Сон

Что это за место? Он раньше никогда не бывал здесь. Да и вряд ли смог бы, с учетом того, что оно находится уж точно не в их нынешнем мире. Всё вокруг было окрашено в светло-серый цвет, в том числе и пластина, на которой стоял сам Саске. Это нельзя было назвать какой-то комнатушкой, скорее, чем-то вроде неведомого измерения, по которому можно бродить целую бесконечность в попытке найти окраину. Осмотревшись вокруг, дабы найти хоть что-либо, отличающееся от этой однотипной серой массы, младший Учиха заметил перед собой тёмный силуэт, так отдаленно напоминающий призрака из прошлого. Стоящее впереди сделало шаг навстречу парню, приобретая смазанные очертания тела, напоминающие человеческие. Лицо этого незнакомца по-прежнему было скрыто, и такое неведение отчего-то страшило, отпугивало от себя. Саске хотел было уже сделать шаг назад, дабы хоть на немного отдалиться от приближающегося к нему человека, как тот первым подал слегка хрипловатый голос: — Стой на месте, иначе упадёшь. — который оказался до боли знакомым и родным, далёким, будто отголосок из прошлого. Несмотря на своё полное недоверие к этому незнакомцу, что отчего-то так сильно напоминал одного человека, которого здесь и в помине не могло быть, младший Учиха всё же остался на своём месте, так и не сделав шаг назад. Оглянувшись, он заметил глубокую, чёрную пропасть, что, казалось, не имела конца. Если бы он ступил назад, то точно упал бы и даже не успел бы среагировать. Оторвав взгляд от тёмной бездны, Саске снова обернулся к стоящему впереди человеку, который, наконец, приобрёл более четкие черты не только тела, но и лица. Брови парня тут же недоуменно нахмурились, а его бледные губы чуть заметно поджались. Как… Догадки, которые он всячески отгонял от себя прочь, всё же оказались верны? Но что этому человеку делать здесь, рядом с ним? Он никак не мог объявиться вновь, ведь… Этот человек… Мёртв. — Итачи? Это ты? — Саске продолжал стоять на месте. — Как видишь. — слабо улыбнулся старший Учиха. — Но… что ты здесь делаешь? И вообще, где мы? — некое волнение начало медленно просачиваться сквозь голос. — Я пришёл, чтобы поговорить с тобой. Понятия не имею, где мы, однако сейчас это не важно. — Но ты мёртв… Подожди, это всё сон?.. Я не понимаю. Объясни мне, что происходит. — слегка требовательным тоном заявил Саске. Стоящий напротив Итачи тихо выдохнул и на долю секунды прикрыл веки, чтобы тут же открыть их вновь и приковать омут чёрных глаз брата своим. Так, чтобы никто из них не отводил взгляда. — У меня мало времени, Саске. И нам нужно успеть поговорить. В последний раз. — Но ты… Итачи выставил ладонь перед собой, тем самым прерывая речь младшего Учихи: — Просто слушай. — рука вновь была опущена вниз. — Даже не знаю, с чего начать… Саске… Когда мы виделись в последний раз, ты, наконец, смог узнать всю правду, я рассказал тебе о том, что совершил, объяснил, что всё сделанное мной было огромной ошибкой, за которую тебе пришлось заплатить, но… Я не объяснил тебе самого главного. Я не объяснил тебе, что здесь вовсе нет твоей вины. С тех самых пор, как мы распрощались навсегда, ты винишь себя в том, что произошло. Ты считаешь, что именно ты виновен в моей смерти, в том, что мне пришлось нести бремя предателя и отступника. Но ты должен понимать, что в этом нет твоей вины, Саске. Итачи тяжело вздохнул, заметив первую скатившуюся по щеке брата слезу, однако, несмотря на это, продолжил: — Вырезать клан, заставить тебя мучаться из-за потери родителей и ненавидеть меня, наставить тебя на путь мести — всё это лишь мой выбор. В том, что ты стал мстителем, присутствует только моя вина. В моей смерти виновен сам я, ведь именно я заставил тебя возненавидеть себя, но никак не ты. Тебе нужно понять и принять это, Саске, иначе жизнь превратится в ещё больший кошмар. Поверь, я понимаю, насколько тяжело тебе это даётся, но я также хочу, чтобы ты окончательно не потерял себя и всё же нашёл себе место в этой жизни. Тут старший Учиха заметил, как сильно напряглись мышцы Саске и сам он, как сильно сжались его кулаки, как сильно стиснул он собственные челюсти, дабы не начать кричать от внутренней боли. Итачи понимал, что чувствует сейчас его младший брат, и искренне хотел утешить, однако времени оставалось не так уж и много. Нужно было успеть сделать, проговорить всё, ради чего он явился сюда. — Ты по-прежнему живёшь прошлым, Саске. Тебе не нужно это. Отпусти воспоминания о клане, родителях, обо мне… Попытайся как можно реже вспоминать обо всём произошедшем и… Живи настоящим, ведь… — и вдруг его самого прервал громкий голос, что практически походил на крик: — Настоящим?! Ты издеваешься, Итачи?! Где ты видишь, чтобы у меня было это самое настоящее? Я цепляюсь за прошлое именно потому, что в настоящем у меня ничего и никого не осталось! Мне приходится существовать в полном одиночестве, ведь вас больше нет! Моя жизнь потеряла всякий смысл с тех самых пор, как я лишился самого дорогого, что было у меня… — крик потихоньку угасал, отчего, вскоре, Саске практически перешёл на шёпот: — С тех самых пор, как я лишился семьи. По бледным щекам Итачи начали медленно скатываться непрошеные слезы, которые тот даже не удосужился скрыть или смахнуть; он лишь как-то печально усмехнулся и сделал пару шагов вперёд. Старший Учиха всё ещё не решался подобраться к младшему слишком близко, соблюдая некую дистанцию между ними. Как соблюдал и до этого. Всегда. — А теперь, Саске, подумай, действительно ли у тебя никого не осталось? Действительно ли вокруг тебя нет ни одного человека, которому ты был бы дорог? Который бы любил тебя? — ещё один маленький шаг всё же был сделан. — Или, возможно, рядом с тобой по-прежнему остался тот, кому ты так же сильно важен, кому нужна твоя улыбка, твоё присутствие рядом? Тот, кто никогда не предавал тебя и, вопреки всему, не хотел сделать больно. Тот, кто несмотря ни на что шёл вперёд, не сдавался, дабы свести тебя с тёмного пути. Тот, к чьёму присутствию ты привык так же, как и к присутствию кого-либо из нашей семьи. Человек… Единственный человек, благодаря которому ты ещё можешь улыбаться, пусть и довольно редко. Ты сам прекрасно знаешь, о ком я говорю, и мне не стоит называть его имя. На этот раз, Саске, по-прежнему как-то растерянно глядя в глаза своего старшего брата, всё же слабо усмехнулся. «Знаю» — пронеслось у него в голове. — Я… всегда отталкивал тех, кто был мне дорог, всегда скрывал свои настоящие эмоции и чувства от нашего отца, нашей матери, всегда лгал тебе, старался не подпускать слишком близко, ибо считал, что от этого будет лишь хуже. И я облажался, Саске. Прошу тебя, не повторяй моих ошибок, не отталкивай последнего дорогого тебе человека, что всё ещё жив, что может действительно помочь тебе стать счастливее, если ты просто подпустишь его чуть ближе. Я верю… Я знаю, он не тот человек, что может предать, оставить в самый нужный момент. Он тот, кому действительно можно открыться. Знаешь, однажды, я подумал, что на роль твоего брата он подошёл бы гораздо лучше, нежели я, и это могло бы быть правдой, если бы… Если бы ваша связь не была сильнее. Я считаю, что ваши с ним узы намного крепче, чем узы между родителем и ребёнком, чем узы между братьями. Вы оба умеете разделять, чувствовать боль друг друга, понимать с полуслова, и этого вполне достаточно. Твоя жизнь всё ещё может обрести смысл, если ты поймёшь её истинную значимость и значимость того, кто всегда рядом с тобой. Попробуй сам разбить собственные барьеры, перестать защищаться от того, кто вовсе и не собирался нападать. Я не прошу тебя доверять этому человеку все свои мысли и чувства, ведь я понимаю, что есть то, что совсем необязательно знать другому. Единственное, чего я хочу… Саске, просто… Не отталкивай. Младший Учиха внимательно слушал каждое слово своего брата, не обращая никакого внимания на льющуюся ручьём солёную влагу из-под собственных век. Сейчас, он смотрел на Итачи с плохо скрываемой надеждой, абсолютным доверием каждому его слову, чего не было никогда ранее. Он впитывал в себя каждую реплику старшего брата, мысленно коря себя за то, что делал больно одному из самых близких ему людей. Итачи, действительно, был прав. И, возможно, стоит попробовать. Отпустить прежние воспоминания, позволить подкрасться ближе. Забыть, попытаться разыскать то самое счастье. В том, кто излучает его каждой клеточкой своего тела. В том, кто, как говорил сам Итачи, всегда рядом и всегда готов выслушать в трудную минуту. В Наруто… От взгляда старшего Учихи не смогла скрыться некая задумчивость Саске, и первый был практически уверен в том, что сейчас брат обдумывал его слова и, наверняка, уже даже принял, пусть и, возможно, не окончательное, решение. Собственное тело не спеша начало окутывать тусклое свечение, что постепенно становилось всё ярче и заметнее как для чужих, так и для своих глаз. Белые хлопья начали медленно осыпаться на плоскую поверхность, на которой и стояли сейчас братья. Шумно выдохнув, Итачи всё же сделал ещё один шаг вперёд, подавляя внутри себя странные чувства, что так сильно рвались наружу. В грудной клетке одновременно бушевала некая свобода, которой Учиха так долго ждал, а одновременно и… Давным-давно заглушенная боль, от которой оказалось невозможно избавиться даже после смерти. Хах, какая ирония. Ведь, он так сильно хотел пасть от рук Саске в первую очередь потому, чтобы освободиться от этой самой боли, а она… Преследует его даже сейчас. — Знаешь, Саске… — ещё один шаг. Осталось совсем немного. — В тот самый день, как мы, наконец, поговорили о прошлом, ты услышал многое, чего не знал ранее, я рассказал тебе то, что так долго скрывал... В тот день было произнесено огромное количество слов, но сколько в итоге было сделано? Правильно, нисколько. — ещё один. — Я бы хотел остаться человеком, что не просто говорит, а действует… Между ними обоими оставался буквально один единственный метр, преодолеть который не составляло труда в физическом плане, но вот в моральном… — Я сказал, что люблю тебя и всегда буду любить, но показал ли я это? Нет, всё это время я причинял тебе лишь боль, тем самым доказывая обратное, заставляя тебя верить лишь моим словам, и не более. Даже в самый последний момент, когда я, наконец, рассказал тебе о своих истинных чувствах, я так и не смог показать этого, попрощаться с тобой, как полагается настоящим братьям. Я не знал и не знаю до сих пор, что нужно сделать человеку, чтобы доказать свою любовь к кому-либо. Но, наверное, мне это и не нужно. Я лишь сделаю то, чего хотел всё это время. — последний шаг вперёд. Всё это время Саске недоумевающе смотрел в лицо старшего брата и совершенно не понимал, о чём тот говорит. Расстояние между ними значительно сократилось, и отделяло их всего сантиметров десять. Они продолжали молчаливо стоять и прожигать друг друга взглядами, отчего младший Учиха хотел было уже что-либо возразить, как на его собственную спину легла практически невесомая ладонь. Буквально через секунду его самого притянули ближе, и вскоре Саске оказался стиснутым в крепких, тёплых объятиях своего брата, объятиях, которых не ощущал никогда ранее. Немного замешкавшись от такого неожиданного действия, парень порывисто обнял старшего Учиху в ответ, уткнувшись носом куда-то в грудь того. — Саске, прости меня за всё. Я надеюсь, ты будешь счастлив. — от этих слов становилось практически физически больно. Обоим. — Брат, я… — вдруг Саске резко ощутил, как они с Итачи поменялись местами. Тот, как можно крепче стиснув брата в своих руках, сделал шаг назад. В ту самую пропасть… Утаскивая младшего Учиху за собой. Они оба летели в тёмную, глубокую бездну, которая рано или поздно должна была кончиться. Пусть и казалось, что дна у неё нет, но всё было совсем не так. До твёрдой поверхности оставалось всего метров пятьсот. — Итачи… Что ты… — его прервали: — Саске, ты и сам понимаешь, мне пора уходить. Скоро ты очнёшься, и я искренне надеюсь, что вспомнишь каждое моё слово. Вдруг, младший Учиха стукнулся своим лбом о чужой, тихо и едва слышимо выдыхая. — Итачи, я… Я тебя… — Знаю, мой глупый младший брат. — пальцы в последний раз зарылись в чужие чёрные лохмы волос на затылке. — Знаю… Постепенно чужое присутствие рядом ощущалось всё хуже и хуже, а чужое тело начало осыпаться полупрозрачными хлопьями, что разлетались по всей тёмной бездне. Последний раз взглянув в родное лицо, Саске заметил тёплую улыбку своего старшего брата, и едва заметно улыбнулся в ответ, как-то измученно и слишком слабо. Когда от Итачи не осталось ни следа, младший Учиха раскинул свои руки в стороны, продолжая лететь прямиком вниз. Вблизи уже виднелась твёрдая каменная поверхность, об которую ему суждено было разбиться. «Брат…» — последнее, о чем подумал Саске перед тем, как окунуться в полную кромешную мглу.

***

Парень резко распахнул глаза, что отдавали практически режущей болью, и уставился в бежевый потолок, ещё не совсем понимая, куда пропал Итачи, серое неизведанное пространство и чёрная бездна под ним, в которую они, в общем-то, падали. Приподнявшись на кровати, Саске схватился обеими руками за голову, буквально впиваясь пальцами в собственные виски, дабы хоть немного утихомирить головную боль. Только спустя несколько секунд до него дошло, что так наоборот становится лишь хуже. Воспоминания о произошедшем постепенно начали проявляться, и оставался лишь один вопрос: что это было? Действительно ли это было какое-то другое измерение, в котором он мог видеть погибшего человека или же это был просто дурной сон? А самое главное, Саске и сам не понимал, какой вариант ему больше по душе. Резко в череп ввинтились слова о близком человеке, отчего Учиха всё же удосужился повернуть голову и тут же наткнулся на спящего парня, чьи золотистые лохмы волос были слегка перепутаны меж друг другом. Саске, тяжело вздохнув, опустился обратно. Но если до этого он спал, лёжа спиной к Узумаки, то на этот раз наоборот. Может, оттого, что отлежал себе бок, а может, по какой-то другой причине — это уже не важно. Младший Учиха устало взглянул в чужое лицо и с удивлением обнаружил, что глаза Наруто были распахнуты, и тот смотрел сейчас прямо на него. Саске запоздало вспомнил, отчего у него резало глаза при пробуждении, — они были заслонены пеленой слёз —, потому что чужая ладонь уже потянулась к его щеке, дабы стереть некоторые из них большим пальцем. — Тебе снился кошмар? — подал хриплый голос Наруто. Ничего не ответив, Учиха резко схватил парня за запястье и отвёл его руку подальше от своего лица. Узумаки с неким разочарованием проследил за этим действием Саске. — Учиха, ты опять… — но не успел он договорить, как схватившая его запястье несколько секунд назад ладонь переместилась на его собственный затылок. Парень молчаливо зарылся пальцами в слегка жестковатую золотистую копну волос, изредка перебирая их одной рукой. Саске хотел было притянуть Наруто чуть ближе к себе, как тот чуть привстал и навис над самим Учихой, дабы невесомо поцеловать его в нос, а затем и в губы. Второй не стал отвечать, попросту наслаждаясь этими легкими прикосновениями и чужим присутствием рядом. Когда Наруто всё же отстранился, Саске кое-как перевернулся на спину и чуть повернул голову, выжидающе глядя на самого Узумаки. Тот воспринял это как приглашение, поэтому улёгся рядом, положив собственную голову на чужую грудь. Ещё больше он удивился, когда Учиха обхватил его одной рукой и прижал ближе к себе, хотя казалось, что уже некуда. Хотелось многое спросить и разузнать, но сейчас это казалось не самым лучшим решением. Ведь, иногда, молчание превосходит тысячи слов. Так считал и сам Саске, что уже прикрыл веки и неподвижно лежал, изредка выдавая себя надрывистым дыханием. Говорить отчего-то не хотелось, думать о произошедшем — тоже. Каждый день он мучал себя мыслями о прошлом или о чём-либо ещё, каждый день ему приходилось не жить, а попросту существовать. Он не знал, что ему делать и куда идти. Его голова разрывалась на части от этих мыслей, а сердце, казалось, переставало чувствовать. И, наконец, стоило хоть один раз лечь спать без каких-либо мыслей. Просто с целью уснуть, и ничего более. Он устал. Действительно устал от всего этого. «Но всё же…» «Было ли это видение… сном?» — последнее, о чём подумал Саске.