Встреча у Эрмитажа

      Сережа помнил каждое свое неверное действие: поручение заказа билетов ИИ, сборы без проверки билетов, засыпающий после ночной смены на ходу Олег, доверяющий Сереже, да еще и сам Разумовский, всю ночь торчавший сначала за компьютером, а потом — за сбором вещей для дочек, чтобы те не капризничали во время их второго в жизни перелета. В такси они сели абсолютно не соображающие, сосредоточенные на том, чтобы маленькая Никуся не выпала из окна, а Варя перестала задавать вопросы водителю и рассказывать, что может быть однажды она тоже будет работать в такси (время поисков у Вари давалось всем окружающим очень сложно — ей важно было расспросить каждого об их профессии).       В аэропорту Сережа и Олег спали попеременно, и то, Сережа давал Олегу поспать больше — тот всю ночь был на ногах и очень сосредоточен, нужно же было как-то разгрузить мужа. Девочки с удовольствием поглощали купленный в Дьюти фри эмэндэмс вперемешку с таблероном, наблюдали за самолётами и просто наслаждались поездкой с семьей. Сережа развлекал их как мог, но силы у него были на исходе, а выход на посадку он чуть не проспал. Даже прослушал, куда именно летит, просто услышав номер рейса. Олег валился с ног, Разуму почти что держать его приходилось, а ведь у него на плече была целая икеевская сумка с игрушками, раскрасками и прочей дребеденью для девочек. Благо, те сегодня не капризничали, сами быстро бегали туда-сюда и не заставляли отцов волноваться.       Олег заснул сразу, как сел в кресло — Сережа отсадил его на другой ряд, а сам сел с детьми. И свою роковую ошибку он-таки понял, когда пилот сказал маршрут. Билет тут же оказался в руке, и в качестве места назначения вместо Бормио было указано: «Санкт-Петербург». Сережа почти что сполз со своего кресла, но он уже был пристегнут, а самолет взлетал, и ничего нельзя было исправить. Олег сладко спал, и Разумовский даже боялся представить, что скажет муж, когда они прилетят, впервые за почти десять лет, в Питер. <      Весь полет Сережа проспал и пронервничал, помогая дочкам. То ли он очень хорошо скрывался, то ли просто так заведено было в их семье, что родители априори не ошибаются — но девочки ничего не заметили. Варя хотела пересесть к Олегу, но Сережа очень быстро убедил её, что лучше дать папе поспать, Ника как обычно вцепилась в Сережу и пролежала головой на его коленках весь полет, прерываясь только на еду и на то, чтобы вместе с сестрой поглазеть в окно. Никуся с ними меньше года, а Сережа уже чувствовал, насколько она похожа на него: немножко беспокойнее Вари, не такая организованная, при этом очень открытая и хитрющая. Волосы у неё отливали медью — оттенком несколько темнее, чем у Сережи, — и Разумовскому казалось, что дочка пошла будто бы в него, несмотря на отсутствие кровного родства…       В общем, Сережа сто раз успел напридумывать себе всякого разного во время полета, еще сто раз — успокоиться, Олег — выспаться, а девочки — умотаться достаточно, чтобы по прилету с удовольствием лечь спать. Правда, когда Олег и Сережа вышли с самолета, у Олега будто бы взгляд прояснился: ну не настолько тупой он, чтобы не узнать место, в которое прилетал десятки раз.        — Серый, — предупреждающе рыкнул, не понимая, что это за приколы такие. Ника, сидевшая на руках у Сережи, тихо захихикала, прекрасно узнавая тон отца, пусть и не понимая, к чему он сейчас. Разум сглотнул.        — Олеж, давай я тебе чуточку позже все объясню.       Олег вздохнул так измученно, что Сереже сразу стало ясно: одними объяснениями он не отделается.        — Бога ради, скажи, что хотя бы отель у нас забронирован.        — Как только приземлились забронировал, — вздохнул Серый. Он протянул Олегу солнечные очки, достал из рюкзака кепку с Хэллоу Китти — у Вари только такая была, а больше ни один человек в семье в здравом уме такую в поездку в горы не возьмет… Помимо кепки натянул капюшон толстовки — вот и вся маскировка.        — Тебе действительно придется постараться, чтобы объяснить мне так, чтобы я тебе поверил, — прошептал Олег, когда они сели в такси.       Девочкам все равно. Им что Италия, что Петербург — все на одно лицо. Но вот, заезжая в отель, они сталкиваются с русскоговорящими, и Варя с Никой начинают подозревать подвох. На итальянском никто даже не думает говорить, да и гор что-то нигде не видно…        — Па-а, а мы… не в Италии? — задается вопросом Варя, когда они заходят в номер. Сережа вздыхает под тяжелым взглядом Олега.        — Нет, солнышко, — терпеливо отвечает. — Мы домой уже послезавтра… Просто решили, эм, в качестве сюрприза… Свозить вас в… в…        — В Россию, — помог ему закончить Олег. — Мы с Сережей здесь выросли.       Варя счастливо завизжала, пугая обоих родителей.        — Вау! Вы тут выросли? Это Россия? Я не помню Россию! — затараторила она.        — Россия? — успела выцепить Ника. Ей, правда, особо ни о чем сам факт России не говорил, но она все равно была рада, потому что сестра рядом с ней была рада.        — Девочки, девочки, — вдруг строго сказал Олег. Те затихли. — Родные мои, мы завтра пойдем погуляем, но… Недолго, хорошо? А пока что вы в ванную, а мы с Сережей закажем покушать.        — Мне суши! — сразу же восклицает Варя и бежит в ванную первая.        — Мне… Мне… — теряется Ника. Она смущается, не знает вообще, что такое доставка в России. Сережа не дает ей растеряться, сажает к себе на колени и показывает приложение. Они выбирают вместе.       Номер, по меркам Сережи, небольшой. Всего две комнаты: спальня и гостиная, плюс маленький кухонный уголок. Есть придется, расположившись на письменном столе и кровати. Но поговорить с Олегом категорически не получается — они никак не могут остаться один на один. Он правда не специально выбрал такой номер.        — Па-а, — тянет Ника. — А куда мы завтра пойдем?        — Мы? — он оглядывается на Олега. Тот все еще хмурится. — Эм, а куда бы тебе хотелось?        — Картинки посмотреть, — девочка болтает ножками и улыбается.        — В галерею какую-нибудь? — мило улыбается Сережа.        — Ага.        — Олег, — зовет Сережа. Тот вздыхает. — Может, сводим девочек в Эрмитаж? Там народу много.       «Там народу много», — это гарантия безопасности, возможность затеряться в толпе. Олег оценивает все несколько секунд, берет ноутбук, проверяет что-то, пока Сережа и Ника продолжают выбирать еду, и выносит вердикт:        — Я на завтра взял нам четыре билета в Эрмитаж, днем. Народу должно быть больше всего, придем пораньше.        — Ура-а! — тихонько сказала Ника.       Уложив девочек спать, Сережа приготовился к очень серьезному разговору. Страшно не было, потому что, ну, это же Олег — его родной, хороший. Но волнение копошилось противным комком в животе. Спали они этой ночью на разложенном диване. Олег лежал и читал, кажется, Сережину «Зови меня своим именем» от нечего делать. Разум немного удивился, но среагировать не успел — Волков отложил книгу на тумбочку и похлопал рядом с собой, приглашающе приподнимая одеяло. Сережа, тяжко вздохнув, полез к нему. Он не знал, можно ли придвигаться к нему ближе, или он все еще злится… Но Олег быстро все прояснил, притянув Сережу к себе под бок и больно ущипнув его за ягодицу. Тот возмущенно пискнул.        — Эй!        — Что «эй»? — возмущенно шепнул Олег. — Что? Ты что устроил, чучело рыжее?       Олег ущипнул его за бок, заставив дернуться. Сережа замер, чувствуя, что вполне заслужил.        — Серёж, ты идиот!        — Не переходи на личности! — попискивает Разумовский, но чувствует, что его щенячий писк не сравнится с Олеговским грозным рычанием.        — Ты что наделал, как мы вообще в Питере оказались?  — Случайно!  — За случайно бьют отчаяно.  — Я поручил купить билеты Марго, — заныл Разумовский. — А она перепутала, видимо… Купила не то. А мы с тобой уставшие…  — Ну, поздравляю!  — Прости! — захныкал Сережа, отворачиваясь. — Прости. Я правда никогда специально не купил бы билеты сюда.  — Да верю я, верю, — вздохнул Олег. Он сгреб Разумовского в охапку, притянул к себе и привычно затащил под руку, чтобы тот лег шнурочком и уложил голову Олегу на плечо для удобства. — Верю. Только дурак ты все равно. Сережа шмыгнул носом и получил щелбан по лбу.  — Дурачок, — беззлобно сказал Олег. — Завтра в Эрмитаж пойдем, после него будем дома отсиживаться. И развлекать девочек будешь ты.  — Заслужил.       Олег поцеловал его в щеки, и Сережа очень довольно муркнул, жмурясь. На душе стало спокойнее, хотя вину Разум все-таки чувствовал отчетливо. Он вообще не представлял себе, как Олег оценил безопасность похода в Эрмитаж, но, раз он разрешил — он действительно что-то проверил. Сережа, подумав о том, куда бы завтра пойти поесть, что именно посмотреть и как бы поудобнее улечься на плече Волкова, все-таки заснул, убаюканный сопением давно заснувшего Олега.

***

      Они приехали довольно рано. От знакомых видов у Сережи и Олега дух захватывало, а девочки просто были рады куче снега и новому месту. Варя уже давно раскрыла свое любопытство, а вот Ника пока немного смущалась и липла к отцам. Они не фотографировали, как обычно привыкли делать на отдыхе, но очень много осматривались.        — Девчонки, вы только держитесь к нам с Олегом поближе.        — Хорошо, па! — крикнула Варя и нырнула в сугроб. Сережа вздохнул, но заулыбался — веселье дочек так радовало его самого, что все становилось неважно. Варя так однажды упала в лужу, и он с большим удовольствием наблюдал, как она плескалась в ней.        — Варежка, ты почему без шапки? — вдруг спохватился Олег.        — Олег, она в капюшоне! — заспорил Сережа. Ника пустилась вслед за сестрой.        — Простудится!        — Не простудится, дай ребенку самому почувствовать температуру. Тебе важнее, чтобы она шапку надела, или чтобы она прислушивалась к ощущениям?       Волков закатил глаза, а Сережа засмеялся. И вдруг почувствовал на себе тяжелый взгляд.       Сережа запомнил каждую секунду того момента, когда его взгляд встретился со взглядом темных омутов, когда-то потемневших от ярости из-за него, из-за его безумия, из-за того злополучного дня в Венеции. Игорь Гром, пройдя через все жизненные испытания, будто бы не изменился, и Разумовский от этого только сильнее испугался. Игорь узнал его, нахмурился, направляясь в его, Сережи, сторону. Разумовский был в таком испуге, что не мог пошевелиться, просто застыл. Что он, одетый сейчас, как на парад, в забавном пуховике, может сделать майору полиции, движимому, наверняка, исключительно яростью — убежать?        — Па-а! — Ника подбежала к нему сбоку и обняла, громко смеясь — она запустила ручки в сугроб, не надев перчатки, и теперь прибежала к нему, чтобы он их согрел; и только это заставило Сережу отмереть, ещё сильнее ужасаясь. Где сейчас Олег, где его дочки, он же совсем забыл! Сережа подхватил Нику на руки, внутри зародилось решение хоть глаза Игорю выцарапать, но мужа и дочек в обиду не дать. Разум поднял взгляд снова, но увидел только растерянно замершего на месте Игоря, между ними оставалось метров тридцать расстояния. Он уже не хмурился, смотрел с изумлением и даже шоком. У Сережи грудь ходуном ходила из-за участившегося от волнения дыхания.        — Па-а!!! — громко крикнула Варя, сидевшая на руках у поспевающего на помощь Разуму Олега. — Па! Такой снег, смотри, так валит!        — Па, ручки замерзли! — на перебой крикнула Ника.       Сережа, уже полминуты изучающий Игоря взглядом, дождался, пока рядом окажется Олег, наконец-то отвернулся и дрожащей рукой взял ладошки Ники в свою, сомкнул и подул внутрь них, согревая. После этого сунул в свой нагрудный карман куртки, позволяя девочке уткнуться носом в шарф и расслабиться, даже не подозревая, что именно сейчас происходит. От волнения у Разумовского почти что тряслись коленки, но он точно знал, что пока рядом Олег и пока он не трубит тревогу, все под контролем.        — Па, это любимый твой музей? — вдруг осенило Варю. Игорь вздрогнул. — Папа Олег показывал картинки.        — Да, бусинка, — осипшим голосом сказал Сережа.        — Кру-уто! — Варя завертелась на руках Волкова, и тот просто не смог её удержать. Она пробежала прямо рядом с Игорем, спеша рассмотреть Эрмитаж поближе. Тут же на руках Сережи завертелась Ника, заканючила, пытаясь вылезти из уже железной хватки Разумовского. Нике всего пять лет, она совсем маленькая, так привязана к отцам. Их семья выглядела в глазах Игоря наверняка странно. Никогда не ожидаешь видеть двух бывших убийц с маленькими дочками, да? Игорь даже не знал, с чего начать задержание, начинать ли его вообще, что тут происходило…       Серёжа уже чуть не плакал, когда Ника взвыла, чтобы он отпустил её за сестрой. Он боялся, что отпустит её — и их с Олегом тут же повяжут. Олег встал рядом, обнял его за плечи, но смотрел он так же растеряно, как и Сережа. Разумовский наклонил голову, пожал плечами, почти что взмолился, пропусти, пожалуйста, видишь же, что мы сейчас не за тем здесь, боже, я все понимаю, только не…       Игорь отошел чуть в сторону, сложил руки в карманы своей куртки и вжал голову в плечи, демонстративно смирившись. Откуда-то сбоку к нему подошла девушка, обняла, хотела что-то сказать, но он молча кивнул головой в сторону Волковых-Разумовских, и теперь на них смотрели двое. Это не Юля, это новая возлюбленная — догадался Сережа, и у него будто бы сама душа задрожала. Он отнял, а у самого ведь все осталось.       Олег встал по ту сторону, с которой окажется Гром, когда они будут проходить мимо, и Сережа наконец смог опустить Нику на ноги, чтобы, держа его за руку, она могла пойти к сестре. Согнувшийся немного Сережа (Ника была совсем малюткой), за ручку державший дочку, и идущий рядом с суровым выражением лица Олег, не спускавший глаз с Игоря, напрягали ровно до тех пор, пока Варя не зарядила сосредоточенному отцу в лицо снежком. Волков на мгновение опешил, потому что Игорь заржал в голосину, но потом как-то разошелся и, зажав Варю подмышкой, пошел кидать её в самый большой из найденных сугробов. Естественно, после этого они как можно скорее зашли в Эрмитаж, где Сережа поплакал в туалете, и только тогда всех окончательно отпустило. Весь оставшийся день у Сережи и Олега вышел особенно молчаливым.       Олег никогда на Сережу не ругался из-за этой поездки и ни в чем не обвинял, как и себя, в общем-то, потому что пережитый стресс сам по себе был неплохим наказанием за случайно купленный не туда билет. Только вечером, после душа, когда дочки уже сладко спали в кровати, а Сережа сидел, сгорбившись, на разложенном диване в гостиной, Олег подошел к нему, сел рядом, — Сережа сгорбился только больше, — положил руку ему на плечо и задумчиво сказал:        — В следующий раз билеты покупаю я.       Сережа прыснул, но выражение лица у него было крайне виноватое. Он повернулся к Олегу, вздохнул и крепко его обнял, начиная всхлипывать. Напряжение вылилось наружу.        — Ничего плохого не случилось, Серый, — тихо сказал Волков. — Все хорошо. Со всеми бывает.       Сережа, наверное, мог бы поспорить, но было совсем не до этого.

***

       — Ну, девочки, вам понравилось? — спросил Сережа, поправляя на плече икеевскую сумку.        — Очень! — захихикала Варя. — Эрмитаж очень красивый.       Ника, смущаясь, согласно закивала.        — Папа Олег, — она подергала Волкова за футболку, когда они сели в ожидании рейса.        — Да, солнышко?        — А… Я могу тоже так рисовать?        — Ты тоже хочешь рисовать? Тебе понравилось, как папе Сереже? Ты поэтому с ним постоянно ходила?       Ника закивала, сверкая своими большими серыми глазенками.        — Поговорим с Сережей об этом, когда вернемся домой, — заверил он.        — А мы сюда еще вернемся? — полюбопытствовала Варя.        — Вернемся, когда вы чуточку подрастете.        — Вам понравилось? — с надеждой спросил Сережа.        — Очень-очень! — как всегда за двоих ответила Варя. — Круто! Красиво! Мне понравилось!        — Па-а Сережа, — позвала Ника, тот наклонился к ней, чтобы расслышать её тихий голос. — А кто был тот друг, с которым вы переглядывались?       У Сережи краска с лица сошла. Олег подорвался с места, подхватил Нику на руки и закрутил, заставляя смешно повизгивать. Про вопрос все, конечно, забыли, а у Сережи появилось время перевести дыхание. Варя, посмеиваясь над сестрой, устроилась у Сережи на коленках, в кулачках сжимая его толстовку, как раньше, в детстве. Разум погладил её по голове и поцеловал в макушку, успокаиваясь.       В конце-концов, прошлое — это прошлое, и сейчас смысла копаться в нем не было. Точно не тогда, когда у них дети, когда они тысячи раз всё обговорили с Олегом и проработали с терапевтами. С прошлым Сереже позволительно встречаться только по ошибке, у Эрмитажа…