Гирлянда

      В предновогоднюю ночь в Сеуле было светлее, чем днем. Город пестрел огнями и яркими украшениями. Люди толпами валили по улицам, все были заняты собственными мыслями, разговорами по телефону или говорили без умолку в компании. Только одна группа выбивалась из толпы своим странным поведением и нервным смехом. Трое студентов престижного Сеульского университета игнорировали существование других и всерьез думали, что они сейчас одни во всем мире.       Алкоголь давно попал в кровь, обжигающий румянец приплыл к щекам и вытеснял холод из тела вальяжно расхаживающего по улице Мин Юнги. Он шел чуть впереди своей компании. За ним плелся его приятель Ким Намджун, державший к себе поближе самого младшенького в компании — Чонгука. То и дело Намджун низким голосом окликал Юнги, подзывая того к ним, но парень продолжал идти вперед, не замечая, что его зовут. Когда приятель решил его догнать, грубо тронул парня за плечо и развернул к себе.       — Необязательно было нас звать, если делаешь вид, что меня и Чонгука-хубэ тут нет.       Юнги хищно оскалился, посмотрел на своего младшенького знакомого с университета, которого видел уже не впервые в жизни. Он пытался заметить в его взгляде хоть какое-нибудь недовольство, но парнишка лишь продолжал глупо улыбаться. Чонгук был единственным трезвым. Намджун хоть и выпил немного, но продолжал здраво мыслить, что невозможно было сказать о Юнги. Его лицо пылало, то ли от холода, то ли от количества выпитого алкоголя.       — Эй, — обратился Мин Юнги к хубэ. — Я чем-то тебя напрягаю?       Чонгук отрицательно помотал головой. Юнги в ответ погладил его по голове, взъерошив копну черных волос и обратился уже к Намджуну:       — Ну вот видишь, ты один единственный тут недовольный.       Зло прищурившись, Мин Юнги огляделся по сторонам и снова сказал своему приятелю:       — Харош нудить, праздник на носу, — его сверкающие от любопытства глаза, как у дикого хищника, зацепились за одно место в конце той улицы, по которой они шли. — У меня есть классная идея. За мной!       Намджун и Чонгук переглянулись. Последний пожал плечами и все с той же лучезарной улыбкой на лице кинулся вслед за Мин Юнги. Он завлек парней за собой в спальный район, самое тихое место в шумном и оживленном Сеуле. Контраст между этим местом и улицами, с которых они только что вышли, поражал. Здесь было темно, с трудом можно было разглядеть хоть что-нибудь. Пара фонарей на половину района и все — единственные источники света, которые помогали не потеряться во тьме.       Юнги с прытью льва расхаживал вдоль одного ему приглянувшегося дома, довольно бедного, низенького здания. Он даже удивился тому, что в Сеуле все еще есть такие жилые многоквартирные дома. Парень резко остановился напротив одного окна на первом этаже и завороженно вглядывался во что-то внутри квартиры. Первым до него добрался Чонгук. Он обратился к нему, еще не понимая, на что так завороженно смотрит его старший:       — Хен, что такое?       Юнги никак не отреагировал и только строгий голос Намджуна вывел его из состояния транса.       — Ты что задумал?       Мин Юнги подарил ему многозначительную загадочную улыбку. Задорно поиграв своими выразительными бровями, он всеми способами пытался донести до приятеля, что сейчас произойдет крайне интересное событие. Намджун ощутил тревогу за друга, взял Чонгука за локоть и спрятал его за своей спиной.       — Гирлянда, — Юнги указал пальцем на то, что висело за окном квартиры.       Наконец-то два спутника парня увидели, что привлекло его внимание — обычная гирлянда, горящая только одним цветом — фиолетовым. Кажется, из украшений, в этой комнате была только она одна. Намджун не понимал, чем она могла заинтересовать Юнги.       — Ты хочешь такую же? — наивно предположил Чонгук, выглядывая из-за спины Ким Намджуна.       Мин Юнги оскалился и прошептал:       — Я хочу именно ее.       — С какого перепугу? — зло спросил Намджун. — Все, прекрати, ты все еще пьян.       Он взял парня за руку и потянул за собой.       — Пойдем отсюда.       Мин Юнги грубо оттолкнул его.       — Кончай париться, — ответил он своему однокурснику. — Новый год на носу, за одну гирлянду не закроют нас.       — Нас? — уточнил Намджун. — Мы с Чонгуком-хубэ в этом участвовать не собираемся.       — Это незаконное проникновение, хен, — добавил Чонгук.       Мин Юнги раздраженно выдохнул, повел плечами и натянув на свое лицо эмоцию вселенской печали, приник к Намджуну.       — О, мой великий лидер, позволь мне стащить гребанную гирлянду, обещаю, я буду хорошим и извинюсь перед хозяином квартиры.       — Я в этом участвовать не буду, — помотал головой в ответ парень.       — А за меня уже Ким Тэхен беспокоится, — Чонгук достал смартфон из кармана куртки и показал многочисленный ряд сообщений, которые за последний час написал ему лучший друг. — Я лучше пойду.       — Предатель, — цыкнул Мин Юнги.       Самый младший из компании качнул головой, как бы прощаясь и показал в сторону выхода из спального района:       — Прости, хен, но мне нужно идти.       — Уф, ну и вали, — бросил Юнги, продолжая коситься на приглянувшееся ему окно.       Намджун коснулся плеча Мин Юнги и сказал:       — Я пойду провожу хубэ, ты с нами?       — Нет, — ответил он.       Намджун заметно напрягся, сжал челюсть.       — Не делай необдуманных действий.       Юнги стал шарить глазами по заснеженному асфальту и заметил большой камень. Он подошел к нему, сел на корточки и поднял увесистый булыжник, демонстрируя его Намджуну.       — Лучше идите, — сказал парень. — А то вместе со мной это будете разгребать.       Намджун с недовольством в голосе произнес:       — Ну ты и дурень.       Чонгук с беспокойством посмотрел на своих хенов. Тот, кто собирался его сопроводить, стал быстро уводить младшенького из спального района, оставляя Мин Юнги наедине с самим собой и внутренними демонами. Что двигало им в этот момент? Жажда приключений, алкоголь или желание в очередной раз навести лишнюю драму в свою жизни, развевая ею беспросветную скуку, в которой молодой парень успел утонуть из-за загруженного расписания. Он постоянно жаловался на то, как его все задолбало, как он устал от однотипного течения жизни и этот булыжник, который Мин Юнги сжимал в своих руках, помог бы изменить его жизнь. Намджун просто надеялся, что его не посадят за решетку и владелец квартиры окажется ангелом, который простит подобное грубое отношение.       Юнги проводил своих приятелей взглядом, замахнулся камнем в окно и швырнул. Звук битого стекла разлетелся по всему спальному району, на секунду напугав самого нарушителя. Когда осколки посыпались громким звоном, парень глазел по сторонам, пытаясь в кромешной тьме разглядеть непрошенные движения. Он боялся, что сейчас сюда хлынут соседи человека, которому он только что разбил окно.       Убедившись, что ничего не потревожило жителей этого района, Мин Юнги улыбнулся и подобрался к разбитому окну, скользя по земле подошвой громоздких ботинок со сложной шнуровкой. Ловким прыжком он взобрался на подоконник и влез в квартиру.       В комнате, в которой оказался Мин Юнги было темно и совсем ничего не видно — даже хуже, чем на улице. Там хоть были фонари. Он не собирался спрыгивать на пол, остался сидеть на подоконнике, руками ища опору, в страхе наткнуться на стекла. Парень не хотел порезаться. Нельзя было оставлять следы на случай если житель квартиры заявит в полицию. Гирлянда висела на стене, прямо напротив окна и Юнги сразу посмотрел на нее, продолжая желать быстрее добраться до нее.       Адреналин в миг дал возможность протрезветь. Парень уже не понимал, на кой черту ему понадобилось сюда лезть, но отступать уже было поздно. Сидя на корточках, он осторожно спустился на пол, усмехнувшись собственной позе. Сказал про себя:       «Как обезьянка».       Мин Юнги добрался до заветной стены, стал снимать гирлянду, закрепленную на гвоздиках. Пытаясь дотянуться до одного из них, забрался на кровать, но оступился и рухнул на близко расположенный к постели стол. Снес с него несколько рамок, которые упали на пол, громко зазвенели, погрузив некогда тихое место в какофонию неприятных звуков.       — Черт! — воскликнул Мин Юнги, но поняв, что подал голос, закрыл рот рукой, оставаясь лежать на столе.       Кажется, как будто в квартире, кроме самого нарушителя никого больше не было, но чуткий слух парня уловил тихие, едва слышимые шаги за стенкой. Он замер в лежачей позе, не убирая ото рта собственные руки. В комнату кто-то зашел, Юнги не видел силуэт четко, но вошедший человек, кажется, был вооружен.       «Короткая бита?»       Неизвестный неуверенно подошел к Мин Юнги и замахнулся на него «битой», парень увернулся, рванулся на кровать, прижался к стене и вытянув руки вперед заговорил быстро:       — Подожди-подожди, я безоружен!       Тень остановилась. Он отошел куда-то в сторону и Мин Юнги воспользовался этим: рванул с кровати к подоконнику, оперся руками на него, но резкая боль пронзила обе его ладони. Парень замешкался, присел на пол и прижал руки к себе. В комнате зажегся свет и только когда теплое освещение разлилось по помещению, Мин Юнги смог рассмотреть свои руки. Осколки стекла впились ему в ладони, он от страха перед неизвестным человеком совсем забыл, что осколки могли остаться на подоконнике.       К нему кто-то подошел. В этот момент Юнги увидел того, кто на него напал — щуплый парнишка с мягкими, совсем женственными чертами лица. Светлые волосы прядями падали на лоб. Тонкие мочки раскрасневшихся ушей были украшены сережками-кольцами. Сам он был бледный, часто дышал, а в миндалевидных выразительных глазах стоял страх.       — Т-ты кто?! — спросил неизвестный у Мин Юнги.       Только сейчас, когда нарушитель смог рассмотреть его, заметил в руках у парня не биту, а обычную скалку. Он спокойно выдохнул, продолжая держать на уровне груди руки, чтобы кровь стекала медленно. Собравшись с мыслями Юнги ответил:       — Ты прости, что вот так…       Житель квартиры замахнулся скалкой. Юнги огрызнулся:       — Да дай объяснить!       Парень опустил скалку, присел недалеко от Юнги, выдерживая некоторую дистанцию. Он все еще был напуган.       — Видишь, — он протянул ему свои окровавленные ладони, в которые воткнулись осколки. — Я беззащитен сейчас.       Парень кивнул, давая нарушителю объясниться.       — Я немного выпил, гулял с друзьями и вот увидел через окно гирлянду.       Житель много раз проморгал, посмотрел на разбитое окно и заметно поник.       — А где твои друзья? — спросил он.       Голос его показался Мин Юнги как песня, льющаяся спокойно и умиротворяюще. Парень сразу почувствовал себя последней мразью, что выбрал жертвой этого невинного и доброго парня. На его месте любой другой бы уже давно избил Юнги и вышвырнул за порог. Или позвонил хотя бы в полицию; а этот так сочувствовал, по лицу все было видно. Он даже голос не повышал, будто и не сердился совсем или просто не умел этого делать.       — Да ушли друзья, — сказал Юнги. — Один сказал, что я дурень, а у другого дела.       Житель квартиры кивнул, поднялся и сказал:       — Никуда не уходи, я за аптечкой.       Мин Юнги кивнул. Его новый знакомый покинул комнату, оставив свет включенным.       «Неужели раны обработает?» — спросил сам у себя Юнги, еще раз посмотрев на свои изрезанные ладони.       — Больно, — сказал он вслух, когда боль уже становилась нестерпимой.       В комнате становилось все холоднее, с улицы дул морозный зимний ветер. Залетали редкие снежинки, но касаясь подоконника, тут же таяли.       Житель квартиры быстро вернулся с белым чемоданчиком в руках. Скалку он с собой не принес, чему Юнги ненароком обрадовался. Блондин, тот самый пострадавший парнишка, присел рядом с нарушителем и открыл чемоданчик. Мин Юнги удивился, сколько лекарств там было, бинтов, пластырей и мазей.       — Вау, — высказался Юнги.       — Что? — поднял на него свои глубокие глаза парень.       — Много всего.       — Ах, это, — улыбнулся он. — Живу один, на всякий случай, вдруг приболею, а сходить в аптеку некому.       Юнги всерьез удивился насколько утонченными и аристократичными были его движения. Он вытянул из чемоданчика антисептик, брызнул себе на руки, растер и жестом руки попросил Юнги показать свои ладони.       — Как к тебе обращаться? — спросил тоненьким голоском парень.       — Мин Юнги, — ответил нарушитель. — А тебя как зовут?       — Пак Чимин, — улыбнулся блондин, аккуратно касаясь подушечками пальцев впившиеся в ладони его незваного гостя осколков. — Вошли неглубоко, так что потерпи.       Медленным движением он вынул осколок и положил его рядом с собой на пол. Юнги поморщился.       — Больно? — обеспокоенно спросил Чимин.       — Нормально, — ответил Юнги.       Чимин слабо улыбнулся и попросил:       — Держи руку прямо, не наклоняй.       Нарушитель повиновался, продолжая исподлобья глядеть на парня.       Чимин взял его за другую ладонь и точно также вытащил стекло. Он слабо подул на рану, спросил:       — Терпимо?       — Обязательно всегда уточнять?       Черты лица Чимина смягчились, делая его похожим больше на девушку, добрую и беззащитную. Мин Юнги глядел на него завороженно, уже даже не пытаясь скрыть такой пристальный взгляд. Проговорил самозабвенно:       — Ангел…       — Что?! — смущенно спросил Чимин. Высокий голос выдал его волнение, от чего бледное лицо вмиг покраснело, заставляя Юнги рассмеяться.       Он ловко скрыл свой комментарий за громким раскатистым смехом. Чимин сейчас был больше удручен собственной реакцией.       Ему пришлось быстро успокоиться. Чимин боялся за своего «гостя», поэтому ему пришлось продолжать оказывать первую помощь, несмотря на волну смущения.       — Сейчас пощипет, — шепотом сказал блондин, доставая из чемоданчика перекись в пластиковой бутылочке.       Капнув на раненные ладони Юнги, Пак Чимин продолжал наблюдать за реакцией парня, все еще беспокоясь за вора, который пробрался в квартиру из-за треклятой гирлянды.       Мин Юнги лишь чуть-чуть поморщился, видя как рана начинает пузыриться — нормальная реакция при попадании на нее перекиси, так она быстрее затянется.       — Продолжай так держать руки, — попросил Чимин и достал из переносной аптечки бинт.       Ловкими тонкими пальцами он забинтовал поочередно обе ладони Мин Юнги и, когда все убрал обратно в чемоданчик ободряюще похлопал парня по коленке.       — Вот и все.       — Слушай, — Мин Юнги ухватился за ткань домашних серых штанов Чимина, когда тот собирался уже подняться. — Я помогу тебе тут убрать все, заделаю на первое время окно, дам денег на мастера.       Чимин сел обратно и с удивлением поглядел на вора, потом недоверчиво сказал:       — Такой ты себе вор, раз все это собираешься делать.       — Да не вор я! — воскликнул Юнги. — Говорю же, перепил, смелости набрался.       — Хорошо, — улыбнулся Чимин и с прищуром сказал: — Пойдем, дам метлу.       Мин Юнги воодушевился, но стоило ему выйти за пределы комнаты, как телефон в кармане его дутой зимней куртки зазвонил. Он попросил своего нового приятеля немного подождать, увидел на дисплее смартфона имя человека, который звонил ему. Это был Намджун. Покосился на Чимина, у того на лице застыл вопрос. Мин Юнги все равно ответил.       — Ну что?! — возмущенно прикрикнул на него с того конца Намджун, стоило только парню ответить.       Мин Юнги вжал голову в плечи, закусил губу и ответил тихо:       — Нормально все.       — Тебя еще не повязали даже? — Намджун заговорил спокойно и тихо, было понятно, он успокоился как только услышал голос друга.       — Нет, — ответил Юнги. — Я перезвоню потом.       — Погодь-погодь, — попросил Намджун.       — Да что еще? — с раздражением в голосе поинтересовался Мин Юнги.       — Чонгук-хубэ о тебе беспокоился.       — Скажи ему, что я в порядке, — попросил Мин Юнги. — Все? Я кладу трубку.       — Да погоди! — потребовал Намджун. — Ты вернешься на квартиру?       Юнги посмотрел на Чимина, который все еще не понимал что происходит.       — Нет, — ответил он.       — Обалдеть, — с неприкрытым сарказмом сказал Намджун. — Расскажешь завтра, что произошло, я к остальным пойду праздновать.       — Хорошо, — ответил Юнги и сразу сбросил звонок, чтобы приятель больше ничего не спрашивал.       Пак Чимин, новый знакомый, расхаживающий дома в серых укороченных шелковых штанах и широкой футболке, выглядящий сейчас как настоящая модель подал Юнги метлу и совок.       — Только аккуратнее, — попросил блондин, подарив Юнги добрую улыбку.       Вернувшись в комнату, парень ощутил прохладу в помещении намного сильнее, чем до этого. Без окна тяжело будет хозяину жилища. Чимин вернулся в комнату следом, поежился, приобнял себя за хрупкие плечи и зевнул. Юнги обернулся, посмотрел на него пристально с нескрываемым интересом в глазах. Убираться не прекращал.       — Сейчас уберу все и… — он задумался, качнул головой. — Есть у тебя доски какие-нибудь? И, черт тебя дери, почему у тебя такое хрупкое окно?       Блондин заметно смутился от такого вопроса, отвел глаза в сторону и ответил, не глядя на нарушителя границ:       — Дом старенький, тут одни бабушки, да дедушки живут, снял, потому что дешевле, да и до университета ближе.       — Погодь, — резко остановил его Юнги. — Ты в универе учишься? Тебе сколько лет-то?       — Я на втором курсе, — загадочная улыбка расползалась на довольном лице Чимина.       — Так я оказывается тебе хен, — Юнги распрямил плечи и горделиво задрал голову.       — И хоть ты старше — ты разбил мне окно.       Мин Юнги сразу поник и, понимая весь свой грех в появившейся ситуации, продолжал убирать битое стекло.       — Знаешь, это все алкоголь, — защищаясь говорил Юнги.       — Ты уже это говорил, — заметил Чимин. — Я не злюсь       В этот момент нарушитель понял, что ему повезло, ужасно повезло повстречать Чимина именно таким способом. Он добрый, у него улыбающиеся красивые глаза, лучезарная улыбка. Юнги желал здесь задержаться как можно дольше и думал, что бы ему придумать, какую причину сказать, лишь бы остаться. Новый приятель его опередил:       — Если тебе не с кем праздновать Новый год, хен, то оставайся.       Мин Юнги неожиданно для самого себя оживился, стал активнее убирать стекла и все время кивал головой, соглашаясь с предложением парня. Чимин звонко рассмеялся и покинул комнату. Навострив уши, Юнги понял, что новый приятель пошел на кухню и колдует там над чем-то.       Стекло было убрано, Юнги только позже заметил то, что он спихнул со стола, когда плашмя упал на него. Поднимая с пола рамки, он увидел несколько дипломов, что были в этих рамках. Оказалось, что его знакомый Пак Чимин — победитель нескольких конкурсов танцев и, вглядевшись в иероглифы, которыми было написано его имя — понял, что они что-то ему напоминают. Воспоминания никак не могли сложиться в кучу, но в памяти всплыл один хубэ, лишь отдаленно напоминающий внешне Чимина.       Мин Юнги продолжал вглядываться в диплом своего знакомого, поглаживая то место документа, где было написано иероглифами имя парня.       «Точно!» — Юнги удивился собственной памяти, которая произвела в голове образ одного хубэ. Сейчас, вспомнив черты его лица, парень удивился его поразительной схожести с Чимином.       То было год назад, когда Мин Юнги только перешел на второй курс, а его подловил в спортзале худощавый парнишка, глаза которого прикрывала черная челка. Он протянул Юнги свой номер телефона и подписал бумажку своим именем — точно такими же иероглифами, которые он сейчас видел перед собой.       Дать номер телефона вот так молча, лишь протянув бумажку — очень дерзкое признание в любви хубэ своему хену. Юнги от удивления прикрыл рот рукой.       — Так значит он узнал меня… — прошептал Юнги.       Расставив рамки на столе, он вышел из комнаты, закрыв за собой дверь, чтобы холод из нее не проникал в другие. Зайдя на кухню, он увидел как Чимин резво и бодро что-то помешивал в большой серой, чугунной и тяжелой на вид, кастрюле. Увидев краем глаза вошедшего на кухню хена, парень забеспокоился. Руки его задрожали.       — Я особо не готовился к празднику, Юнги-хен.       — Ничего, — махнул рукой парень. — Тебе помочь?       — Нет-нет, — покачал головой Чимин.       — Тогда я могу пока заняться окном? — поинтересовался Мин Юнги.       Чимин отложил половник на заранее приготовленную плоскую тарелку и посмотрел на своего незваного гостя.       — Может, потом вместе это сделаем?       — Ты не хочешь, чтобы я уходил? — самодовольная улыбка расплылась на лице Юнги.       Чимин смутился, покраснел и вернулся к готовке. Юнги был не готов отступать.       — Ты узнал меня? — осторожно на цыпочках Юнги приблизился к Чимину и коснулся его плеч забинтованными ладонями, отчего у второго пробежали мурашки по спине.       — Конечно, я узнал тебя, хен! — возмутился Чимин. — Как я могу не узнать человека, в которого был влюблен? А ты вот так вторгся ко мне в квартиру!       Парень отвел взгляд от того, что кипело в кастрюле, развернулся к Юнги и посмотрел ему в глаза.       — Постучись ты в дверь и попроси эту гирлянду — я бы отдал ее тебе и так, — он был недоволен, хоть и старался это не показывать, но срывающийся от злости высокий голос выдавал парня с головой.       Мин Юнги развел руки в стороны, давая знак, что готов принять хубэ в утешительные объятья. Чимин повел правой бровью, продолжая с большим недовольством на него смотреть.       — Примирительные обнимашки, Чимин-хубэ!       Блондин расслабился, опустил до того напряженные плечи и уткнулся лбом парню в грудь. Мин Юнги обнял его и наигранно замурлыкал.       — Отметим новый год вместе, а после полуночи займемся твоим окном.       — Хорошо, — буркнул парень себе под нос, обняв Юнги, крепко схватившись за его спину, сжимая толстую куртку пальцами. — Разденься уже.       — Совсем забыл, — ответил Юнги, отстраняясь от Чимина.       Он вышел из кухни, оставил куртку в коридоре, повесив ее на один из крючков у входной двери. Когда Мин Юнги вернулся на кухню, Чимин уже поставил в центр обеденного стола глубокую посудину с рисовым супом, мельком взглянул на настенные часы и, приподняв в удивлении брови, прошептал:       — Уже вот-вот.       Юнги прошел на кухню, сел за стол и положив руки на стол, засмотрелся на суетливого Чимина. Он хотел что-то сказать, но видя то, с каким энтузиазмом тот раскладывает столовые принадлежности, решит, что слова только лишний раз встревожат хубэ.       Пак Чимин жил в этой квартире один уже очень продолжительное время и впервые новый год за все два года жизни в Сеуле он справляет не один, отсюда и такая педантичность. Мин Юнги это понял сразу. Продолжая улыбаться исключительно уголками губ, он зацепился взглядом прищуренных глаз к мельтешащему изящному силуэту пацаненка. Совсем еще молодой, не выглядящий на свой возраст, он резко вырос в глазах Юнги.       «Почему я отшил его в тот раз?» — пронесся вопрос в голове парня.       Сейчас уже не вспомнить. Быть может сердце было занято или просто времени не было.       Ровно расставив тарелки и столовые приборы, Чимин вытащил бокалы из буфета над плитой. Поставив бокал перед хеном, он озадаченно взглянул на парня.       — Алкоголя нет, — предупредил Чимин.       Мин Юнги не смог сдержать смех. Откинув голову назад, рассмеялся: чисто и искренне. Сам удивился такой своей реакции. Увидь его таким сейчас Намджун не поверил бы и подумал, что все это сон.       — Не страшно, — ответил Юнги, махнув рукой. — Вода как раз подойдет.       Чимин улыбнулся, метнулся к холодильнику достал бутылочку с прохладной водой и разлил по бокалам. Вернув бутылку обратно в холодильник, Чимин сел за стол, невзначай пододвинув стул чуть ближе к хену. Юнги только сейчас заметил, что рисовый суп, что готовил Чимин, выглядел идеально — прозрачный бульон и аппетитный запах говядины разыграли аппетит. Он повел бровью, кинул многозначительный взгляд в сторону хубэ, отчего блондин нервно заерзал на месте, не понимая, что ему пытаются сказать.       — Только рисовый суп?       — Да, — кивнул ему в ответ Чимин. — Я один всегда справлял, если бы я знал, что хен зайдет — купил бы побольше продуктов.       Мин Юнги прикрыл лицо рукой, скрывая появившийся на щеках румянец.       — Я просто уточнил, не воспринимай всерьез.       Парень проигнорировал его объяснение, снова посмотрел на часы. До Нового года оставалось десять минут. Пак Чимин зачерпнул ложечкой немного бульона, отправил его себе в рот. Распробовав блюдо, одобрительно покивал головой, давая знак, что доволен. Чимин старался не обращать внимание на хена. Это бы только еще больше смутило его.       Оставив тарелку чистой, отодвинул ее, продолжая поглядывать исподлобья на блондина.       — Вкусно, — сказал Юнги.       Чимин доел сразу все, облизнул губы. Снова поднял глаза на часы. Тонкими изящными пальцами обхватил бокал и, не отрывая взгляда от стрелки часов, стал что-то неслышно шептать. Одни только влажные пухлые губы подрагивали.       — Загадываешь желание? — поинтересовался Юнги, подперев подбородок рукой.       Чимин прикрыл веки и кивнул. Его гостю ничего не оставалось, как повторить действие хозяина квартиры. Часы пробили полночь. В ту же самую секунду, когда их стрелка застыла ровно на времени 00:00 Чимин почувствовал на своих губах влажный язык. Он знал, кто это сделал. Не в силах открыть вмиг отяжелевшие веки, он продолжал держать глаза закрытыми. Тогда Юнги придвинул его к себе поближе, коснувшись подушечками пальцев его тонкой бледной шеи. Почувствовав власть над хубэ, он обнял его и жадно впился в губы, томно и медленно покусывая их и тут же зализывая незначительные укусы, пытаясь подарить вместо едва заметной боли ощущение спокойствия и безмятежности.       Чимин поставил бокал на стол, ослабевшими руками обнял хена, ухватившись цепкими пальцами за спину Мин Юнги.       Хен отстранился, Чимин поднял на него затуманенные от мимолетного страстного поцелуя глаза.       — Таково было твое желание? — спросил хен.       Чимин коротко кивнул. Мин Юнги снова подарил ему поцелуй, в этот раз более нежный и чарующий.