Свет Рождества

Лунный свет заливал комнату, освещал и серебрил кружащиеся крупные снежинки за окном, что сыпались, не переставая. Они почти сразу таяли, едва коснувшись земли, но все равно дарили ощущение надвигающегося праздника. Влад поднялся на ноги, потянулся всем телом. Засиделся сегодня за работой, даже не заметил, как стемнело. Убрав бумаги в стол, уверенно зашагал к выходу из кабинета, твердо намереваясь больше не работать до самого Рождества. Только выйдя в коридор, уловил едва слышимые звуки музыки, исходящие из большого каминного зала. Тепло улыбнувшись, направился туда, сунув руки в карманы. — Last Christmas i gave you my heart… — послышалось из-за двери. Лайя подпевала музыкальному центру, и Влада заволокло нежностью и тихой радостью от звуков ее беззаботного голоса. Как же ему не хватало всей этой праздничной суеты, песен и простых человеческих радостей. И любимой рядом. Это — первый год после шести сотен лет, когда он пытался освоиться в мире заново, после того, как Лайя спасла его от участи заложника темного контракта. И это Рождество обещало стать самым незабываемым за долгие годы. Просто потому, что теперь он больше не одинок. — This year to set me from tears i'll give it to someone special… — продолжала напевать Лайя, и Влад приоткрыл дверь. Оперся плечом о косяк, скрестив руки на груди. Огромный вязанный свитер, доходящий Лайе почти до колен, скрывал все, что можно скрыть. Приоткрывал только одно плечо, с которого сполз, когда Лайя потянулась с шаром к верхней ветви большой ели, что стояла у панорамного окна, рядом с камином. В нем мягко потрескивали дрова, даруя тепло, и задорные блики от ярких языков пламени бликовали на окружающих предметах. Влад невольно залюбовался тем, как Лайя пританцовывает, продолжая наряжать елку шарами и домиками. Свет в комнате приглушен, из проигрывателя доносилась негромкая музыка, а перед Рождественским деревом, на мягком ворсистом ковре бежевого цвета, стояла огромная коробка с украшениями. Из нее свисали самые разные гирлянды, электрические и пушистые, ленты и бусины, переливающиеся в свете светильников. Лайя оступилась, вешая серебристого ангела на верхнюю ветвь, и ее шерстяные гетры зацепилась за белую шишку, валяющуюся у коробки. — Дурацкая ты ерунда! — Лайя нелепо подпрыгнула на одной ноге, стряхивая надоедливую игрушку. И только когда чуть не упала, заметила Влада, стоящего в дверях. — Давно ты здесь? — озарилось веселой улыбкой ее сосредоточенное до этого лицо. Шишка упала и укатилась куда-то под елку. — Не так давно, как хотелось бы, — улыбнулся Влад, отталкиваясь от косяка, и прошел в зал. Его окутало атмосферой надвигающегося праздника, радости и света. Лайя продолжила стоять в ловушке из серпантина и елочных игрушек, счастливо улыбаясь и глядя с озорством. — Ты обещал мне помочь украсить елку, — сказала она, когда Влад подошел, переступив через мишуру, и заключил в свои объятия. Утыкнулся носом в щеку и легонько чмокнул. — Я и пришел помогать, — прошептал на ухо, поглаживая спину через безразмерный свитер. — А по-моему, ты пришел отвлекать, — с усмешкой ответила Лайя, запуская пальцы ему в волосы, и приникла к губам. — Это уж как пойдет, — пробормотал Влад между поцелуями, сильнее прижимая к себе любимую, все настойчивее проникая языком в рот. — Ты заработался, — отпрянула от него Лайя, игриво бросив взгляд из-под ресниц. — А я тут совсем одна с этой огромной елкой не справлюсь, смотри, какой бардак, — надулась она наигранно. — Ну давай разберемся с этим. А потом я тебя пожалею, ты ведь так устала, родная, — тихо рассмеялся Влад, целуя в последний раз долго и трепетно, зная, какое действие он на нее производит. Чувствуя, как подгибаются колени Лайи и обмякает тело, отдаваясь власти его рук. Нехотя выпустив любимую из объятий, но все еще держась за ее ладонь, Влад осмотрел фронт работ и присвистнул. — Кто купил такую огромную елку? — Ты! — рассмеялась Лайя, уложив голову ему на плечо. Трек на станции сменился, и задорная музыка заполнила комнату, подначивая приступить к работе. — Отличный выбор. Дерево и вправду красивое. Что ж, тогда за дело, — усмехнулся Влад, вынимая из коробки длинную гирлянду. — Поможешь? — Он протянул один край Лайе, и вместе они принялись обходить ель по кругу, раскладывая на широких душистых лапах пока еще темные маленькие лампочки. Влада окатывало нежностью, когда он наблюдал за любимой, такой домашней и растрепанной. Из пучка тут и там выпали вьющиеся русые прядки, беспорядочно обрамляя шею и лицо. Она с таким рвением и вниманием отдавалась процессу, примеряя и перевешивая украшения. Влад то и дело чмокал ее в щеку, каждый раз проходя к коробке, не в силах насытиться Лайей. Ее присутствием, теплом и светом. После стольких лет одиночества, без возможности коснуться и поцеловать ее, Влад не мог пройти мимо, чтобы хотя бы мимолетно не провести по предплечью. — Влад, помоги, милый, — попросила Лайя, сдунув прядку с носа. Она держала в руках большую серебристую звезду и, нахмурившись, глядела на верхушку высокого дерева. — Как будем доставать до верха? — бросил он, обняв ее за талию и притянув к себе. — Подними меня, может удастся обойтись без дополнительного инвентаря, — на мгновение прислонилась она к плечу Влада, усмехнувшись. — Ладно, иди сюда. — Он подхватил ее так, словно хотел перекинуть через плечо. Лайя взвизгнула и зашлась смехом от неожиданности, стукнув Влада по плечу той самой звездой. — Ай, больно, — тоже засмеялся он, нежно похлопав Лайю по ягодице. Робби Вильямс вовсю начал напевать о лучшем в жизни Рождестве, и Влад не мог с ним не согласиться. Лайя любила музыку и слушала ее почти постоянно, когда чем-то занималась. Влад только диву давался, как она умудряется запоминать все эти песни и подпевать им, даже не замечая этого. И успел несколько раз прослушать ее рождественский плейлист, запомнив почти все треки. Они нравились ему и теперь ассоциировались с праздником, покоем и радостью. Влад только хмыкнул на ее шутливые возмущения, подходя ближе к елке и помогая Лайе выпрямиться у него на руках. Она оперлась ладонью о его плечо, он же совсем нескромно поддерживал ее, забравшись под свитер. — Ну как, достанешь? — деловито поинтересовался Влад, поглаживая оголенное бедро. — Чуть ближе еще, ага, вот так, стой, — командовала Лайя, выгнувшись, и вдруг дернулась, теряя равновесие. — Ой! — Держу, — подхватил ее Влад, ловя на лету. Она рухнула в его объятия, слегка обескураженная, но тут же усмехнулась, обхватывая за шею. — Мой герой, — улыбнулась Лайя и приникла с поцелуем, погладив щеку Влада. — Ты же не думала, что дам тебе упасть, свет мой? — потершись о ее нос, тихо спросил Влад. — Нет, я знала, что ты всегда меня удержишь, — прильнув щекой к его плечу, Лайя посмотрела наверх. — Эй, а мы отличная команда! Влад поднял голову, глядя на верхушку. Звезда на удивление ровно высилась на ели. Зато несколько шаров сорвались с нижних веток и укатились по ковру в сторону, сбитые коленкой Лайи при падении. — А ты умница. — Влад поцеловал ее в кончик носа и бережно поставил на ноги. — Давай вернем эти игрушки на место и включим гирлянду, посмотрим, как вышло. — Смотри, сколько всего в коробке. Я хочу еще развесить шишки и балерин, — изящно наклонившись, Лайя стала шуршать игрушками в ящике. — Хорошо, повесим все, что захочешь, — усмехнулся Влад, поднимая упавшие шарики и возвращая их на место. — Но гирлянду все равно включи. — Хорошо, — кивнула она, перепрыгивая через мишуру, и воткнула штекер в розетку. Влад закатал рукава свитера до локтей. Его лицо осветил мягкий желтый свет, и елка сразу же приобрела нарядный вид. Хотя и виднее стали проплешины. — Смотри, как раз для твоих балерин, — указал Влад на пустующие места, и Лайя с улыбкой повесила первую белую фигурку, изогнувшуюся в пируэте. Влад обнял Лайю сзади, положив подбородок на плечо, и вдохнул такой любимый аромат. Она прислонилась к нему, обхватив предплечья ладонями. — Красиво? — спросила Лайя. — Очень красиво, — ответил Влад, разворачивая ее к себе и нежно целуя. — Потанцуем? — спросил он, заслышав медленный мотив, и начал покачиваться в такт музыке. — С удовольствием, — счастливо улыбнулась она, обвивая его шею и прижимаясь всем телом, вторя его движениям. Влад нежно провел по ее спине руками, остановился на пояснице и стиснул в объятиях, приподнимая над полом и кружась. Лайя уткнулась в его плечо, тихо рассмеявшись. Влад вывел их в середину зала, ставя любимую на ноги, и продолжил танец среди коробок и упаковок от игрушек, рядом с не до конца наряженной елкой, вместе с камином освещающей и рассекающей мрак давно опустившейся ночи. Нет ничего ценнее, чем иметь возможность быть рядом. Касаться, чувствовать и прижимать к груди любимую. Влад нежно погладил ее по спине, сминая этот безразмерный свитер, и зарылся носом в волосы, так приятно щекочущие кожу.

I've been away too long

Меня не было рядом слишком долго,

But now I'm back

Но сейчас я вернулся,

To share my love

Чтобы поделиться своей любовью.

— Влад, — шепнула Лайя, поднимая на него сияющие в свете огней глаза. Самые любимые и родные на свете. В их темной позолоте, перемешивающейся с брызгами меди и бронзы, хотелось утонуть. Быть поглощенным этим искрящимся теплом раз и навсегда. — Да, родная? — Он с улыбкой провел большим пальцем по скуле, заставив ее на мгновение прикрыть веки от удовольствия. — Это будет лучшее Рождество, — проговорила она, коснувшись его ладони на своей щеке, и улыбаясь. — Даже не сомневаюсь. Оно уже лучшее, — прошептал в ответ Влад, приникая к ее губам с трепетным поцелуем. Лайя запустила руки ему под свитер, поглаживая ребра и спину, заставляя разряды тока носиться под кожей. Покрывшись мурашками, Влад скользнул ниже поясницы, мягко сжимая и поглаживая то бедра, то ягодицы. Лайя, прильнув щекой к груди, позволяла своим пальцам прогуливаться выше, вдоль лопаток, и возвращаться к поясу брюк. — Люблю стук твоего сердца. Так успокаивает, — прошептала она. Влад поцеловал ее в макушку, укладывая поверх подбородок. Его ладони тоже совершили путешествие вверх, к шее, запустив жадные пальцы одной в волосы, а второй обняв за плечи. Они продолжали медленно танцевать под уже сменившуюся песню, поглаживая друг друга, общаясь через касания, выражая свою нежность и любовь таким нехитрым способом. В какой-то момент, задрав свитер Лайи и коснувшись обнаженных бедер, Влад скользнул выше, щекоча позвоночник кончиками пальцев, заставив любимую мелко вздрогнуть. Высвободив одну руку, погладил Лайю по щеке. Приподнял за подбородок и медленно поцеловал, серьезнее изучая языком пространство ее рта, на что она охотно отвечала, тут же сбившимся дыханием вторя его собственному. Сдавленно простонав, Влад оторвался от нее, принимаясь покрывать короткими, влажными поцелуями щеку, шею и плечо, что так соблазнительно выглядывало из-под свитера весь вечер. Лайя шумно выдохнула, обнимая его и прижимая к себе, путаясь в коротких волосах. — А как же елка? — шепнула на выдохе она, повинуясь его требовательной ладони на своем бедре и забрасывая ногу на талию Влада. Теряла равновесие и таяла под его горячими губами. — Подождет, — бросил он, вновь вонзаясь языком в полураскрытый рот. От того жара и страсти, с которыми она отвечала, кружилась голова и подрагивали пальцы, которыми Влад впивался в мягкую ягодицу. Резко отпустив, он потянул любимую за собой, опустился на пол и усадил ее к себе на колени. Режим гирлянды на дереве сменился, мигая поочередно всеми огоньками, придавая какое-то невообразимое волшебство моменту, и терпкий запах хвои будоражил рецепторы. Лайя, сидя верхом, обхватила лицо Влада ладонями, требовательно целуя распухшими губами и ерзая на изрядно выпирающей уже ширинке, заставляя Влада стонать в поцелуй. Он гладил ее по бедрам и икрам, сжимал стопы и возвращался к ягодицам, нагло задирая свитер и скользя по кружеву белья, а она не переставала жадно целовать, словно весь воздух мира сконцентрировался у его рта, и стоит отпрянуть — она задохнется. И Влад прекрасно ее понимал, ведь чувствовал то же самое. Невообразимо, но в моменты близости казалось, что не только телами они касаются друг друга, но и душами, сплетаясь во что-то невероятно целостное и правильное, обмениваясь светом и энергией, напаивая друг друга и наполняя теплом. Лайя потянула за свитер Влада, стягивая его поспешным движением, и отбросила в сторону, и Влад не отставал. Повторил движение и освободил ее от горы пряжи. Притянул к своей груди, рвано целуя. Отстранившись, окинул затуманенным сизым взглядом, проводя по щеке. В одном белье и шерстяных гетрах Лайя выглядела восхитительно. Улыбнувшись, она нежно провела тонкими пальцами по его груди и оставила горящий истовым пламенем поцелуй на шее, вытолкнув поток воздуха из легких. Затем еще один, немного ниже, и еще, подбираясь к плечу и ключице, не переставая гладить по груди и животу, дразня и раззадоривая несущееся кипящей лавой по венам желание. Схватив ее за шею, Влад остановил эту томную пытку и притянул к себе, целуя влажно и вальяжно, прогуливаясь языком, очерчивая изнутри губы и щеки, крепко удерживая за затылок. Лайя обвила его спину руками, отвечая с не меньшим жаром. Активно заерзав, приподнялась и опустилась, прижавшись пахом, вырвав тем самым стон из гортани. Он тут же оторвался от ее губ, осмотрев почерневшим взглядом и притягивая за бедра ближе. Резко сменив положение, сгреб в охапку, и, подстелив под Лайю свитер, уложил на пол, прямо у широких лап ели, чуть ли не поднырнув под нее головами. Трепетно пробежался кончиками пальцев по упругому животу ниже, касаясь взмокших кружев. — Родная, — прохрипел он, носом проводя по щеке и поглаживая влажную ткань. Она мгновенно вздрогнула и изогнулась дугой под ним, обнимая за шею. — Как же я тебя люблю, — пара коротких поцелуев, жалящих, прикусывающих, и Влад скользнул ниже, отводя девичий подбородок в сторону свободной рукой и целуя шею, оставляя розовые отметины. Лайя протяжно выдохнула, извиваясь и подставляясь под его ласки. Запрокинув голову, прошептала: — И я тебя. Очень люблю. Влад прикусил ключицу, довольно ухмыльнувшись, заметив мурашки на ее коже. Отправился ниже, выцеловывая каждый сантиметр любимого тела, с восхищенным вдохом останавливаясь на груди. Удобно устроившись меж разведенных ног, принялся целовать нежные окружности, прикусывая. Пока занимался одной, вторую ласково сжимал в ладони, поигрывая затвердевшим соском, с удовольствием слушая всхлипы и стоны Лайи и ощущая, как она потирается промежностью о его живот. — Нетерпеливая моя девочка, — промурлыкал он, целуя ложбинку между грудей и соскальзывая ниже, оставляя влажные, горячие следы на ребрах. Подцепив белье, мучительно медленно принялся стягивать его по бедрам, поглаживая освободившуюся от ткани кожу. — Влад, — простонала Лайя, приподнимаясь на локтях и глядя на него своими бездонными глазами, в которых отражались блики гирлянд и пламя камина. — Что, родная? — наклонился он к ней, поцеловав и ухватив за затылок. — На тебе все еще слишком много одежды. — Лайя села на колени и принялась нетерпеливо расстегивать его ремень, лязгая бляхой. Влад предоставил ей это занятие, поглаживая по плечам и выхватывая короткие, жадные поцелуи. Повиновался Лайе, вместе поднимаясь на колени, помогая ей стянуть с себя брюки, и обнял, испытывая ни с чем не сравнимую эйфорию только от соприкосновения своей кожи с ее. От ощущения того, как сердца колотятся в унисон. От горячего дыхания на своей груди. От касаний любимых губ… Опрокинув Лайю снова на пол, навис над ней, долго и глубоко целуя. Она ухватилась за его плечи и потянула на себя, заставив прижаться, и Влад с ухмылкой потерся членом о внутреннюю сторону ее бедра. Лайя забросила ноги ему на спину, скрестив лодыжки, и впилась в губы настойчиво и нетерпеливо. — Подожди, — шептал он между поцелуями, с трудом отрываясь от нее. — Куда ты так торопишься? Вся ночь впереди, — резко вырвавшись из железной хватки ее рук и ног, соскользнул вниз, проводя языком по животу, оставляя дразнящую влажную полосу и опускаясь ниже, пока язык не утонул во влаге горячих складок. Лайя коротко взвизгнула и вцепилась в волосы Влада, выгнувшись. Он промурчал что-то неразборчивое, прогуливаясь языком, проникая внутрь и выныривая, очерчивая круги вокруг клитора и всасывая его губами. Лайя постанывала, остро отзываясь на его мучительно-медлительные ласки, подставляясь под них, шире расставляя ноги. Широко лизнув наружные губы, Влад оторвался от своего занятия, прикусив внутреннюю сторону бедра и сжав ягодицу. Лайя подняла на него мутный взгляд, нахмурив брови. Влад лишь усмехнулся, глядя снизу вверх. Она обхватила его ногами, подталкивая выше, и он покорился, наконец, устраиваясь между ее ног, прижавшись членом к горячей промежности. Лайя приникла к его губам, слизывая собственную смазку, стиснула ногами спину и заерзала, лаская головкой клитор. Влад глухо зарычал в поцелуй, слегка отстранился и одним рывком вошел на всю длину, заставив любимую вскрикнуть и вцепиться ногтями в его плечи. Замерев на мгновение, ощущая ее каждой клеточкой тела и наслаждаясь этим единением, Влад буквально врезался поцелуем, обхватывая язык Лайи собственным, переплетаясь с ним, и качнулся, синхронно с ней застонав. Он двигался медленно, утопая в удовольствии, чувствуя, как проскальзывает член, входя до основания. Треск пламени в камине сливался и перемешивался с приглушенными стонами и вздохами, а мерцающая огнями елка, пахнущая душистой хвоей, бликовала в глазах Лайи, оттеняя все цвета ее эмоций волшебным светом. Постепенно наращивая темп, Влад стал забываться, уткнувшись лбом в ее плечо. Его поглощала лавина удовольствия, накрывала с головой, и только чарующий голос Лайи и звонкие звуки влажных шлепков заполоняли всю черепную коробку. Он, облокотившись на один локоть, активно двигался, ладонью обхватывая девичью грудь и дразня сосок, перебирая между пальцев, завороженно наблюдая, как отражается блаженство на ее лице. — Родная, — прошептал он, приникая к губам, целуя хаотично, проводя языком, то проникая им в рот, то почти целомудренно чмокая в уголок. Выскользнув из нее, услышал недовольный стон. Лайя тут же распахнула глаза, фокусируясь. Влад усмехнулся, одним движением перевернул ее и приник животом к спине. Лайя устойчиво устроилась на четвереньках, выгибаясь, как кошка, чтобы теснее прильнуть к Владу. Он по-хозяйски прошелся от колена до низа живота, ухватив за промежность всей ладонью под шумный выдох Лайи. Запустил два пальца во влагалище, нежно производя манящие движения, одновременно надавливая на клитор, и она тихо заскулила, мелко дрожа всем телом. Остановив сладкую пытку, крепко перехватил ее под живот и вошел, громко выдохнув у самого уха любимой. Сминая кожу, наощупь добрался до груди, сжимая и нежно массируя податливую плоть, выходя почти полностью и снова толкаясь под томные громкие вскрики, только сильнее раззадоривающие желание. Лайя запрокинула голову, упираясь в его плечо затылком, и Влад принялся целовать ее щеку, скользнув ладонью выше, остановившись на шее. Она со стоном выдохнула, и Влад повернул за подбородок ее лицо к себе, впиваясь в губы. Их стоны смешивались с громкими шлепками и сбитым дыханием, казалось, и оглушающий грохот сердца вторит, еще быстрее разгоняя кровь. Влад невольно замедлился. Эйфория накатывала волнами, затуманивая остатки рассудка. Он поспешно вышел из Лайи, разворачивая ее к себе лицом и усаживая верхом. — Хочу видеть тебя, — выдохнул у уха, прикусив мочку. Она опустилась на член, крепко вцепившись в его плечи, глядя прямо в глаза, и замерла. Этот прямой, полный страсти и огня, взгляд сводил с ума и предрекал скорую разрядку. Влад нежно провел по ее скуле, заставив на секунду прикрыть веки, но в следующее мгновение Лайя приподнялась, восхитительно медленно опустившись, глубоко принимая его в себя и, обхватив лицо любимого ладонями, поцеловала жадно, требовательно и настойчиво, перехватывая инициативу. У Влада сперло дыхание от напора, он вцепился дрожащим пальцами в ее бедра, задавая ритм, приподнимая и прижимая к себе. Неумолимо приближая оргазм под участившиеся обоюдные стоны. Лайя всхлипнула, обмякая и утыкаясь в его плечо, вонзая ногти в напряженную спину, отчего Влад рыкнул, крепко обняв ее. Толчок — и мир рассыпался на миллион осколков. Оглушающее удовольствие накатило подобно цунами, смывая все мысли, эмоции и чувства, оставляя только одно: невыносимое наслаждение. Он изливался в нее, ощущая, как сжимается Лайя, становясь еще теснее. Как сокращаются глубинные мышцы и дрожь прокатывается по ее изнеженному телу. Так восхитительно. Лайя с протяжным выдохом в последний раз прижалась, принимая его до основания, обостряя ощущения. Казалось, будто время замерло для них, и только рокочущие волны блаженства, пронзающие тело, существуют в этом застывшем мгновении. Обнимая Лайю, испытывая наивысшую степень единения и безграничной эйфории, Влад на самом деле осознавал, что такое счастье. В такие моменты тягучей, как патока, неги казалось, что можно увидеть это ощущение. Светящиеся нити, что коконом тянутся и сплетаются воедино, переплетая души, сливаясь светом и рассекая все тени и мрак прошлого. — Люблю тебя, — первое, что шепнул Влад, приходя в себя. Потираясь носом о ее висок, оставляя невесомые поцелуи и не выпуская из объятий. — И я люблю тебя, — тихо ответила Лайя, начиная блуждать ладонями по его взмокшей спине и целуя в плечо. С трудом подняв тяжелую голову, она посмотрела сияющим взглядом, полным неизмеримой нежности, и, слабо улыбнувшись, приникла к губам с трепетным поцелуем. Теперь не требовательным, а благодарным и безгранично ласковым.

***

— Смотри, снег все еще идет, — бросила Лайя через плечо, стоя у окна. — И, кажется, уже не тает. — Прямо предрождественское чудо, — улыбнулся Влад, подходя ближе и ставя на подоконник две чашки ароматного травяного чая. Он обнял Лайю со спины, уложив подбородок ей на плечо. Снег плотной стеной валил, оседая на земле пушистым покрывалом, одевая деревья, фонтанчики и лавки в искрящиеся в свете фонарей белые шапки. — Так красиво, — расслабленно обмякнув в его руках и уложив затылок ему на плечо, тихо сказала она. — Сейчас еще с елкой покончим, вообще волшебство будет, — чмокнув в висок, так же произнес Влад. Лунный свет серебрил снежинки, теплый свет ламп делал их яркими и блестящими, как искорки. Весь двор сиял из-за них. А в помещении светились теплом две любящие души, согревая друг друга. Сумев, наконец, обрести после стольких трудностей и кошмаров один на двоих покой и радость, ничем не омраченный, освещаемый сейчас любовью и волшебным, сказочным светом. Светом Рождества.