Черешенка

Начало сентября. Листья деревьев пока что ещё зелёные, погода всё ещё жаркая, а коровы на лугу возле речки довольно жуют вкусную траву. В деревне у каждого много забот: кому-то нужно собрать детей и отвести их в единственную в этом месте школу, кому-то подоить коров и сходить к роднику набрать воды, а затем развесить постиранные вещи на улице, а кому-то нужно перевести стога сена с поля в сарай для предстоящей зимы и выкопать картошку для обеда. И это даже не половина всех дел. По улицам разъезжают автобусы и маршрутные такси, которые везут людей на работу в город и обратно, цокают копытами лошади рядом со своими хозяевами. Мимо домов, играя в догонялки, пробегают подростки, которые в тёплый день решили прогулять школу, а затем они едут на велосипедах на речку, чтобы хорошенько искупаться, подразнить проплывающих мимо уток и позагорать на берегу. Вот по дороге медленно идёт лошадка, таща за собой телегу с сеном, в передней части которой сидит дедушка в одежде с заплатками и с травинкой во рту. Он везёт сено в соседнее село на продажу. По пути он по доброте душевной подбирает своих односельчан, которые хотят сэкономить на поездке и попеть песни, свесив ноги с края телеги, улёгшись на тёплый и колючий стог, наблюдая за медленно меняющимися пейзажами и наслаждаясь тёплым ветерком. Вот уже виднеются последние дома деревни, когда из одного из них выходит светловолосый парень в голубой рубашке с короткими рукавами, в тёмно-синих шортах до колена и в серых кроссовках. Глаза его закрывают солнцезащитные очки, что вполне логично, ведь солнце палит нещадно. Сжимая что-то в своей руке, он ждёт, когда телега подъедет к его дому, и, улыбнувшись, просит старика подвезти его. Разговоры сидящих возле сена людей стихают, когда тот спрашивает парня, куда он держит путь. — О, я еду к своей второй половинке, — всё так же улыбаясь, отвечает светловолосый. — Думаю, она уже ждёт меня. Это рядом с соседней деревней. Если вы мне разрешите поехать с вами, то я скажу вам, где остановиться. — Хорошо, парнишка, залезай, — похлопав по месту рядом с собой, добродушно говорит дедушка и, дождавшись, когда парень плюхнется на деревяшку, легонько бьёт вожжами по бедру лошади. Некоторое время телега едет в тишине, но вскоре сзади снова начинают раздаваться песни и смех. Парень же сидит практически неподвижно, будто боясь сделать лишний вдох, и, кажется, думает о чём-то своём, покусывая губы. — Как тебя зовут, малой? — спрашивает старик, сделав очередную остановку, чтобы высадить довольно шумных пассажиров. Он не так хорошо знал своих односельчан, но вот этого парня из дома на краю деревни он никак не мог вспомнить. — Минхо, дедуль, — парень дёргается и поворачивает голову к собеседнику. — Я переехал сюда недавно. — С города, небось? — Почти. Я жил в посёлке возле речки. — Ааа, припоминаю такой. Говорят, у вас там урожай хороший каждый год. — Да, — гордо улыбается Минхо, — у нас самая лучшая черешня в округе. А какое варенье из неё получается, ммм… — за очками этого не видно, но парень мечтательно прикрывает глаза. — А почему ж ты сюда перебрался? — дедушка переводит взгляд на дорогу, чтобы снова дёрнуть вожжи и продолжить путь. — Ах, это… — губы светловолосого поджимаются. — Это долгая история… — парень умолкает, начиная нервно сжимать вещь в своих руках. Мельком взглянув на резко притихшего Минхо, дедушка хмыкает, понимая, что тот не собирается продолжать разговор. Когда была проделана половина пути, светловолосый слегка пугает своих попутчиков, неожиданно спрашивая о том, где они сейчас находятся. — Скоро вот подъезжать к развилке будем, милок. — Хорошо, остановите там, пожалуйста? — Как скажешь, — недоуменно обернувшись назад и встретив успокаивающий взгляд одной из женщин, отвечает старик. Сейчас телега проезжает мимо полей, где в шахматном порядке располагаются стога сена. С них, как с горок, скатываются дети, чьи родители приехали сюда забирать корм на зиму для скота. Слышатся детские визги и весёлый смех, ржание лошадей, запряжённых в телеги, облегчённые выдохи мужчин, которые погрузили туда несколько стогов, и вздохи от женщин, которым было жарко находиться под палящим солнцем. Минхо, положив руки на колени, с повёрнутой в противоположную от извозчика сторону головой слушает все эти звуки. Пробегающая возле дороги девочка останавливается и машет ему, но тот не отвечает. Вскоре к ребёнку подбегает женщина: — Юна, не убегай так далеко! — Мама, мама, этот мальчик не помахал мне в ответ, — обиженно надувает губки Юна и тыкает пальцем в сторону. — Мальчик? — женщина поворачивает голову и видит уезжающую телегу с парнем впереди. — Ах, Минхо, — она странно улыбается. — Не обращай внимание, золотко, он не со зла. Вот показалась лесная развилка. Повозка останавливается. — Мы приехали, дружок, — старик кладёт руку на плечо Минхо, который, кажется, успел задремать. — Развилка? — встрепенувшись, сонно спрашивает парень. — Да. — Большое вам спасибо! — парень неуклюже слезает с телеги и кланяется. — Тебя здесь будут ждать? — старик показывает пальцем круг, как бы намекая на местность вокруг: пыльную дорогу, которая разветвляется в две стороны, и лес. — Не совсем. Мне нужно пройтись ещё немного. — Сам дойдёшь? — Конечно, — парень раскрывает ладонь и показывает предмет, который он всё это время сжимал в руке. — Мне не впервой. Этим предметом оказывается деревянная складная трость с кнопкой сбоку. Нажав на неё, Минхо раскладывает вещь и ставит рядом с собой, удерживая в руке. Старик удивлённо поднимает брови и смотрит на односельчан. Те не выглядят поражёнными. Они, лишь мельком взглянув на парня, всё так же продолжают болтать друг с другом. — Хорошо, парниша, — дедушка старается звучать спокойно. — Тогда, бывай, — он хочет поднять руку, чтобы помахать на прощание, но резко одёргивает себя. — До свидания, — парень улыбается и, подождав, пока повозка уедет, медленно идёт к деревьям. Он начинает ходить возле них, стуча тростью по земле и стоящим на ней объектам. Услышав шуршание листьев и почувствовав мягкую почву, Минхо маленькими шажочками начинает идти вперёд, выставляя перед собой деревяшку. Убедившись, что никаких препятствий не ощущается, а значит, он на верном пути, светловолосый облегчённо выдыхает и идёт по тропинке, тростью помогая себе переступать через корни деревьев. Если бы на развилке были ещё люди, то они бы удивились тому, что молодой парень, да ещё и с тростью, идёт не в сторону двух дорог, как многие, а в лес. Но, к сожалению, и по лесной тропинке нередко ходили жители деревень. Пройдя нелёгкий путь через лесок, изредка спотыкаясь и падая, Минхо выходит к ржавым ограждениям с воротами, рядом с которыми стояло маленькое деревянное здание с окошками, будка. Светловолосый в нерешительности останавливается, прислушиваясь. Дверь этой будки внезапно хлопает, и Минхо слышит быстрые шаги по направлению к нему. На парня наваливаются с объятьями. — Я уже думал, тебя сгрызли волки в лесу, дружище, — слышится радостный голос. — Болван ты, Хёнджин, — обнимает в ответ одной рукой светловолосый и усмехается. Хёнджином оказывается высокий розоволосый парень, одетый в свободную белую футболку и джинсы. На ногах у него были высокие резиновые сапоги. Он отстраняется, но продолжает крепко сжимать плечи друга, рассматривая его лицо. — Ты похудел, нет? — раздаётся неуверенный голос. — Слепой тут я, а не ты, — наигранно недовольно бурчит Минхо, сбрасывая чужие руки. — Я хорошо ем. — А… — Ещё одно слово про еду, и в тебя полетят салфетки, — грозит пальцем Минхо в сторону, как он думал, друга. На деле же угроза была сказана дереву рядом. — Прости, я просто беспокоюсь о тебе. — Хорошо, — Минхо улыбнулся. — Я ценю это, спасибо. — Пойдём… тогда? — розоволосый снова звучит неуверенно. — ... — Минхо медлит с ответом, шумно вдыхая воздух. — Да… Да, пойдём. Хёнджин подхватывает друга под руку и ведёт его в сторону ворот. Проходя мимо будки, он головой кивает сидящим внутри бабушкам в форме. Те кивают ему в ответ и сочувственно смотрят на заходящих за ограду молодых людей. Несколько минут друзья идут в почти полной тишине. Слышатся лишь тихие нервные вздохи Минхо. Он всё крепче и крепче впивается пальцами в руку Хёнджина. Последний же ничего не говорит в ответ на боль и успокаивающе поглаживает ладонь Минхо своей. Наконец розоволосый останавливается. Останавливается и Минхо, дрожащим голосом спрашивая: — Мы пришли? — Да. Прямо перед тобой… Должен ли я отойти? Или ты хочешь, чтобы я стоял рядом? — Ну-у… — Минхо задумывается, — это будет немного личное… — Я всё понимаю, — светловолосый не видит, но Хёнджин заботливо улыбается. — Я буду неподалёку. Как закончишь — позовёшь, — парень отходит. Минхо угукает и медленно наклоняется, выставляя вперёд дрожащую руку. Сделав несколько робких движений в воздухе, он ладонью касается металлических прутьев и, проведя чуть вбок, чувствует щеколду. Щёлкнув ею и распахнув, как оказалось, ворота, Минхо проходит чуть вперёд, садится на колени, бросив трость и опустив голову, и начинает трогать руками землю. Пальцы касаются чего-то эластичного и гладкого. — Лента, — шмыгая носом, тихо говорит Минхо и двигает рукой вбок, задевая какие-то цветы. Ладонь натыкается на камень и замирает. Парень тоже не двигается. Хёнджин, наблюдающий неподалёку за Минхо, сжимает кулаки и щурит глаза, опуская уголки губ и хмуря брови.

***

Старик, отъехав от развилки, снова поворачивается к людям в телеге: — Что за парень-то? Минхо который. Я его не припоминаю. Сидящая ближе всего к нему женщина возводит глаза к небу, будто пытаясь собраться с мыслями, и отвечает: — Хороший мальчик, работящий был. Часто к соседям моим заглядывал, лошадей помогал им пасти, огород копать, а потом с их сыном к себе возвращался погулять да черешни своей поесть. Всё-таки правдивы слова, ягода у них самая лучшая. Нас с мужем вот тоже звал к себе, но всё никак не получалось. Да и уже, видимо… не получится. — А как, милочка, сын твоих соседей выглядел-то? Авось я хоть его припомню. — Уж этого оболтуса-то знало всё село, — женщина невесело усмехается. — Джисоном звали, постоянно носился как угорелый по всей деревне. Часто ловили его в огородах, он ягоду с кустов обрывал чужих. И как только эти двое спелись?.. — Противоположности притягиваются, дорогуша, — о чём-то задумавшись, бурчит старик. — Погоди-ка! Вспомнил этого детёнка! С волосами свекольными ещё ходил, да? — Правильно помнишь, дед, — кивает ему в ответ женщина. — Последовал какой-то новой моде да измазался в краске, ох, молодёжь…

***

— Черешенка… — наконец раздаётся подавленный и тихий голос Минхо, который начал поглаживать верх камня. — Я пришёл… Надеюсь, ты не сильно скучал по мне… Прости, я… Мне нужно было снова к врачу съездить, поэтому я не приходил… Светловолосый поднимает голову и «смотрит» в направлении своей руки. «Смотрит» на тёмный камень, на котором был изображён широко улыбающийся парень с пухлыми щеками. Внизу была надпись «Хан Джисон, любимый сын и друг, 2000-20ХХ». Слева от неё можно было разглядеть маленькую стрелочку и приписку «и смысл моей жизни», сделанную краской. На землю падает капля. Минхо рвано всхлипывает и, резко убрав руку от камня, залезает пальцами под очки, начиная вытирать появляющиеся слёзы. Но их поток не прекращается. Парень начинает тихонько выть. Сняв очки и положив их на землю, он открывает свои затуманенные и похожие на мутное стекло глаза. Возле них на коже были видны белые шрамы. Зрачки не двигаются и никак не реагируют на свет, однако сами глаза быстро моргают, пытаясь избавиться от появившейся влаги. Запрокинув голову и пытаясь успокоиться, парень чувствует ветер. Непрошенные болезненные и, в то же время, приятные воспоминания снова, как и во время поездки, лезут в голову. Только вот тогда Минхо смог сдержаться и не разреветься на глазах у людей, удержав на своём лице фальшивую улыбку. Чуть успокоившись, парень пододвигается ближе к могильной плите и прижимается к ней лбом. — А помнишь, как мы с тобой впервые познакомились? Ты тогда воровал черешню с дерева чужого дома, а я шёл на остановку с работы, чтобы поехать к себе домой. Тётушка увидела тебя, и ты побежал в мою сторону, кидая мешочек с ягодами мне в руки и зовя за собой. И я ведь послушал тебя, хах… — слышится тихий смех. Подняв руку, Минхо снова начинает лёгкими движениями поглаживать камень, но уже где-то в середине, смутно представляя, где могло быть расположено изображение. — Эта черешня действительно была ужасно кислой, — продолжает разговаривать светловолосый. — Я тогда поспорил с тобой, что у моей мамы в саду она намного вкуснее. Ты так мило надулся, когда осознал свой проигрыш, — он набирает немного воздуха в свои щёки, на которых остались мокрые дорожки от слёз, пытаясь повторить лицо Хана в тот день. Колени Минхо все в грязи и земле, но он не собирается вставать. — Я помогал тебе пасти лошадей, а потом мы вместе ехали ко мне домой, чтобы твоя любящая черешню душа смогла успокоиться и наесться до отвала. Ты ведь даже волосы покрасил в цвет этой ягоды, Хани… На тебя смотрели, как на идиота, но для меня ты был самым красивым, самым лучшим, прекрасным и невероятным. Всегда был и будешь... Минхо чуть отодвигается от плиты и достаёт из кармана шортов веточку с двумя сморщенными тёмно-красными ягодами. Он держит её в руке несколько секунд, а затем бережно кладёт на рядом лежащий венок из искусственных цветов. — Я хранил её с того самого момента, как мы впервые поцеловались возле деревьев черешни у моего дома… Теперь же наши деревья срублены... Черешенка, эти две ягодки - мой талисман, единственное оставшееся у меня напоминание о тебе, не считая вещей в твоем доме. Но пусть теперь они будут у тебя… Чтобы и ты не забывал обо мне, когда меня нет рядом, — парень наклоняется к веточке и складывает перед ней руки, будто защищая. Издалека могло показаться, что Минхо собирается молиться.

***

Телега медленно покачивается из стороны в сторону, пока лошадка подходит к первым домам деревни. Из людей, сидящих у сена, остались лишь извозчик-дедушка и его спутница. — А что случилось-то с парнишками? Где Джисон? Что-то его давно не видать. — Эх, дед, дед, — качает головой женщина. — Ничего не знаешь, что в мире творится. Авария произошла, месяца так два назад. Мальчишки-то наши на автобусе ехали. Лихач угорелый как выскочит, как врежется в этот автобус, — она опускает глаза, грустно усмехаясь. — Такой молодой был Джисони… Вся жизнь была впереди… Минхо получил сильную травму головы, а вот его друг… Смерть на месте… На несколько секунд воцаряется тишина. — Значит, и ослеп Минхо из-за... — тихо начинает старик. — Да. Через некоторое время телега останавливается возле какого-то магазина, женщина спускается на землю, прощаясь с извозчиком, и быстро скрывается за дверью. Дедушка же снова дёргает вожжи и продолжает путь. Наконец-то он может продать сено и вернуться к себе домой. — Друг, значит… — хмыкает старик, взяв в рот новую травинку. — А ведь в дом друга-то после его смерти переехал… Бедный ребёнок…

***

Хёнджин тихо подходит к Минхо. Тот всё так же сидит, низко опустив голову над траурным венком и легонько сжав веточку черешни на нём, и, кажется, спит. Слышится размеренное дыхание. Розоволосый, слегка нагнувшись, невесомо гладит друга по голове и, немного отойдя и подхватив лежащую на земле трость, садится на скамейку возле ворот, не желая тревожить измученного страданиями парня. — Надеюсь, тебе хоть немного полегчает. Побудь с ним… Я подожду столько, сколько нужно.

***

— …хо! Минхо! — звучит громкий и радостный голос. Светловолосый парень резко дёргается и поднимает голову, в недоумении озираясь. Он обнаруживает себя сидящим на скамейке у своего дома. Повернув голову в сторону звука, он видит силуэт, который широко машет руками в приветственном жесте и бежит к нему. Поняв, кто это, Минхо подрывается с места и бежит навстречу. Добежав, он с силой прижимает к себе запыхавшегося парня с волосами бордового цвета. — Зайка, ну ты чего-о? — слышится смех. — Обхватил так, будто я куда-то убегу от тебя, — парень отстраняется, и Минхо видит перед собой родные черты лица, которые он так давно мечтал увидеть. — Пойдём быстрее, нам ещё нужно собрать ягоды на пирог! Твоя мама обещала мне дать с собой несколько кусочков! — Черешенка… — Минхо не хочет закрывать глаза, боясь, что снова лишится зрения. — Да, любимый, — Джисон целует застывшего парня в губы, — твоя черешенка…

***

Хёнджин не может видеть этого, но Минхо улыбается. Улыбается наконец-то по-настоящему.