ода моей любви к тебе

Будь вы писателем книги о своей любви, как прописали бы встречу себя с тем самым? Холодный осенний сумрак накрывает крыши кирпичных домов своим безмятежным одеялом, зажигает фонарные столбы, гирлянды из множества лампочек и чужие теплые улыбки. Тихая, ненавязчивая, фортепианная мелодия, льющаяся, кажется, из самого сердца и заполняющая тело до отказа. Громкий смех, незнакомые люди и незнакомый город. Все тут странно с самой первой минуты прибывания, когда заснул, вроде бы в съемной комнате в Сеуле, с жёстким пониманием, что вот он — конец, скоро выгонят за неуплату и придется жить на улице, а проснулся тут, в незнакомом городе на скамейке и ощущением правильности происходящего. Умом ведь нужно бояться, не понимать, сопротивляться, а не получается. Вот и остаётся только бродить, да удивляться красоте провинциального городка. Светлые волосы треплет ветер, путает, играется, завывает и бежит дальше, к своре детей, играющих у фонтана. Кажется, всем безразличен потерянный парень посреди оживлённой улицы. Оно даже лучше, думается ему, пока тот медленно рассматривает каждый каменный кирпичик на стене, так, будто они ответят на его многочисленные вопросы. Почему? Как? А главное, зачем он тут? — Оставшись один, без возможности опереться на кого-то или находясь на грани жизни — судьба посылает тебя в волшебное место — нежно поглаживая засыпающего на коленях ребенка, шептала седовласая женщина — город, не имеющий названия, правителя, законов и места на карте: безымянный город. — И почему же он волшебный? — никак не унимался ребенок, то и дело, потирая голубые, словно небо в мае — глаза. — Потому что каждый день там праздник и попав на него, ты можешь обрести счастье. Мать умерла год назад, а чуда так и не произошло, но сказка о чудесном городе все ещё живёт в памяти. Красивая, но пустая. Нет надежды, лишь суровая реальность и боль, временами отрезвляющая, но все такая же противная. Сказки на то и сказки, придуманные для детей, но никак не для взрослых. Не существует никаких безымянных городов, приносящих счастье. Лишь четыре арендованных стены и долги, долги, долги. А оледеневшие пальцы, заливистый смех, смазывающиеся из-за слез улыбки, музыка и теплое касание ладони — не что иное, как игра воображения. Пару мгновений и Ким Тэхен проснется. Одна секунда, вторая, третья... Морозный ветер все так же еле ощутимо режет кожу, шелест деревьев у парка звучит совсем рядом и нежная рука никуда не пропадет. Не сон. Вам когда-нибудь удавалось встретить человека рассвет: теплого, кажется, способного согреть одной улыбкой, лёгкого, словно плывущий в луже осенний лись и красивого, как предрассветное небо? Эфемерный. Такого коснешься и, кажется, растворится. Крепче сжимая руку, Тэхен неосознанно ближе двигается к незнакомцу. Глаза в глаза смотрят и молчат, не то смущаются, не то просто налюбоваться не могут. — Все в порядке? — голос тихий, обеспокоенный, нежный. Созвучный с той фортепианной мелодией. Куда она там пропала? — Я Мин Юнги. — не дожидаясь ответа на первый вопрос, робко представляется незнакомец с черными, как смоль, волосами. А у Тэхена в груди тянет, стоит тому улыбнуться и в ответ руку сильнее сжать. «...Месяца жёлтые чары Льют по каштанам в пролесь. Лале склонясь на шальвары, Я под чадрою укроюсь...» Холодный осенний ветер дует в лицо, выбивая из только сделанной укладки. Ледяное солнце озаряет своими негреющими лучами шумный поток людей, только вышедших из здания кино и громко обсуждающих минувший сеанс. Невзрачная и серая, уже сеульская, толпа, стремительно заполняющая вход кинотеатра, и значительно усложняящая поставленную цель: найти одного единственного человека. Здесь, среди яркой и громкой молодежи, в привычных для себя растянутых спортивках и белых рубашках, они выглядели несуразно. С букетом белых астр в одной руке и баночкой кефира в другой — так вовсе. Юнги смущённо целует Тэхена в щеку, почву из под ног выбивая и так нежно улыбаясь, пальцы с чужими сплетает. И наверное даже не догадывается, как сердце Кима трепетать заставляет. «...Многие видел я страны. Счастья искал повсюду, Только удел я желанный Больше искать я не буду. Глупое сердце, не бейся...» В ушах звенит от шума резко закрывшейся двери, морозящего кожу ветра и тупого звука впечатаного тела в стену. Тэхену не нужно оборачиваться, чтобы увидеть всех звёзд на небе. Юнги не нужно просить, чтобы поделить один воздух напополам. В девятнадцатом веке люди придавали себя воде, в двадцатом — сну. Юнги же предпочли отдать себя этой ночи, звёздам и Тэхену. «...Жизнь не совсем обманула. Новой напьемся силой. Сердце, ты хоть бы заснуло Здесь, на коленях у милой. Жизнь не совсем обманула...» Приглушённый свет играет с нагими телами, разбиваясь о разгоряченную кожу, подобно громким стонам наслаждения Юнги, тонет в сумраке квартиры. Тэхен берёт грубо, откидываясь на спинку дивана, нежно целует. Тонет в ощущениях и Мина за собой тянет, лишь бы одному со своими распирающими чувствами не остаться. А одному не придется, потому что темноволосый сам отпускать не планирует. Только сильнее хватается, царапает и пошлости всякие шепчет. Точно нарывается. Ведомым становится и ничуть не жалеет, потому что доверяет. «...Может, и нас отметит Рок, что течет лавиной, И на любовь ответит Песнею соловьиной. Глупое сердце, не бейся...» С. Есенин На фоне виниловая пластинка крутиться в доисторическом проигрывателе, навевая забытые воспоминания, за окном валит снег и температура минусовая, а под одеялом с любимым тепло и уютно. Осень давно позади, а их любовь только крепнет. Да, не идеальна, со своими минусами, но настоящая ведь. Они удивительно быстро стали спасением друг для друга. Отчаянно желающий жить Тэхен и Юнги, не способный это самое желание жить отыскать. Дополнение друг друга, сумевшие разделить свою боль на два и сложив, сотворить что-то прекрасное. Мысли медленно утихают, стоит спящему Мину под боком плотнее прижаться, глаза закрываются, окно и снег за ним размываются, заставляя последние предсонные картинки кануть в небытие, следом с воспоминаниями о несбыточной сказке о волшебном городке. Нашедшим счастье — эта сказка больше не нужна. Живущая на затворках памяти, ищущая новых людей, она останется жить навечно, только теперь олицетворяя и направляя других. А в памяти этих двоих она будет лишь счастливым воспоминанием о удачной поездке и ночной сказкой от мамы, о безымянном городе исполняющем мечты.