трусости. Ведь на самом деле ей хотелось, чтобы хоть на короткое время он стал человеком.       — Я не хочу становиться человеком, — настойчивее произнёс Гарри, улыбнулся и свесил ноги, качнувшись на каминной полке, будто на качелях. Враньё даётся нелегко — впервые понял Гарри. Может быть, тогда, имея плоть и кровь, он бы осознал, почему различает чувства хозяйки при том, что его собственные были глубоко сокрыты, как лежащий снег внутри стеклянного шара. И то единственное чувство к Гермионе, что позволяло ему притронуться к завесе своих эмоций, было ему непонятно. Патронус сожалел, что это не любовь, ведь он не чувствовал того, что чувствовала Гермиона к Рону. Иногда парню казалось, что он сродни паразиту, питающемуся эмоциями девушки: Гарри жаждал ощутить внутри всё то, что подвластно человеку, но только не в ущерб хозяйке. — Ты должна отдохнуть! Я пойду, моя прекрасная госпожа, — дерзко улыбнулся парень, вновь возвращая себе уверенность и спокойствие. — Снейп сочтёт за оскорбление, если завтра на его уроке ты начнёшь зевать.       В отличие от согласного кивка Грейнджер, Джинни разочарованно заскулила и затрясла руку подруги, умоляя оставить патронуса.       — До встречи, Гарри, — пересохшими губами шевельнула девушка, испытывая смущение от взгляда, направленного только на неё.       Слишком человечный. Слишком много вызывает эмоций. Заставляет думать о непозволительных глупостях.       — Пока, серебряный красавчик, — наигранно громко вздохнула Джинни, показывая своё недовольство Гермионе, и послала воздушный поцелуй парню.       Патронус только ухмыльнулся и, в последний раз посмотрев на хозяйку, растворился в воздухе, унося с собой её нахлынувшие эмоции. И вновь последнее, что увидела девушка — улыбку, вызванную у парня чем-то приятным.       — Все в школе знают, что твой патронус — человек! — возмущённо взмахнула рукой Джинни и плюхнулась на мягкий диван. Она сдвинула на переносице рыжие брови от напускной обиды. — Одно лицо Дамблдора чего стоило! — внезапно хохотнула Уизли, вспоминая обескураженного директора. — Про Снейпа я вообще молчу! Я думала, он побледнеет ещё больше! Хотя потом он стал как бы мягче к тебе относиться… Кстати, ты тогда заметила, что…       — Представляю их лица, если они узнают, что я оживила своего патронуса, — Грейнджер задумчиво коснулась пальчиками подбородка, пропуская следующие слова Джинни мимо ушей. Она задумалась, кто бы из профессоров встал на её сторону или защиту, решись она на такой дерзкий эксперимент. Хагрид? Однозначно, но он не тот, чьё слово многое значит для большинства. МакГонагалл? Гермиона понимала, что, будучи её любимицей, в случае провала сможет уговорить женщину смягчиться и заступиться перед директором.       Вновь громко вздохнув, Джинни потянулась и зевнула, поняв, что уже несколько минут говорит в пустоту.       — Надеюсь, во сне мне приснится твой красавчик-патронус, — мечтательно захлопала ресницами рыжеволосая девушка и положила голову на плечо подруги.       «Вот именно, мой», — по-собственнически подумала Грейнджер, уверенная в собственных словах.       — Утром расскажешь, — улыбнулась она. И девочки, недолго думая, отправились спать.       Всю ночь из головы не выходили слова младшей Уизли. Гермиона понимала, что Гарри нельзя оживлять, но интуиция подсказывала, что это нужно сделать, ведь с последующим преображением Гарри должно произойти очень важное событие. Ворочаясь в кровати, она боролась с желанием поддаться внутреннему чутью и соблазну коснуться патронуса по-настоящему. С этими мыслями она погрузилась в дрёму.       Последующие несколько дней Грейнджер с тревогой обдумывала последствия её эксперимента для Гарри. Она потребовала у Джинни старую, потрёпанную книгу с заклинанием, как на короткое время оживить магическую сущность, решив для начала самой всё досконально изучить. Для превращения требовалось две вещи: зелье и полнолуние. Изучив перечень ингредиентов отвара, девушка поняла, что только с полнолунием не будет никаких проблем.       Всё это время Гермиона не призывала патронуса, чувствуя стыд за свою нерешительность. Как бы она себя ни оправдывала и ни приводила здравых домыслов на этот счёт, ничего не помогало. Теперь, по вечерам, она начинала тосковать по Гарри. И это холодное тягостное ощущение не прогоняли ни подруги, ни учёба. Лишь недолгая встреча с Роном немного скрасила её одиночество.       Ещё через пару дней Гермиона окончательно решилась на дерзкий шаг. Теперь она боролась с отчаянием. Единственное, что было у неё в арсенале — растущая луна, несколько подпольно выторгованных у других студентов ингредиентов и собственная кровь. К её удивлению и недовольству, подпольным поставщиком редких зелий и недостающих компонентов был человек, с которым она вообще не общалась. И если Джинни взяла на себя переговоры с «подпольным торгашом», чтобы договориться о недостающем веществе, то Грейнджер — страховку от нежелательного наказания или того хуже — исключения из школы.       С нетерпением дождавшись утра, она вскочила с кровати и помчалась к тому, кто, как она предполагала, станет её поддержкой. На удивление, профессора не пришлось долго уговаривать.       

***

      — Гарри, я хочу, чтобы ты стал человеком! — она постаралась придать голосу уверенности, боясь получить его отказ.       Вечерний, укрытый первым снегом сад, как всегда, пустовал в этот короткий перед ужином час, и Гермиона, без опасений быть подслушанной, могла свободно общаться с патронусом.       — И кто станет нашим покровителем, моя решительная госпожа? — на фоне белого снега, казалось, что дымка, которой он был окутан, меняла цвет от серебряного до сине-сиреневого. Размытый, как после дождя, силуэт не позволял хозяйке рассмотреть выражение его лица, различить жесты. Только бодрый уверенный голос парня позволил облегчить тревожное состояние девушки.       — Слизнорт заступится за меня перед Дамблдором в случае, если нас обнаружат, — перешла к делу Гермиона.       — Если у нас получится, — поправил её Гарри. — Он же не будет тебе помогать «очеловечивать» меня?       — Нет, конечно. Я сделаю это без его помощи, — от самоуверенности она расправила плечи, — но коллекционер редких талантов заверил меня, что заступится перед директором. И я верю ему, — она сощурилась, всматриваясь в силуэт патронуса. Машинально поймала подхваченный ветром выбившийся локон и заправила его за ушко.       — С зельеварением у тебя есть некоторые сложности, Гермиона, — заметив, как девушка хмурится, недовольная его замечанием, Гарри решил вернуться к этому вопросу позже. — Значит, он ждёт, что ты оживишь меня, и непременно придёт проверить результат.       Она кивнула, полностью поддерживая его догадку.       — Он оценит мою изворотливость.       Гарри рассмеялся, качая головой. Серебряные искры наконец обрели чёткие очертания, и Гермиона невольно залюбовалась, увидев его неизменно-уверенное в себе выражение лица. Сердце радостно отозвалось на бархатный смех бестелесного парня, внутреннее тепло загасило одолевавшую ранее тревогу. С Гарри она чувствовала себя решительной и смелой.       — Да, лучше подойдёт находчивость, — улыбнулась она, вглядываясь в его глаза, — и дипломатию. — Гермиона встрепенулась, ловя себя на мысли, что ищет его похвалы и восхищения.       — О-о, — усмехнулся патронус, — и кто твой ассистент, моя дорогая госпожа?       Девушка поджала губы, вспоминая того, кто станет её помощником.       — Сейчас увидишь, Гарри.       

***

      Соглашаясь на помощь подруги, Гермиона не ожидала, что одним из благодетелей станет слизеринец Блейз Забини. Грейнджер знала, что он очень умён, но на удивление отстранён и замкнут, несмотря на своенравную и впечатляющую компанию Малфоя. А ещё ходили сплетни о его родственных связях со Снейпом. Самой Гермионе в это верилось с трудом, она из достоверных источников знала, что профессор боготворит свою красавицу жену Лили и никогда бы не изменил ей. Но как бы сказал её патронус: «Каждый из нас хранит свой тайный грех. И чем он старее, тем сильнее проедает душу».       Вот уже несколько минут Забини внимательно всматривался в патронуса Гермионы. И если Гарри никак не выказывал своих эмоций, то Грейнджер с трудом удавалось неприкрыто въедаться недовольным взглядом в лицо слизеринца. Её начинало раздражать его долгое молчание и сощуренные в хитрой задумчивости глаза.       — Что ж, Грейнджер, — Забини сделал медленный вдох и выдох. Гермиона невольно постучала носком ботинка по снегу, пытаясь не выказывать нетерпения. Когда слизеринец покосился на её ботинок и растянул губы в довольной улыбке, она выпрямилась и еле выдавила из себя вежливую улыбку.       — Перестань нервировать её, — настойчиво, но спокойно потребовал Гарри, — ты ведь всё обдумал и принял решение, — его тон заставил брови Забини приподняться. Он не сводил глаз с диковинного патронуса и согласно кивнул, стерев с лица все эмоции.       — Это не бесплатно, — ответил Блейз, повернувшись всем корпусом к Гермионе, собираясь вести с ней диалог. Гарри парил за его спиной, осматривая темнокожего парня.       — Правда? — съязвила девушка. — А я была уверена, что слизеринцы любят заниматься благотворительностью.       Забини оценил её шутку, даже не поскупился на улыбку. Гермиона мельком глянула на Гарри, который одобрительно подмигнул ей.       — Браво! Моя храбрая госпожа, — одними губами прошептал патронус.       — Одно из двух, — деловито произнёс Забини, — либо вы ищете другого помощника, недостающие ингредиенты и ждёте следующего полнолуния, кстати, с ним всё намного проще, — при этом замечании Гермиона еле сдержалась, чтобы не закатить глаза, — либо после превращения патронуса в человека ты позволишь взять у него пять миллилитров крови.       — Что? Нет! — возмутилась Грейнджер.       — Это будет твоей платой, — так же деловито продолжил Блейз. — Ты же не думаешь, что мой бизнес процветает по доброте сердечной?       — Нет. Но… — она взглянула на Гарри, и тот кивнул ей в знак согласия. Девушка не хотела, чтобы кто-то приближался к её патронусу, но теперь отступать было глупо. — Почему кровь? Его кровь.       — Для исследования, — нехотя ответил Блейз, ему вновь посчастливилось заполучить что-то поистине полезное и уникальное. Он мог бы пойти на шантаж, но кто даст гарантию, что эта маглорождённая зазнайка со временем не найдёт себе другого сообщника. — С ним ничего не случится. Уверяю! Я никогда не совершаю оплошностей! — Гермиона искренне завидовала уверенности Забини, что не позволяла хоть на каплю усомниться в нём. Он протянул ей руку для пожатия.       Гриффиндорка не имела права сомневаться, и несмотря на то, что Гарри вновь кивнул ей, подбадривая, она боялась своим безумным экспериментом навредить патронусу.       — Максимальный риск — он не превратится в человека, — заверил Блейз.       — Хорошо, — решительно подняла голову Грейнджер, стараясь не выдать своих колебаний, — я согласна, только… никто не должен знать.       — Естественно, никто! — серьёзно подтвердил Забини, едва слышно фыркнул, оскорблённый её замечанием, — это в моих интересах.       Они закрепили уговор рукопожатием, и Гарри с разрешения хозяйки удалился, чтобы лишний раз не привлекать внимания любознательного слизеринца. Ребята остались обсудить все подробности сделки и правильность приготовления зелья. Ей не очень хотелось говорить об этом с Забини, но нужно было ещё раз убедиться в минимизации рисков для Гарри.       

***

      На приготовление зелья у Гермионы ушла почти вся ночь. Несмотря на это, весь следующий день и вечер она чувствовала себя необычайно бодрой и взволнованной. Поддержка Джинни оказалась как нельзя кстати. Именно она посоветовала «оживить» Гарри в Выручай-комнате. Уизли почти не расстроилась, что при первом превращении патронуса останется в комнате девочек на «всякий случай». По крайней мере, Гермиона уверила её, что для близкого знакомства с парнем у неё в запасе будет ещё два-три дня.       Как только девочки-соседки уснули при помощи волшебного чая Джинни, Гермиона ушла в Выручай-комнату. На удивление, она оказалась уютной, только заставленной множеством книжных стеллажей, как в библиотеке. Порадовало, что в центре, как и в гостиной Гриффиндора, находился большой камин, такой, как любил Гарри, и небольшой диван.       До часа, когда луна должна войти в полнолуние, оставалось несколько минут. Из большого кармана кофты она достала флакон с тёмно-зелёным зельем, что с каждой минутой становилось светлее. Ощущая, как пальцы отзываются на внутреннюю дрожь, Гермиона вновь сунула отвар в карман. Она прикрыла глаза, приятные воспоминания оказались медленнее патронуса, чья готовность появиться была проворнее и быстрее. Внутреннее ликование оповестило юную колдунью, что вот-вот, сотканный из миллионов серебряных пылинок, появится Гарри.       Связь. Чем больше он проводил времени с хозяйкой, тем отчётливее чувствовал, когда ему нужно появиться. Густая субстанция его энергии откликалась на первое желание Гермионы увидеть его.       — Экспекто… — от охватившей сознание радостной волны можно было задохнуться, — патронум!        Он явился перед ней слишком близко — лицом к лицу. Настолько близко, что казалось, касается её. Неловкость и смущение заставили её качнуться назад.       — Пора, Гарри, — она сунула руку в карман, избегая взгляда настойчивых глаз, достала заветный флакон и карманные часы. — Последний ингредиент, моя кровь, там, — она глянула на светлеющее переливающееся зелье и минутную стрелку.       — Смелее! — улыбнулся патронус, касаясь полупрозрачными пальцами её ладони.       Судорожно втянув побольше воздуха, она аккуратно откупорила флакон и поднесла его к губам Гарри. От волнения звук размеренно щёлкающей секундной стрелки напрягал слух, заставлял дрожать руки. Гермиона поила патронуса зельем, видя, как светлая жидкость впитывается в его серебряное тело, делая своё дело.       Через три щелчка Гермиона заворожённо всматривалась, как Гарри приобретает человеческий облик: от губ до кончиков волос и пальцев. Девушка смогла отличить надетую на него тёмно-синюю рубашку, жилетку и тёмные брюки. Гарри с любопытством рассматривал свои ладони, сжимая и разжимая их. Запустил пальцы в волосы, изучая их жёсткость. Самым важным оказалось узнать реакцию Гермионы. Он посмотрел на неё — девушку, что на короткое время решила показать ему новую сторону жизни. С короткими выдохами восторга патронус растягивал в улыбке пухлые губы, ловя мимолётные эмоции хозяйки. Он должен знать о её чувствах, не пожалела ли она?       Радость, облегчение, торжество. Гермиона прижимала руки к груди, не веря в собственный успех — у неё получилось! Как она смела в себе сомневаться? За поблёскивающими очками она увидела зелёные глаза. Глаза, что сейчас по-новому всматривались в её лицо, ласкали её кожу без касаний и безмолвно восхищались её умом, красотой, храбростью. И в этот миг время замерло. Между ними осталась черта, которую нужно было перейти, чтобы ощутить реальность предоставленного шанса. Сделав шаг к ней навстречу, Гарри замер, провёл ладонью по лицу, ощущая жар смущения, слушая грохот сердца в груди и отчего-то невозможность вздохнуть. Гермиона хихикнула, чувствуя небольшое торжество над парнем, скрывая дрожь в коленках и неловкость близости. Теперь она видела его эмоции, и они определённо радовали. Её шаг навстречу. Доля секунды, рука Гарри застыла в сантиметре от неё, он напрягся, казалось, что-то учуял. Обеспокоенный взгляд устремился куда-то за спину девушки. Первое, что пришло в голову — нас нашли, поэтому она опасливо повернулась в ту сторону, куда смотрел патронус.       — Я… я уже был человеком! — дыхание Гарри участилось, зрачки расширились, на лбу выступили капельки пота. Он ощутил, как на него наваливаются давно забытые воспоминания и пережитые события. — Я чувствую его в Хогвартсе.       — Что с тобой? — Гермиона перепугалась, вытянула руки, не решаясь коснуться парня, при этом готовясь поддержать его, если ему станет плохо, — кого ты чувствуешь?       — Человека, что убил меня, — в приступе удушья прохрипел Гарри. Коротко вскрикнув, он схватился за сердце и согнулся пополам.       — Гарри! — заволновалась девушка, испугавшись за патронуса.       Едва Гермиона коснулась парня, её ослепила яркая вспышка. Тысячи клубящихся серебряных искр замерли в воздухе и медленно посыпались на волосы и одежду колдуньи. Она судорожно хватала руками воздух там, где только что был патронус, сердце эхом отдавалось в ушах, выбивая звуки страха и тревоги.       — Гарри! — закричала Гермиона, всматриваясь в пустоту. — Гарри! — боль и отчаяние исказили девичье лицо, она всхлипнула, проклиная свой выбор сделать патронуса человеком. — Гарри!