Тайна влюбленного сердца

В библиотеке сегодня было особенно оживлённо. Студенты Хогвартса лениво ходили между стеллажами, наслаждаясь умиротворённой атмосферой. Гарри нетерпеливо потёр ладони об брюки, ожидая Гермиону. Странное она выбрала место: секция проклятий и приворота. Скорее всего сегодняшняя пара Зельеварения на неё так повлияла, и она хочет побольше изучить Амортенцию. Что же ещё, конечно, Амортенция! Он пришёл чуть раньше назначенного времени, отвязавшись от Рона. Хотя мысль о том, чтобы написать эссе по Зельеварению, очень пугала друга, поэтому это было не так уж и сложно. — Гарри, ты уже здесь, — обрадованно прокричала Гермиона, подходя ближе. — Ага. О чëм ты хотела поговорить? — улыбнулся Гарри. — Знаешь, я странно себя чувствую в последнее время. Только не говори Рону, пожалуйста, — Гермиона нервно поправила подол юбки. Она закрыла глаза и выдохнула. — У меня внутри словно что-то не на месте. Странное ощущение. А ещё на Зельях меня привлекла Амортенция! Я не могла услышать именно этот запах! — Да ты влюбилась! — громко воскликнул Гарри, и на его голос обернулось несколько человек. — Эй, — возмущённо стукнула пергаментом Гермиона. — Ай, что за реакция такая, пошутить даже нельзя, — буркнул парень, отворачиваясь. — Как ты такое мог подумать! Мне никто не нравится! И вообще, я сама разберусь, можешь идти, — Гермиона повернулась к книгам. — Прости, конечно же я помогу тебе. Гарри стало немного стыдно. Ну совсем немного, капельку. Он ближе подошёл к девушке, рассматривая те книги, которые она отбирала для чтения. Может, действительно что-то серьёзное? Она ведь не может ошибаться, это же Гермиона. Умнейшая ведьма в Хогвартсе. А ещё... красивая. Гарри внимательно смотрел на нахмуренное лицо девушки, подмечая детали. Ярко-карие глаза быстро бежали по названиям книг, а непослушная прядь то и дело падала на милое, чуть угловатое, лицо подруги. Гарри уже потянулся, чтобы поправить прядь, как... — Гарри! — окликнула она его. — Раз хочешь помочь, держи. Она вручила ему потёртую маленькую, но довольно толстую книжку чëрного цвета, где еле различались золотистые буквы названия "Тысяча проклятий всех времён и народов". — Ищи симптомы: учащённое сердцебиение, нервозность, волнение, паранойя, грусть и внезапное, нетерпимое влечение к определённому объекту. И никаких слов о любви! Гарри удручённо уставился на книгу. Судя по симптомам он тоже проклят. Да большинство в мире подростков прокляты! А может, любовь и есть проклятие? Гарри громко вздохнул, но спорить больше не стал, поворачиваясь к столу. Следом за ним пошла Гермиона, отобрав ещё несколько книг по пути. Спустя час перебираний проклятий, Гарри уже начал думать, что лучше бы он поспорил. Но с другой стороны, нельзя оставлять подругу одну, верно? Интересно, кто же мог привлечь её внимание? Рон? Самый очевидный вариант. Он спортивный, смешной и откровенный дурак, что встречается с этой прилипалой Лавандой. А ещё недавно к Гермионе подходил Кормак Маклаген. Боже, только не он. Если это действительно он, значит, Гермиона действительно проклята. Кто по своей воле влюбится в этого пошловатого, грубого придурка? Гарри снова уткнулся в книгу, стараясь читать внимательнее. Но строчки непослушно расплывались перед глазами, а Гермиона сидела рядом такая сосредоточенная, такая серьезная и такая родная. Её чуть суховатые губы шевелились в немом чтении. Она то и дело необдуманно облизывала их. Парень еле оторвал взгляд от еë пухлых и манящих губ и продолжил думать дальше. А может, это Гарри нравится Гермионе? Парень бесшумно перевернул страницу, хватаясь за внезапную мысль. Может, Гермиона хочет намекнуть ему, а он ничего не понимает? Ведь всё-таки парни должны делать первые шаги. И тут Гарри запаниковал. А если нет? Он только выставит себя дурачком, пусть уже не впервые, но всё же. Признаваться надо красиво, под луной, возле озера, романтика и все прочие дела. Но никак не в тёмной библиотеке, в секции проклятий и приворотов, наполненной кучей людей, где каждый может услышать. Гарри протяжно застонал и упал лицом в книгу. О чëм он только думает? Признания, любовь... Кто его полюбит такого... — Ладно, Гарри, ты, кажется, прав, — Гермиона громко захлопнула книгу и встала. — Видимо... Мне всё-таки кое-кто нравится. — О, великая Гермиона Грейнджер признаëт, что была не права? Да неужели? — грубее, чем следовало, ответил он. — Расскажешь, кому так повезло? — Да что с тобой не так!? — удивлённо вскинула брови девушка. — Прости. Ничего. Просто устал. Сама знаешь, эти книги вбивают меня в депрессию, — боже, какой он идиот. — Так расскажешь? — Да, действительно, пора идти в гостиную. Может потом? А то я сама не своя, понимаешь? — Ещё как... И всё-таки, Гермиона, ты всегда можешь поделиться со мной. Я буду рядом, хорошо? Он неловко обнял подругу и быстро отстранился. — Ты иди, я позже приду. Хочу немного прогуляться перед сном, — мягко улыбнулся Гарри и поправил очки. — И ты мне тоже можешь сказать всё, что угодно, — вернула улыбку подруга и тихо ушла. "Ты можешь сказать мне всё что угодно?" — это намёк? Слова пульсировали в голове, не оставляя других мыслей. Она догадалась? Она всё знает? Гарри медленно бродил по тёмным коридорам, мысленно прокручивая сценарии, где он признаëтся Гермионе в любви, а она радостно бросается ему на шею. Но может, она не то имела в виду? И если он завтра побежит ей признаваться прямо на завтраке, вряд ли она обрадуется. Тут надо тщательно продумать и проследить. Точно! Гарри улыбнулся сам себе. Ведь они ведут себя друг с другом как друзья, а если он просто сделает комплимент? Девушки ведь любят комплименты? От реакции можно действовать или не действовать дальше. Вдохновлённый удачным и незамысловатым планом, Гарри повернул в гостиную. Скорее бы завтра. *** Утро всегда приходит неожиданно. Сборы, душ, бурчание парней под хихиканье девочек. Гарри, не обращая внимания на рассказ Рона о снах, торопился на завтрак. Естественно, умничка Гермиона давно собралась и ушла пораньше, чтобы почитать в тишине, пока никто не мешает. Сонная, она идёт к Гриффиндорскому столу, наливает стакан тыквенного сока и медленно проваливается в книгу, пока не придут мальчики. Гарри уже выучил её привычки. Он точно должен признаться ей! — И, в общем, я такой сижу на коне, кричу тебе: Гарри, иди, останови Снейпа, иначе он заберёт философский камень! — увлечённо рассказывал Рон, размахивая руками, как вдруг заметил, что друг его совсем не слушает. — Гарри, что с тобой? Не выспался? — Эм... Вроде того, — вдруг засмущался он. Ну не скажет же он Рону, что он сейчас придумывает, как подкатить к их общей лучшей подруге. Или всё-таки рассказать? Гарри с сомнением глянул на него и решил, что лучше этого не делать. Перед входом в Большой зал Гарри запереживал. Что если не время? Он определённо не готов к этому. Он остановился и медленно выдохнул, успокаивая внезапное волнение в животе. Нельзя отступать. Он же гриффиндорец, он пережил тётю Петунью с дядей Верноном. Он пережил нападки Дадли. Да он пережил Воландеморта, в конце концов, пусть ему и было всего год, и он ничего не помнит, но всё же. — Ты какой-то не такой, — постучал по плечу Рон, отвлекая от переживаний. — Пошли скорее, сейчас всё вкусное разберут. Шаг, ещё шаг. Гарри уже несколько раз повторил про себя, что всё хорошо, и дал себе мысленный пинок вести себя естественно. Это же Гермиона, всегда понимающая и поддерживающая Гермиона. Рон уже плюхнулся возле неё, набирая еду себе в тарелку. Гарри осталось место напротив. Он внутренне застонал и аккуратно сел. — Привет, Гермиона, прекрасно выглядишь! — скороговоркой выпалил он, не давая опомниться никому. — А сегодня погода хорошая, как раз пора прогуляться перед долгими зимними днями, как думаешь? — И тебе привет, — наклонила голову Гермиона. — Ты сегодня странный. — А я о чëм! — воскликнул Рон, откусывая сосиску. — Кстати, Гермиона, мне такой сон приснился! Про философский камень! Мы играли в огромные волшебные шахматы, а ещё там была огромная трëхголовая собака по имени Пушок. — Не неси ерунды, философского камня не существует... — начала спорить Гермиона, но замолчала, кого-то заметив. Гарри только отошёл от того, что ничего вроде бы и не случилось, выдохнул и проследил за её взглядом. Драко Малфой уныло плëлся к Слизеринскому столу, подавляя зевок. Волосы были слегка растрëпаны, а глаза опухшие, что очень необычно для Слизеринского ледяного принца. Вдруг Малфой, словно почувствовав взгляды, устремлённые на него, уставился на Гарри и резко развернулся обратно. Парень удивленно моргнул и обернулся к Гермионе. А она смотрела вслед уходящего Слизеринского принца. — А потом Гарри пошёл в комнату, где был оказывается не Снейп, как мы думали, а профессор Квирелл, — бубнил Рон уже пришедшему Невиллу. — Гарри взял философский камень, и обжёг его! — Твои сны странные, дружище, — улыбнулся Невилл. — Как Гарри обжёг камень, тем более философский? — Да не камень, дубина! Профессора! — Тем более, Рон, обжечь руками человека, это даже для волшебного мира ненормально. Конечно, если у Гарри неожиданно не развились магические способности до уровня Мерлина... — Невилл прав, Рон, — вернулась в беседу Гермиона, как ни в чëм не бывало. — Но сон был таким реалистичным, — проворчал Рон в защиту сна. — Как будто в Омуте памяти искупался. — Так что ты там говорил про прогулку, Гарри? Давай после обеда. Погода действительно прекрасная, — девушка отпила тыквенный сок, обращаясь к другу. Вот оно что! Шестерёнки в голове со скрежетом начали шевелиться с необычайной скоростью. Гарри чуть не подавился воздухом от осознания. Конечно! Вот в кого могла влюбиться Гермиона, чтобы запереживать, не прокляли ли её? Только в слизеринца. Тем более в такого наглого, самоуверенного, не обращающего внимания ни на кого, кроме себя. Гарри с ненавистью воткнул вилку в остывшую сосиску. — Да, после обеда. Просто прекрасно, — сквозь зубы произнес Гарри. Ну уж нет, он вернёт Гермионе её прекрасные мозги, откроет ей глаза, а потом уже признается. Ну в самом деле, чем Гарри хуже, чем этот Малфой? Ну ничего, он ещё докажет... *** День нарочно шёл неспеша, оттягивая важные события. Сначала Флитвик всю пару мучал их вопросами, но Гарри спокойно отсиживался на задней парте с Роном, обдумывая, что скажет Гермионе. Рон жаловался на то, что Лаванда тоже захотела прогуляться, а он так хотел идти с ними. Затем была пара по Травологии. Профессор Стебель заставила их пересаживать саженцы растения, названия которого Гарри так и не запомнил. Сбоку пристроился воодушевлëнный Невилл, подсказывая как правильно обращаться с таким несомненно редким растением. Как бы Гарри не пытался состредоточиться на предстоящем разговоре, ничего хорошего в голову не пришло. Вот что он ей скажет? "Это же Малфой! Папочкин сынок. Тот, которого мы дружно ненавидим". А Гермиона ему: "Ты его не знаешь так, как я. Он в этом году изменился: не обзывается, не дразнит, не дерётся и всë в этом духе. Ведь я с ним сижу на Нумерологии, и мы с ним успели хорошо познакомиться!" Бред. Естественно, это только мысли Гарри, но вдруг это правда? Фантазия пошла дальше и решила подкинуть их образы уже целующихся. Гарри яростно закапывал растение, представляя Малфоя вместо него. — Гарри, ну что ты делаешь! Расскапывай обратно, слишком много земли, — услышал краем уха восклицания Невилла и продолжил дальше закапывать. Ещё чего, раскапывать Малфоя. А затем была сдвоенная пара со Слизерином по Трансфигурации. Гарри специально сел за Гермионой, чтобы внимательно проследить за ней. Может, они уже общаются записками, а Гарри не знает. — Поттер! — позвали его справа, Гарри неохотно повернул голову. Вот и Малфой. — Чего тебе? — недовольно откликнулся он. — Лови! — Малфой послал ему волшебную записку и отвернулся. Гарри поймал, затем недоумевающе уставился на записку. Это ему? Или он должен передать Гермионе? Он что? Сова? Какого чёрта! Но он сказал: "Поттер". Если бы записка предназначалась Гермионе, то Малфой бы позвал её. Гарри осторожно открыл записку, боясь, что она может быть ядовитой или что-то в этом роде. "Поттер, встретимся? Сегодня восемь вечера, Выручай-комната" Он перечитал записку ещё раз, поворачиваясь к Малфою. Тот заигрывающе дёрнул бровями и подмигнул. Подмигнул, мать твою! Гарри ещё раз внимательно перечитал записку, каждую букву, но глаза его не обманывали. Записка была точно ему. Он уже забыл и про Гермиону, и про план, и не заметил, как пролетела пара. — Наконец-то обед, я проголодался, — воскликнул Рон, собирая вещи в сумку. — Ты всегда голоден, — в тон ему вторила Гермиона. Гарри хотел уже было сорваться за Малфоем и потребовать объяснений, но тот уже свалил. Позже на обеде его тоже не было. Ладно, вечером он всё выяснит. А пока... Гермиона! Он же не придумал, что ей сказать! Всё из-за этого Малфоя. Вечером он придёт в Выручай-комнату, расставит всё по местам и вежливо попросит, чтобы он отстал от него, от Гермионы и не лез к ним. Гарри машинально поднялся за Гермионой, позволяя ей самой выбрать тему для разговора. Рон уже ушёл с Лавандой. Поэтому они шли вдвоём, неспеша, углубившись каждый в свои мысли. Осеннее солнце мягко обволакивало всё вокруг, заставляя подростков радоваться тёплому дню. Трава уже пожелтела и пожухла, а листья скромно шуршали под ногами. Молчание затянулось. — Я знаю, кто это, — вдруг выпалил Гарри, рассматривая небо. Внутри стало так грустно и обидно, он разозлëнно сжал зубы. Ему не надо было смотреть на Гермиону, чтобы знать какое у неë сейчас расстерянное лицо. Так и хотелось выкрикнуть: почему он, а не я! И топать от злости, как маленький ребенок. Но она ничего не знает о его чувствах, поэтому он лишь глубоко вдохнул и выдохнул, ожидая слов Гермионы. — Что? — Гермиона видимо хотела сказать, что понятия не имеет, что там придумал себе Гарри, но взглянув на Гарри, передумала. Он перевёл на неё отчаянный взгляд. Она сдалась и затараторила. — Гарри, я хотела сказать, вчера. Но... Между нами ничего нет. Правда. Он даже не смотрит на меня. "Он смотрит на меня" — вдруг горько подумал он. Малфой даже не видит, какая прекрасная девушка в него влюбилась. — Гарри, послушай. Драко не плохой, — продолжала лепетать Гермиона, пытаясь оправдать себя или его в глазах Гарри. Он слышит, как Гермиона яростно защищает Малфоя, понимая, что она утонула в чувствах так же как и он, а Малфой в свою очередь отправил записку Гарри с просьбой встретиться. Что вообще происходит? Гарри чувствовал, как сменяются эмоции одни за другими, а в итоге ничего не осталось. — Ты не знаешь его, Гермиона... — медленно, чеканя каждое слово, произнёс Гарри. А кто вообще что-нибудь знает? Стало невыносимо оставаться здесь, на одном месте. И Гарри сорвался. — Гарри, — отдалённо донёсся до него крик Гермионы, но он не оглянулся. Слишком много всего за один день. Он сходит к Малфою и узнает, что ему нужно. Если что, намекнëт на Гермиону. Она будет счастлива, вот всё что нужно Гарри. Он не собирался вставать между ними и мешать их отношениям. Он третий лишний. *** Выручай-комната встретила его грузной тишиной. Гарри лениво рассматривал груду вещей, задаваясь вопросом, откуда они взялись. Малфой опаздывал. Гарри уже подумывал уходить, решив, что письмо было очередной шуткой. Завтра его обязательно поймает для разговора. О шутках, письмах и Гермионе. — Поттер, — тихо, немного просяще позвали его. — Что тебе нужно, Малфой? — решительно спросил Гарри. Он не будет терять время, сейчас всё скажет и пойдёт в комнату, жалея себя. Лучший план, определённо. Малфой не торопился с ответом. Он выглядел ещё хуже, чем на завтраке, словно был чем-то расстроен. Гарри вдруг встрепенулся, может что-то случилось, а он о чувствах. Хотя, если и случилось, у Малфоя есть целая свита на побегушках. Зачем ему тот самый Поттер, с которым они вечно даже разговаривать нормально не могут? Но Драко молчал и смотрел на Гарри своими невозможными грустными серыми глазами, так же как... как... — Поттер, я хочу тебе что-то сказать. Дай мне ещё минутку, — попросил он. Сегодня Гермиона так смотрела на Малфоя. Точно так же. Грустно, отчаянно, растерянно. — Нет, Малфой, не надо, — попросил Гарри, испугавшись. Только не это! И почему это Гарри должен влипать в такие нелепые ситуации. — Только не говори мне, что... — Я и не ожидал, что ты поймёшь. Ты же у нас герой, мальчик-который-выжил, а я Малфой, который вечно задирает тебя, — ощетинился Драко. — Конечно, Поттер, Малфои не умеют любить, ведь так? Гарри не понимал, как всё быстро происходит. Ещё вчера, он мечтал признаться Гермионе, что влюблен в неё, а сегодня узнаёт, что она влюблена в Малфоя, который влюблён в него. Слишком много влюблённых, не так ли? Как Гарри должен с этим справляться? Почему всё в один момент? И вообще, Драко — парень, Гарри тоже. И... Паника нарастала, а пауза была слишком долгой, поэтому Гарри неожиданно выпалил: — Дело не в этом. Совсем. Драко, видимо почувствовав, что Поттер не собирается махать кулаками и спорить, слегка улыбнулся. Гарри немного завис, рассматривая его улыбку — он никогда не видел, чтобы Малфой так искренне и ласково улыбался кому-нибудь, поэтому вздрогнул, когда Драко нежно погладил его по щеке. Гарри удивился ещё больше, отказываясь воспринимать реальность. — Тогда почему ты отталкиваешь меня? — нежно, немного расстроенно спросил Малфой. — Потому что мы парни? В магическом мире это не проблема, если ты не знал об этом. — Потому что люблю еë, — растерянно произнес Гарри, всё ещё загипнотизированный улыбкой. — Гермиону. Воздух стал таким горячим, слова повисли в комнате немым грузом. Гарри вспомнил печальное лицо Гермионы и попытался отойти, ожидая, что сейчас Драко накинется на него с кулаками или хотя бы выдаст длинную гневную тираду. Но он не сделал ни того, ни другого, лишь аккуратно взял его за запястье, поглаживая большим пальцем: — Гарри. Я... Ты мне давно нравишься, я так долго хотел подойти. Мне было нелегко решиться, — Гарри уже было открыл рот для возражений, но Драко поднял руку, останавливая протесты. — Пойми. Я дал себе шанс всё высказать, Поттер. Дай и ты мне его. Обещаю, я никогда не подойду ни к тебе, ни к Грейнджер. Я ничем не выдам себя. Обещаю. Пожалуйста. Разве не этого Гарри хотел? Малфой их не будет трогать, он убедит Гермиону не трогать Малфоя, а этот странный день просто забудется. Гарри неуверенно кивнул, осторожно прислушиваясь к своим чувствам. Они снова скакали непонятным кругом, и Гарри понял лишь одно: он уже не сможет ненавидеть Малфоя, не после той его обезоруживающей улыбки, но хотя бы относиться нейтрально он сможет. Драко по-своему понял это молчание и продолжил. Его голос слегка охрип от напряжения и слишком необычно раздавался в этой грузной тишине. — Я понимаю, что причиняю тебе неудобства, заставляя выслушать меня. Я не знаю, что со мной происходит. Раньше я мог справляться со своими чувствами, но сейчас... Если не скажу тебе всё сейчас, как будто лопну от напряжения. Гарри согласно кивнул. Он чувствовал вчера себя точно так же. — Гарри, пожалуйста. Можно, хотя бы один поцелуй, — Драко снова прикоснулся к его щеке и погладил. Его глаза были наполнены таким отчаянием, что Гарри снова не смог ничего произнести и легонько кивнул, даже не осознавая особо, на что согласился. Драко победно засиял и уже увереннее произнес. — Один поцелуй. Обещаю, я уйду и ничего никогда никому не скажу. Мне больше ничего не нужно. Драко осторожно наклонился к нему, видимо боясь напугать, а Гарри не мог даже пошевелиться, будто на него наслали заклинание. Горячее дыхание обожгло губы, в теле образовалась нервная дрожь. И как бы Гарри не готовился, сухие губы всё равно внезапно коснулись его. Он закрыл глаза и приоткрыл рот, пытаясь расслабиться. Горячий язычок Драко быстро вошёл внутрь, заставляя тело Гарри разразиться током, а бабочек в животе порхать. Гарри все ещё стоял с закрытыми глазами, наслаждаясь ощущениями, когда Драко отстранился ненадолго и снова поцеловал, уже в уголок губ. А затем ещё и ещё, оставляя невесомые поцелуи на щеке, на скуле. — Гарри, я так долго мечтал об этом, — уткнувшись в шею, признался Драко, обняв Гарри крепче. Он провёл дорожку из мокрых поцелуев по открытому участке коже и лизнул её, пробуя на вкус. Затем слегка прикусил мочку, щекоча Гарри горячим дыханием. — Посмотри на меня, мне так нравятся твои глаза, — попросил Драко. Гарри послушно открыл их, запоминая каждую деталь незнакомого ему до этого лицо парня. Оно было расслабленным, и отчасти красивым. Глаза казались серебряными в этом приглушённом свете, а в них плескался необычный задорный огонёк. Драко снова потянулся к поцелую, и Гарри позволил ему. Теперь этот поцелуй был смелым и страстным. Гарри сам не понял, как начал отвечать ему с такой же отдачей. Кожа покрылась мурашками от нежных поглаживаний, и он слегка застонал в поцелуй, прижимаясь к Драко сильнее. Хотелось быть ещё ближе, настолько, чтобы слиться в одно целое. — Гарри! Так вот о чëм я не знала! Как ты мог! — громкий голос вдруг нарушил волшебную атмосферу. Гарри резко оттолкнул от себя Малфоя, растерянно оглядываясь. Там, в тёмном углу стояла заплаканная Гермиона, одиноко обнимающая себя руками. — Не могу поверить... — прошептала она. — Не могу поверить... Тихий всхлип разнёсся по всей Выручай-комнате и, как предсмертный приговор, сковал душу Гарри необъятным грузом. — Нет, Гермиона, постой! — еле выдавил Гарри, но она уже не слышала...