lie use die

      впервые кирилл встретил его орущим на левого мужика со взглядом уставшего от этой жизни пса. он экспрессивно размахивал руками и требовал отвалить, а потом плеснул ему прямо в лицо бокал понтового шампанского, которое обычно заказывают не только для того, чтобы распивать, а также для красивых сторис в инстаграмме. кирилл тогда лишь усмехнулся, отвел взгляд и вышел из клуба к курящим уже вторую сигарету друзьям, пока в голове заевшей пластинкой вертелось: «вот эпатажный ебик».       во второй раз гречкин замечает этого мелкого засранца, когда тот залез на барную стойку с бокалом голубой лагуны и привлекал к себе внимание толпы. этот придурок с каштановыми волосами кричал что-то невнятное, просил поздравить своего «самого близкого» друга с его первой машиной и расплескивал содержимое стакана на бедных барменов. кирилл тогда потягивал свою одноразку со вкусом клубники и пускал кольца дыма прямо в расписной потолок. в его голове в очередной раз проскакивала мысль: «вот клоун», пока его друзья трещали о своем.       гречкин искренне не понимает, почему так относится к этому мальчишке, ведь он буквально вел себя точь-в-точь в свои семнадцать лет. кирилл никогда не отличался умом, нравственностью или высокими манерами и в школьное время, а в институте он вовсе редкий гость, но все его знают как «саркастичного мудака». бывают моменты, когда планеты встают в нужную фазу, а звезды складываются в необходимую последовательность, и он несказанно «радует» своим присутствием всех вокруг. он без лишних раздумий заваливается на последний ряд, закидывает ноги на стол и залипает в ленту инстаграмма, сверкая всем сокурсникам своими новыми кроссовками и ослепительно белым айфоном последней модели (кирилл никогда не говорит «белый» в адрес своего телефона, он предпочитает называть его цветом «сияющая звезда»). поход на пары для кирилла всегда обозначает, что у него большие проблемы. ему категорически нельзя разочаровывать отца, и мысль вылететь из университета его не устраивает. он не умен и не отличается от этого сорванца, однако это чувство внутри него не утихает.       кирилл либо его ненавидит, либо видит нечто притягательное, схожее с собой.       ведь ты всегда ненавидишь человека, который чем-то на тебя похож и олицетворяет все твои гадкие пороки.       их третья встреча происходит за стенами клуба. кирилл видит этого помятого лошка в коридоре университета, заучивающего какую-то лекцию в полном одиночестве. рядом с ним никто не сидит, не смеется с его идиотских шуток, и выглядит он не так экстравагантно. гречкин тоже не свеж, но и не умирает от похмелья в отличие от некоторых. кирилл не замечает за собой, как тихо шепчет: «чмошник».       он бы мог постыдиться, но давно убил в себе это дрянное чувство и скурил в косяке.       ведь стыд – это дефолтная эмоция, которая не красит никого.       краем глаза кирилл замечает, как к этому придурку подсаживается парень с длинными русыми волосами, кладет руку ему на плечо и шепчет что-то, что заставляет его мягко улыбнуться. гречкин ускоряет шаг, скрываясь за углом, пока перед глазами бегущей строкой проскакивает: «он выглядит мило».       он узнал его имя лишь на четвертой встрече, когда проходил мимо кабинета высшей математики. на доске были криво вырисованы формулы, а низкий мужичок с явным артритом, залысиной и в поношенном костюмчике стоял, опираясь на стол, и отчитывал этого тусовщика на глазах всей аудитории, причитая: «алексей, ну, как вы можете учиться здесь и не знать элементарного!». кирилл всегда думал, что такие преподаватели априори должны быть в высших учебных заведениях, как визитная карточка, которую никто не просил и не желал видеть. их взгляды пересеклись, и в голове кирилла проскользнула всего одна мысль: «леша, значит».       с того самого момента гречкин не видел лешу и совершенно по нему не скучал. клуб оказался куда более тихим местом на земле без его присутствия, и кислорода будто стало больше. люди на танцполе перестали вечно оборачиваться в сторону столиков, чтобы посмотреть очередное шоу, а бармены, официанты и охрана дышали спокойнее.       лешу никто в этом месте не любит и не ждет.       кажется, лёшу нигде не любят и не ждут.       кирилл думает: «неужели так было и со мной?»       гречкин поворачивает голову в сторону своих друзей и спрашивает:       - а меня тоже все ненавидели?       получая в ответ от своего близкого друга марка:       - поверь, кир, тебя все до сих пор ненавидят.       марк смеется заливисто, словно он только что выдал чертовски смешную шутку, протягивает шот и предлагает выпить, не думая о чувствах кирилла. хоть кириллу и плевать, но внутри что-то противно кольнуло, и это не осталось для него незамеченным. он резво вливает в себя алкоголь, откидывается на спинку дивана и потихоньку понимает, что ему нравится, когда его ненавидят и не поют хвалебных дифирамб. он привык к этому и получает удовольствие, ведь прекрасно знает, что именно из-за подобного отношения от него никто не требует сверх меры, не возводит в культ, а значит можно спокойно совершать ошибки и ничего не бояться.       кирилл ничего не боится, но отец не в счёт.        кирилл искренне старается не показывать этого. никто не должен знать. этот страх его маленький секрет, который съедает его каждый божий день изнутри, и со временем от кирилла останется лишь зияющая пустота.       кирилл не считает дни, не знает какой сейчас день недели и не в курсе, что на улице уже как час назад выпал первый снег. он просто пьет со своими друзьями, курит кальян и смотрит на танцующих девиц, пока в его голове целое ни-че-го.       кирилл пуст и ему нужна тяжелая артиллерия.       кирилл не знает где его дом, и есть ли он вообще.       кирилл хочет забыться, поэтому подзывает к себе одну из дурех, усаживает к себе на колени и целует куда-то за ухом, пока на языке раскатывается цветная таблетка. ему нужны хоть какие-то яркие цвета в жизни, и пусть они будут в трипе в компании очаровательной идиотки.       кирилл не врубается, куда катится его жизнь, но ему весело, а значит все хорошо.       но как долго будет длиться это самое «хорошо»?       ведь и кирилла тут никто не любит и не ждёт.              петербург серый, грязный и такой красивый в своей нуарности. старая архитектура давит со всех сторон, из подъездов выползают людишки, как тараканы, оставляют свои коммуналки, хрущевки и вылизанные квартирки, топчутся на остановках, на станциях в метро и на эскалаторе, дороги кишат утренними пробками, а в кофейнях высокая посадка. гречкин не вписывается в атмосферу. он нецелесообразное пятно в этой темной картине мира и не должен здесь находится в своем ярком худи. ему должно быть плевать, но тяжелые взгляды прохожих и недовольные вздохи не дают сосредоточиться даже с громкой музыкой в аирподсах. кирилл всего лишь решил прогулять одну пару по матанализу, а следом философию, сходить в старбакс, купить себе матча латте и немного подышать свежим воздухом.       отхода дают по осветленной голове, эмоциональному состоянию и телу. в руках тремор, волосы раздражающе выпадают из укладки, а напиток по вкусу напоминает ему мочу. кирилл ставит стаканчик на сырой асфальт, достает из кармана брюк сигареты и еле подкуривается. зажигалка не поддается с первого раза, колесико больно бьет по пальцам, и он искренне не понимает, почему не купит себе новую зиппо. кирилл поднимает свой чай, облокачивается на стену здания и выпускает едкий дым из прокуренных легких, наблюдает за людьми, тихо посмеиваясь их нудной рутине и своей не менее однообразной жизни.       ведь у кирилла строго выверены дни, которые начинаются с университета и заканчиваются в клубе, но иногда и в доме друзей.       кир надеется на что-то хорошее, пока не слышит чересчур знакомый голос рядом с собой сквозь музыку в наушниках:       - слушай, не подкуришь?       кирилл не может выдавить из себя ни слова, достает дешевую зажигалку, подкуривает леше сигарету, получает короткое «спасибо, дедуль» и смотрит вслед удаляющейся фигуре. в его голове вертится лишь одно: «какой же он все-таки уебан», пока на губах появляется легкая усмешка.       это была их пятая встреча.       лучше бы на ней все и закончилось.       потому что кирилл гречкин мудак, и он сам знает об этом, а вкус матча латте отныне будет ассоциироваться у него со словом «абсурд».       кирилл бросает недокуренную сигарету себе под ноги, тушит ее носком белых кроссовок и идет на оставшиеся пары. его отвлекает уведомление о сообщении, нехотя открывает переписку и губы непроизвольно растягиваются в ухмылке.       _killerqueen_: сегодня в клубе в двенадцать (10:55)       _killerqueen_: я обещаю будет весело)) (10:55)       whoisyourdaddy: заметано ванёк) (10:56)       гречкин не знает, что его ждет сегодня, но смакует во рту гадкий вкус предвкушения, смотрит на пасмурное небо и совершенно не подозревает, какой же выдастся незабываемый вечер. ему всего-то хочется в очередной раз без зазрения совести растоптать все моральные принципы, расщепить в порошок и снюхать со стеклянного стола, чтобы слизистая носа болела и дало в горло, а следом и в голову до ярких мушек перед обдолбанными глазами.       ведь кирилл поступает так всегда и ещё ни разу не получал кармический удар.       вечерний петербург нравится кириллу намного больше, чем утренний. улицы светятся, заведения манят своими яркими вывесками и предложениями, которые доведут тебя до цирроза, гастрита, язвы желудка, рака легких, а где-то ты и вовсе подхватишь гепатит с сифилисом вместе. офисные планктоны разваливаются, как карточные домики, сидят унылые в баре, пьют этот несчастный бокал пива и либо говорят о работе, либо уставшими глазами сверлят светлую жидкость. обычно про таких офисных клерков пишут боевики или криминальные книги, а добавив щепотку раздвоения личности они могут стать и бестселлером. молодежь тусуется, кричит на весь проспект, пьяная уже в дрова. кирилл в восторге от них. кирилл любит яркий блеск жизни в глазах.       ему до чертиков вкатывает осознание, что на думской даже от асфальта несет алкоголем.       если перед кириллом встанет выбор: скучная жизнь или вечное прожигание молодости на вечеринках, кирилл выберет последнее.       потому что адекватные люди вместо православия и верности всегда выбирают счастливую жизнь с панк-роком.       кирилл едет на своей ярко-красной малышке, обгоняет машины, подрезает кого-то, перестраивается из одной полосы в другую, доводя своим поведением водителей до белого каления. нет такого человека на всей планете, который бы любил урода, ездящего «шашечками». гречкин смеется так громко и искренне, когда слышит очередное оскорбление в свой адрес. он выворачивает громкость музыки на максимум, затягивается одноразкой со вкусом соленой карамели и мчится в сторону клуба.       эта шлюха сказала, что хочет любви       кирилл думает, что если он снова пересечется с лешей, то точно полезет к нему. кирилл уверен, что эти игры в гляделки и случайные встречи в огромном петербурге не случайны. кирилл искренне хочет верить, что леша возьмет свои яйца в кулак и заявится в их излюбленный блядушник.       кирилл осознает, что без этого задохлика вся атмосфера клуба скатывается в уныние.       кириллу снова скучно и с этим нужно срочно что-то делать.       кирилл клянется богом, что сегодня он повеселится и останется довольным.       клуб встречает его басами беспонтовой музыки и танцующими людьми. кирилл пробивается сквозь толпу, бесцеремонно толкает какого-то мужика, который ушел вразнос и скакал по танцплощадке. ему хочется помыться из-за липкого запаха алкоголя, табака, сладких одноразок и, черт возьми, травки. у кирилла голова идет кругом и уши закладывает, пока он не слышит до боли знакомый голос рядом.       - мне не нравится музыка. – фыркает леша и отпивает из бокала какой-то коктейль.       - тебе хоть что-то нравится, лех? - небрежно бросает его друг, заливая в себя шот. кирилл душу бы поставил на то, что это тот самый парень из коридора университета.       - мой дайкири, санёк. - усмехается леша и проводит подушечками пальцев по кайомке бокала.       кирилл готов поклясться, что этот напиток распивает каждая вторая девушка в этом клубе, и тот факт, что этот мелкий засранец предпочитает пить сладкие коктейли, а не шоты, вызывают улыбку. кириллу забавно. забавно видеть лешу, слышать его недовольство в адрес музыки и мельком наблюдать, как его губы тянутся к трубочке.       кирилл добирается до столика, отбивает «пять» своим друзьям, жмет руку и валится на диван, откидываясь на спинку. ваня, лучший друг гречкина, пихает кирилла в плечо и улыбается, сверкая своими белыми зубами, трясет ещё в руке небольшой зип пакетик.       - лучший товар, кир, я ведь обещал веселье, – легкий еврейский акцент вани был таким родным и приятным для слуха гречкина.       - моя еврейская змейка принесла мне подарок? неужто наступила ханука? – кирилл щурится, словно обдумывает, стоит ли ему нюхать сегодня.       - этот подарочек вставит так, что ты еще месяц вспоминать об этом будешь. – ваня отдернул руку с пакетиком, когда гречкин к ней потянулся. – но перебарщивать не стоит. не горю желанием, чтобы ты лично познакомился с господом богом.       - тогда уж с сатаной, ванек, кира в рай никто не впустит. – смеется марк, поправляя своё кольцо в крыле носа.       - это будет единственный фейсконтроль, который я не пройду в своей жизни. – кирилл улыбается, сверкая золотыми грилзами. – начнем?       ваня умело рассыпает порошок по столу, достает из кожаного кошелька свою платиновую карточку и чертит три ровные дорожки для себя, кирилла и марка. парни почти одновременно наклоняются и вдыхают манящую пыль. гречкин резко запрокидывает голову, закрывая ноздри. слизистую жжет, носоглотка в агонии, и сейчас его смешит единственная здравая мысль в голове, которая твердит, что с этим дерьмом пора бы завязывать.       - ты в порядке, кир? – марк трет нос и шипит, когда задевает свой пирсинг.       гречкин пытается сфокусировать свой взгляд на марке, на его кудрявых волосах, на этом колечке пирсинга, на глазах, на голосе и издает смешок.       - я пиздец, в каком порядке – кирилл не замечает, как держит в руке рюмку шота, которая оказывается в нем за секунду.       в этот момент музыка словно становится громче, софиты светят ярче, а клуб то сужается, то расширяется в пространстве. кирилл поворачивает голову в сторону ванька, наблюдает за тем, словно он как ни в чем не бывало выкладывает сторис в инсте, а после строчит кому-то сообщение. он переводит свой взгляд на довольного марка, который отчего-то смеется и показывает своим длинным пальцем на ваню. кирилл не понимает, что происходит, пока марк не кричит ему в ухо:       - ваня только что написал своему папаше!       кирилл трет глаза, надеясь прояснить свой разум хотя бы на пару секунд и сосредоточиться на лицах друзей.       - что? что он написал?       - я написал ему «пошел нахуй». – ваня громко смеется, кидает свой телефон на стеклянный стол и подзывает официантку для заказа.       - ваня, блять, ты что творишь?       - я творю свободу, кир. – ваня разводит руками с широкой улыбкой на лице, замечает подошедшую девушку и его тон резко меняется на уважительный. – драгоценная, принесите нам, пожалуйста, три рома с колой.       кирилл гордится ваней, хлопает его по плечу, хочет сказать, что он крутой, и попутно спросить, откуда у него появились яйца на такой поступок, пока рядом с их столиком не проходит леша с каким-то пареньком. их взгляды в очередной раз встречаются и гречкин почему-то легко фокусируется на лице макарова, улавливая кусок диалога:       - как дела у лизы?       - все отлично, глеб, спрашивала, когда мы снова соберемся старой компанией у нас дома. – у леши улыбка мягкая, нежная. кирилл удивляется тому, как он умудряется совмещать в себе блядство и нежность одновременно.       - так может на следующей неделе? там как раз некит вернется с отдыха, а я возьму санька на себя, не переживай. тем более, он сейчас напьется до нужной кондиции и будет согласен на всё.       - я даже не удивлен. вот ответь мне, как вы все ещё не съехались? – леша смеется ручейком и у гречкина отчего-то сердце бьётся быстрее.       кирилл залипает так, что не замечает, как эти двое уже успели скрыться в толпе. он не верит в судьбу, но если два раза – случайность, то три и больше – закономерность. ведь это так странно видеть человека, с которым еще ни разу не общался, но уже знать, что он не пьёт крепкий алкоголь, курить предпочитает розовый чапман и до сих пор помнить его имя. кирилла веселит эта ситуация, которую в полной мере можно назвать абсурдной или сюрреалистичной, но ему это вкатывает. вкатывает осознание того, что скука уходит на второй план только благодаря одному мелкому придурку.       ваня треплет друга по плечу, заставляя переключиться с мыслей о леше на стакан с алкоголем. гречкин бездумно вливает в себя содержимое, трет лицо и чувствует, как на лбу проступает пот. он пытается встать с насиженного места, заняться хоть какой-то физической активностью, чтобы его маленько отпустило. кирилл не понимает, что сейчас происходит. его бьёт то в озноб, то в жар, и голос марка, который вроде и стоит сейчас рядом, теряется за шумом бурлящей крови в ушах.       кирилл думает, что если ещё немного сосредоточится, то сможет услышать, как его объебанный мозг перекатывается из стороны в сторону при малейшем движении головы.       - кир? кирилл, блять, че с тобой? – марк обеспокоено трется рядом, берет кирилла за лицо, заставляя смотреть только на себя.       кирилл вглядывается в плывущее лицо марка, наблюдает за тем, как его глаза, словно нагретый воск, тают, скатываются вниз по скулам. гречкин жмурится до бензиновых разводов, лишь бы прийти в себя.       - мне нужно в толчок. я скоро вернусь. – гречкин разворачивается и бредет в сторону уборной. его ведет немного в сторону. кажется, он даже сбивает бедную девушку с ног, но даже не думает остановиться, проверить, попросить прощения.       «зачем ты пихаешь в себя все, что попадается под руку?»       «какого хрена ты решил, что нюхать сегодня отличная идея?»       «почему ты намеренно разрушаешь свою жизнь?»       «ты мудак, кирилл гречкин, даже по отношению к самому себе»       все мысли вихрем вертятся в голове гречкина, заменяя одну на другую, бьют молотом по черепной коробке, не дают расслабиться, не позволяют забыть, что во всем виноват только он сам. бессмысленно гнать всех собак на ваню, который принес товар, или на марка, который подбивал его попробовать что-нибудь новое.       потому что кирилл гречкин – свой самый злейший враг, который самолично рушит себя и других, ведь думает, что не должно быть цельных людей. здоровые люди скучные, неинтересные, никчемные, но ломать их весело. весело наблюдать, когда они падают на социальное дно и не могут выбраться.       кирилл – злокачественная опухоль, запах гари, смог, неработающая зажигалка, кариес, болезненный зуб мудрости, амфетоминовая конфета, раскатистый гром, кровавая мозоль от новой обуви и духота после дождя.       он будто возглавляет себя королем всех травмированных и униженных, а самоуничтожение возглавляет в культ. он нагло и бесцеремонно соврет, если скажет, что саморазрушение не вкатывает ему. гречкину нравится ставить свою жизнь на кон и ловит восторг, когда может распоряжаться чужой.       кирилл тот самый утопленник, который тянет за собой всех, кому не повезет оказаться рядом с ним.       возьми меня за руку и окунись в это болото вместе со мной. может мы найдем там истинное счастье?       лица незнакомцев смазываются в неразборчивые телесные пятна, резкость их движений настолько рванная, будто количество кадров в секунду снизили до жалких двадцати, а расстояние до туалета занимает по ощущениям целую вечность. гречкину душно от такого большого количества людей. впервые в жизни ему не нравится то, что происходит.       он расталкивает всех на своем пути, закрывается в уборной и подставляет лицо под струю холодной воды в раковине, лишь бы привести себя в порядок. кирилл не верит в бога, но, почувствовав, как его начинает понемногу отпускать, готов уверовать, прибежать к ване, попроситься сходить с ним в синагогу или уговорить марка захватить его на воскресную службу в церкви.       ведь какая разница, в какой храм идти, если бог все равно один. разве нет?       кирилл хрипло смеется с таких нелепых мыслей, понимая своей не менее нелепой головой, что ни ваня, ни марк в бога не верят и вместо походов в храмы выбирают упарываться с утра до вечера. он умывается, трет лицо и утыкается голубыми глазами в заплеванное зеркало. обращает внимание на растрепанные осветленные волосы, пытается их уложить влажными руками, языком поправляет золотые грилзы на клыках и не сдерживает улыбки радости от того, что его уже не так сильно мажет.       гречкин обращает внимание на открывшуюся дверь, которую, по всей видимости, не закрыл до конца. он различает в красном свете лампы знакомый силуэт с растрепанной копной волос. леша останавливается в проеме, тупо пялится на спину кирилла и тихо смеется.       - вот, вроде бы, санкт-петербург такой большой город, - леша скрещивает руки на груди, - а всё равно, куда не глянь, ты оказываешься поблизости. я уже начинаю задумываться, не судьба ли это?       кирилл неохотно разворачивается, облокачивается на раковину и натягивает улыбку, словно не он обдолбался до такой степени, что его шатало из стороны в сторону.       - судьба? слишком громкое предположение, малой. – кирилл сильнее сжимает руки, лишь бы остановить тремор.       леша не двигается с места, как олененок, застывший на дороге, и смотрит на ослепительно яркие фары машины, которая вот-вот его собьёт.       и кирилл как раз из тех людей, которые жмут педаль газа, скрываясь с места преступления.       - возможно, так и есть. – леша трет свою лебединую шейку. – выглядишь отвратительно.       - о, спасибо. я кропотливо собирал этот образ на сегодня. – кирилл язвит, откровенно пялясь на парня, пока в голове вырисовываются картинки, как он прижимает его к стене, целует и держит рукой за горло, чтобы не дергался, не сбежал, остался с ним здесь в этом обрыганном туалете клуба.       - мне, конечно, плевать, но у тебя есть, кто сможет отвезти тебя домой?       - в мать терезу играешь, малой?       - мне плевать. просто не хочется видеть в новостных сводках, как сыночек олигарха разбился на машине. – леша пожимает плечами, делает вид, что ему всё безразлично.       кирилл не верит.       - и всё? – гречкин криво улыбается, отталкивается от раковины, чтобы подойти к леше поближе, рассмотреть его, понять для себя самого, что его так привлекает в нем.       - и меня забавляют случайные встречи с тобой. хотелось, чтобы они были почаще.       у лёши глаза большие, когда он смотрит на кирилла, чуть задрав голову. гречкин бы продал свою грешную душу дьяволу, лишь бы лёша смотрел на него так всегда.       - может тогда оставишь свой инстаграмм, принцесса, чтобы мы могли договариваться о «случайных» встречах? – кирилл стоит почти вплотную к макарову, вгрызается цепким взглядом, стараясь запомнить местонахождение каждой веснушки на его лице.       леша достает свой телефон из кармана узких брюк, протягивает его кириллу, и на его лице нет места стыду. гречкин в восторге от такой уверенности в себе, берет лёшин айфон и вводит в строке поиска свой никнейм. ему это дается тяжело из-за неумолимой дрожи в руках, которую не унять, но он с горем пополам справляется, подписывает макарова на себя и возвращает ему его собственность.       - кирилл гречкин. – леша читает его имя в био профиля, и уголок его губы тянется вверх. – приятно познакомиться.       - напиши мне, как соскучишься. – кирилл подмигивает лёше и выходит из уборной, словно ничего не было, а макарова никогда не существовало.       кириллу наконец-то весело.       пускай неон нас скроет от чужих глаз.