Blue lips

He took a step, but then felt tired.

He said, 'I'll rest a little while.'

But when he tried to walk again,

He wasn't a child.

And all the people hurried fast,

Real fast,

And no one never smiled.

Ровно двенадцать лет назад произошли те самые события в Годриковой впадине. В ту ночь Лили и Джеймса Поттеров предал друг семьи — Сириус Блэк, сдав их местоположение Сами-знаете-кому, а также зверски убив двенадцать неповинных маглов и своего друга — Питера Петтигрю. В тот год Римус Люпин потерял все. Сложно сказать, что он тогда чувствовал. Все его друзья были мертвы, он остался наедине со своим горем от предательства любимого человека и бесконечными смертями близких. Все ради чего он жил, резко оборвалось, и вот, он вроде как жив: ест, спит, пьет, но словно ничего от человека не осталось, лишь пустая оболочка, с душой, которая от боли запряталась так глубоко, что самому уже не вытащить. От горя Римус и забыл, что был не один. Удивительно как быстро человеческий организм способен абстрагироваться от внешнего мира и собственных мыслей, когда понимает, что не способен выдержать навалившегося. Сейчас, Римус часто думал, хотя старался обрубать подобные мысли на корню, что если бы не тот звонок в дверь спустя месяц после смерти Поттеров, он вероятно, умер бы в собственной квартире через пару недель или месяцев. Его спасением стала Мэри, о которой Римус забыл. Этот момент четко запечатлелся в его памяти. Когда Мэри стояла на пороге лондонской квартиры, она была совсем не похожа на прекрасную, веселую девушку из школы: она была сильно похудевшая, с потухшими глазами и запутанными, грязными волосами. Но войдя, она улыбнулась ему, как улыбалась еще в Хогвартсе, когда никто из них не знал что произойдет в будущем, и обняла его. Римус тогда и не подозревал как сильно ему не хватало человеческого тепла. Они долго стояли, прижавшись друг к другу и рыдая, выпуская боль, что копилась в них все это время. А потом Мэри отстранилась и предложила то, что изменило их жизнь. Сейчас они вместе живут в собственной квартире в маленьком английском городке. Они оба осознанно отказались от мира магии и с головой нырнули в маггловский. Поначалу было сложно. Им обоим нужно было разобраться со своей болью, чтобы не начинать с ней их новую жизнь. И у них почти получилось. Мэри, как осознал Римус, была гораздо сильнее, чем показывала, и точно сильнее, чем сам он. Несмотря на собственные терзания, первое время, она одна тащила на себе все последствия их переезда, пока Римус, как ни старался оставался ни на что неспособным. Мэри нашла для него хорошую психотерапевтку — Грейс, которая выписала ему курс антидепрессантов. Римус с Мэри поддерживали друг друга и со временем оба выбрались из пучины, в которую их вогнала жизнь. Негласно, вся тема прошлого стала табу. Когда все их деньги закончились, пришлось искать работу. Из-за прошлой жизни у обоих не было образования, которое требовали на хорошей маггловской работе, так что с этим было проблематично. Но Римус смог выбить себе работу пекаря и обучался на ходу, а Мэри было труднее. Она была темнокожей девушкой, а у магглов было много расистских и сексистских предрассудков, но и она смогла занять место официантки в очень хорошем ресторане с достойной оплатой труда. Через четыре года они накопили достаточно денег, чтобы взять кредит и открыть собственную кондитерскую. У них была счастливая жизнь, они стали самой настоящей семьей друг для друга. Несмотря на их новую, несомненно, прекрасную жизнь, Римус понимал, что события 1981 года вряд ли когда-нибудь отпустят их до конца. Это то, что наложило отпечаток, который невозможно стереть сбежав. Было глупо отрицать факт, что война никак их не изменила, Римус мог сколько угодно притворяться, что с ним все в порядке, но незажившая травма глубоко внутри иногда давала о себе знать. Это одно из немногих положительных изменений в его личности — он перестал лгать самому себе. Мир магии будет вечно держать его в своих лапах и он убежит от него, отложив палочку. Несмотря на то, что Мэри была сильнейшим человеком, которого Римус когда-либо знал — она обманывала себя. Они могли говорить о чем угодно, об абсолютно личных вещах, они доверяли друг другу, понимали с полуслова, но Мэри никогда не позволяла упоминать их прошлую жизнь. Она говорила, что отпустила это и двигается дальше, и что Римусу следовало взять с нее пример, но правда в том, что если ты действительно отпустил ситуацию — ты не боишься о ней говорить. А Мэри боялась. Но Римус не давил. Наверное, ему тяжелее принять их новую жизнь из-за того, что не такой как Мэри. Она, сломав палочку и перебравшись к магглам, могла действительно не вспоминать о том, что когда-то могла творить волшебство. Но он нет. Каждый месяц волк внутри него напоминал о том, кем он является, и Римус не в силах был с этим бороться. Никто не в силах, вообще-то.

***

Кое-что произошло когда Римус возвращался домой с работы. Время было позднее, рабочий день обычно заканчивался на два часа раньше, но Мэри приболела, и ему пришлось взять ее обязанности на себя. Он любил работать, так что это не было трудно. Погода была пасмурная, ливень прошел минут двадцать назад, дул сильный ветер, неся за собой опавшие листья и мелкий мусор на дорогах. Небо было затянуто тучами, и люди вокруг копошились, опасаясь попасть под очередной дождь. Римус любил такую погоду, что-то в этом определенно было, поэтому не торопился. Он смотрел под ноги, боясь наступить на лужу. Ветер усиливался, дождь постепенно стал моросить, неприятно попадая на лицо. Римус все же решил ускориться. Проходя мимо любимой парикмахерской Мэри, к его ногам прилетела газета. Римус остановился и нагнулся за ней, собираясь выбросить в ближайшую урну, но краем глаза заметил шевеление. Он вряд ли бы перепутал это с чем-либо. Это была газета Ежедневного Пророка. Газета, принадлежавшая британскому министерству магии. Римус почувствовал тревогу, которая периодически давала о себе, он не знал что делать с этой находкой. Казалось бы: такая глупость, обычная газета, с вероятно не слишком полезным для него содержанием, но это было слишком сильным воспоминанием прошлого. В последний раз, когда он читал волшебную газету, весь выпуск был посвящен новостью о заключении его в Азкабане. Он не хотел вновь причинять себе боль, опять окунуться в мир магии, зная, что уже никогда вновь не станет его частью. Мэри бы не задумываясь выкинула ее куда подальше. Мэри была сильнее его. Ее слова, произнесенные кучу раз в самом начале их общего пути пронеслись в голове: «Это больше не наш мир, Римус». Это было так. Простая газета не должна вызывать в нем столько чувств, но она вызывала. Римус так и стоял с прижатой к груди бумагой, словно пряча ее от внешнего мира. Дождь все же пошел второй раз, мимо него проносились редкие прохожие, что не успели спрятаться. Он не замечал их. Он всеми силами боролся с соблазном, который не принесет ничего хорошего. Римус развернул газету и посмотрел на оглавление и колдографию, что привлекла его внимание. На небе вспыхнула молния, а через три секунды прозвенел гром. Римус выронил газету. HAVE YOU SEEN THIS WIZARD? На колдографии был он. Пусто глядящий в камеру и держащий в руках табличку заключенного. Человек, предавший своих друзей, лишивший родителей маленького Гарри, разбивший ему сердце. Сириус не вырывался, не пытался освободиться, он походил на сумасшедшего, который сделал ужасные вещи и даже не осознал этого. Он был смирившимся. Римус почувствовал как его ноги стали ватными, и только благодаря фонарному столбу он не упал. Тревога, которую он подавлял, резко накатила его, вырываясь наружу, дыхание стало прерывистым, руки затряслись, а за ними и все тело. Его накрыла паническая атака. Он старался урегулировать свое дыхание, считая вдохи и выдохи, как учила его Мэри, но это не помогало. Из глаз потекли слезы. Его била крупная дрожь, которую он не в силах был остановить. Римус держался за мокрый от ливня фонарь, и продолжал, продолжал считать, сбиваясь и начиная заново. Он не знал, сколько времени прошло, но когда очнулся, дождь закончился, газеты рядом не было. Ветер вновь унес ее в неизвестном направлении.

***

Когда Римус вошел в квартиру, до нитки промокший и бледный, Мэри накинулась на него с расспросами. Было очевидно, что она не оставит его состояние без внимания, но он все равно не был к этому готов. Римус не хотел начинать этот разговор, не хотел рассказывать это Мэри, он хотел запереться в своей комнате и пролежать там несколько дней, пока не успокоится. Но он не мог оставить Мэри в неведении. — Он сбежал. Я видел газету. Не нужно было говорить имя, Мэри и так поняла о ком речь. Она прерывисто вздохнула и потянула Римуса в свои объятья. Это было совсем как двенадцать лет назад. Они вновь стояли на пороге квартиры, вновь крепко держались друг за друга, и Мэри вновь собиралась спасти его. — Это не важно, дорогой. — тихо нашептывала она, гладя его по мокрой голове. — Это все осталось в другом мире, он не доберется до нас здесь. Она опять делала это. Отрицала их связь с миром магии. Но Римус не спорил. Он разрешил себе поверить в это. Он не доберется до них. Он не сможет. После Римус добрался до своей комнаты и сразу лег в постель. Удивительно, но проблем со сном у него не было. Наоборот, во время стресса он спал больше положенного. Сейчас он был вымотанным после панической атаки и слез. Сил ни на что не осталось, он просто свалился в кровать в мокрой, грязной одежде и закрыл глаза. Думать не хотелось, и Римус разрешил себе этого не делать. Просто ненадолго спрятаться в хрупкий, несуществующий мирок, созданный собственным сознанием, который рухнет, стоит ему раскрыть глаза. Когда Римус проснулся, настенные часы показывали время обеда: он проспал больше двенадцати часов. Он не хотел, но заставил себя подняться с кровати и найти Мэри. Его состояние было знакомым, даже смешно как легко рухнула его хваленная стабильная новая жизнь с одной газетной статьи. Тело Римуса все еще оставалось слабым и непослушным и долгий отдых не помог. Из-за переизбытка сна болела голова и он морщился, вышагивая до кухни, в которой чувствовал присутствие Мэри. Его нюх не подвел. Зайдя в их небольшую, но уютную (как и все в квартире) кухню он обнаружил Мэри, которая сидела за столом и перебирала бумаги — она отвечала за бухгалтерию в их кондитерской. Как только она услышала, что он пришел, девушка оторвалась от документов и ласково улыбнулась. Ее лицо было уставшим и заплаканным, а под глазами залегли синяки, которых не было вчера вечером. Вероятно, она даже не ложилась. Римус чувствовал себя ужасно из-за этого. — Ну как ты, дорогой? — Мэри протянула ему руку, зовя садиться за стол. Римус взял ее ладонь и сел на свой стул, который когда-то они вместе выбирали. Забавно, что стулья — это самый первый атрибут мебели, который они купили и выбирали дольше всего. Пусть стулья вообще не сочетались с кухней, у каждого был свой собственный, который напоминал бы им о самом себе. Римус улыбнулся. — Неплохо, просто слабость. — ответил он. Мэри понимающе кивнула. — А ты? — Тоже. Это… немного выбило меня из колеи, нужно было много о чем подумать. — она стала собирать бумаги в одну ровную стопку — Но зато я наконец разобралась со всеми документами. Она опять перевела тему разговора, чтобы не обсуждать вчерашнюю новость. Римус в очередной раз позволил ей это — он и сам не был готов к подобному разговору. Он продолжил развивать тему работы. — Ты созвонилась с Джейн и Марком? — это были работники в их кондитерской. Милая пара, они работали и хорошо дружили все вместе уже третий год. Римусу было тяжело сходиться с людьми, так что для этого понадобилось много времени, но эти ребята были замечательными и все же заставили оттаять даже его. — Да, еще рано утром. Решила дать нам всем заслуженный выходной. Римус кивнул — это было очевидно, Джейн и Марк не справились бы без них, а ни Римус, ни Мэри работать способны не были. Точнее, он точно не был. Мэри всегда становилась гиперактивной в стрессовых ситуациях, Римус посмотрел на внушительное количество бумажной волокиты, которую она закончила за ночь. Она ведь все еще болела. — Как ты себя чувствуешь? Я имею ввиду физическое состояние. — Мэри улыбнулась. — Нормально на самом деле, небольшая температура все еще держится и в горле першит, но в целом очень даже неплохо. — Мне сходить за какими-нибудь лекарствами? — он бы очень не хотел выходить сейчас на улицу, но ради благополучного состояния Мэри стоило пренебречь этим. — Нет, дорогой, все в порядке. У нас есть все необходимое, просто нужно дать организму время. Они помолчали некоторое время — разговор не клеился, что случалось крайне редко, но в данный момент Римус был этому рад. Голова все еще неприятно ныла и он встал, чтобы достать аптечку с аспирином. Мэри продолжала сидеть за столом, рассматривая остатки остывшего чая у себя в кружке. Запив таблетку кипяченой водой, Римус захотел снова спрятаться в своей комнате. Он не ел уже почти сутки, но мысли о еде вызывали тошноту, а с Мэри не удалось поговорить. На кухне ему больше делать нечего. — Я пойду к себе, наверное. — оповестил он подругу, та оторвалась от чая и посмотрела на него. — Не хочешь поесть? Я не готовила, но в холодильнике остались вчерашние сырники. — Нет, не хочу, спасибо, Мэри. — он уже развернулся, чтобы уйти, но девушка твердым голосом произнесла ему вдогонку: — Позвони Грейс, Римус. Помощь психотерапии ему точно не помешает. Римус пообещал Мэри, что договорится о приеме в ближайшее время и отправился в свою комнату. Его тело все еще было слабым, а мозг ленился отдавать ему приказы. Он бы снова лег спать, но после пятнадцати минут бодрствования уснуть бы не получилось. Хотелось только свернуться калачиком и пролежать так много дней. До боли знакомое состояние. Он не хотел снова возвращаться к этому, нужно было заставить себя что-то делать, Римус сел на кровать и взял с прикроватной тумбочки книгу. Она была не слишком увлекательной — какой-то скучный любовный роман, который Мэри в шутку купила давным-давно, потому что у главной героини было такое же имя. Сюжет был глупый и затянутый, но Римус все равно продолжал читать ее. Иногда ему нравился просто процесс чтения, какой бы скучным содержание не было. Сейчас он бессмысленно смотрел на строчки, но не мог проникнуться происходящим. До мозга доходили лишь обрывки, которые не складывались в целую картину. «Мэри ощутила боль от предательства Алана…» Почему они все еще ощущают себя так подавлено из-за прошлой жизни? Смогут ли они когда-нибудь по-настоящему освободиться? Римусу казалось, что нет. Прошло уже целых двенадцать лет, но прошлое никак не хотело отпускать его. Но в этом был смысл. Прийти на место Джеймса или Лили. Или Питера. Или Марлин. Или- не способен никто. Потому что какими бы прекрасными Джейн и Марк не были никто не сможет заменить этих людей, они навсегда засели в его сердце. Наверное, так же и с магией. И вот в жизнь Римуса опять ворвалось прошлое. Да такое, что сбило его с ног. Боялся ли он, что Сириус решит добраться до них с Мэри? Да. Римус боялся самого факта встречи с этим человеком. А еще, что он навредит Мэри. Римус был бы беззащитен перед ним и даже не из-за отсутствия волшебной палочки. Но Сириус был убийцей. Он разрушил слишком много жизней и Римус не хотел давать ему доразрушать свою. В конце концов, Сириус не был всесильным. Его ищет министерство, у него бы не было возможности искать их. Римус просто надеялся больше никогда его не видеть.

***

С того дня прошло уже две недели. Римусу все еще было плохо, но изо дня в день он заставлял себя вставать, завтракать, собираться и идти на работу. Мэри проболела еще несколько дней, но все же на удивление быстро пошла на поправку и уже скоро снова была в строю. Все снова пошло своим чередом. Это был вечер выходного дня. Они возвращались домой с вечеринки в честь дня рождения Джейн. На празднике было довольно весело, именинница решила позвать только самых близких друзей, так что помимо него, Марка и Мэри было еще четыре человека. Была милая, дружеская атмосфера, в которой все шутили, общались и выпивали. Даже Римус чувствовал себя комфортно. Они возвращались с Мэри домой, держась за руки, и весело обсуждали события на празднике. Мэри была довольно подвыпившая и смеялась из-за всякой ерунды, сам Римус почти не пил. Как и обещал, он посетил Грейс и снова начал пропивать антидепрессанты. Алкоголь бы пагубно сказался на его состоянии. — Просто признай, он тебе понравился. — он хитро улыбнулся девушке. Среди друзей Джейн был довольно симпатичный парень, с которым Мэри весь праздник вовсю флиртовала. Мэри не вступала ни с кем в серьезные отношения с тех самых пор, но Римус искренне желал ей найти свою любовь и счастье. Тот парень был очень даже неплохим, да и подруге он, казалось, искренне понравился. — Прекрати. — отмахнулась она, продолжая смеяться. — Он просто милый, вот и все. — Он просто милый, а ты просто дала ему свой номер? — он рассмеялся, когда Мэри несильно стукнула его по плечу. — О да, не думай, что я не видел. — Я понятия не имею о чем ты говоришь. — фыркнула девушка. Они немного помолчали. — В любом случае, нужно сходить с ним на свидание, чтобы конструктивно рассуждать, не думаешь? Римус закивал, и они оба прыснули от смеха. Он был безумно раз за подругу. Когда они дошли до квартиры был уже час ночи. Мэри пошла принимать душ, и Римус дожидался своей очереди. Былое веселье быстро сходило на нет, на смену ему пришла усталость и сонливость. Он отправился на кухню, чтобы выпить на ночь таблетку. Проходя мимо входной двери, Римус почуял что-то: запах был знакомый, даже слишком. Этот запах он чувствовал на протяжении десяти лет, практически ежедневно. Сердце мгновенно ускорилось, Римус медленно стал подходить к двери, аккуратно сжимая ручку, и посмотрел в глазок, заранее зная, кого там увидит. Сириус стоял по ту сторону двери и казалось, смотрел прямо на него. Он не шевелился, только из-за редкого моргания, можно было понять, что перед ним живой человек. Римус не знал что делать. Все мысли разом пропали из его головы, он стоял и смотрел на убийцу своих друзей, не в силах предпринять что-либо. Римус старался не поддаваться страху, но его тело было словно парализовано, а попытки пошевелиться превращались в беззвучный плач. После нескольких попыток, у него получилось тихо выговорить лишь короткое: -Уходи. Сириус его услышал, он отвел взгляд от глазка и медленно покачал головой. — Нет, Римус. Нам нужно поговорить. — он говорил почти так же тихо как он сам мгновение назад. Его голос был хриплым и тяжелым, но в нем все равно можно было узнать того юношу, которого Римус когда-то всем сердцем любил. А еще предателя и убийцу. Римус почувствовал, что снова овладевает своим телом. Он отошел от двери, вытирая слезы, которые безостановочно текли по лицу. О чем он говорит? Что он задумал? В любом случае, Римус был уверен, что обречен. Сириусу не составит труда проникнуть в квартиру, а уж осуществить задуманное тем более. Про себя он молился, чтобы Мэри была в душе как можно дольше. — Открой дверь, Римус. — Нет. — Пожалуйста, мне нужно тебе все объяснить. Римус лишь качал головой, понимая, что собеседник этого не увидит. Почему он все еще не вломился в дом? Как только в голове пронеслась эта мысль, замок тихо щелкнул. Через секунду дверь сама стала скрипуче открываться, постепенно показывая незваного гостя. Сириус сильно изменился со дня их последней встречи. Много лет пребывания в Азкабане сделали свое дело. Его взгляд был потухший, морщин было гораздо больше, чем должно быть на тридцатилетнем мужчине, а когда-то блестящие черные локоны были слишком длинные запутанные и грязные. Но Сириус был узнаваем. Его без того острые черты лица стали еще четче из-за худобы, а пальцы, которые сжимали волшебную палочку были все такими же аристократическими и длинными. Сириус стоял на пороге и смотрел на него. Римус сделал шаг назад. Он чувствовал только страх и боль. — Римус… — Пожалуйста, уходи. — он вжался в стену и закрыл глаза руками. Римус не мог выносить его присутствие. Он просто хотел, чтобы все закончилось. — Это не я, Римус. Не я предал Поттеров! Громкие слова пронеслись по помещению, оглушая. Римус убрал ладони от лица и посмотрел на Сириуса. Тот не приближался, оставаясь стоять в проходе. На его лице читалось много эмоций, самые сильные: гнев и боль. Он тяжело дышал и смотрел на Римуса с надеждой. Совсем как в школьные годы. Римус не хотел этого слышать. Он не верил в эту ужасную ложь. Он лишь стоял сдерживая рыдания. Почему он просто не убьет его? — Как ты можешь… — но Сириус не дал ему договорить. Он подлетел к нему, хватая за предплечья и практически выкрикивая ему в лицо. — Не я был хранителем, им был Петтигрю, это он их предал! Поверь мне. Как он мог вот так просто обвинять бедного Питера, которого буквально уничтожил? В этот момент Сириус выглядел сумасшедшим. То, что он пытался сдерживать в начале, будто все же вылезло наружу, и вблизи Римус слишком четко смог рассмотреть это. Его длинные, забитые грязью ногти стали больно впиваться в неприкрытые участки кожи, а давно нечищеные зубы показывались, когда он открывал рот. Его глаза светились откровенным безумием. Римус никогда не видел подобного. Сириус продолжал трясти его, говоря какие-то небылицы, но все это звучало через пелену в разуме. Но в какой-то момент Сириус отстранился, его ладони спустились с предплечий вниз, останавливаясь на кистях. Он несильно сжал их. Римус ощущал себя безвольной куклой. После всей череды несвязной бессмыслицы он посмотрел прямо ему в глаза очень серьезно. Былое безумие заметно угасло, но не прошло совсем. Его голос был очень твердым. — Скажи мне, Римус. Неужели ты правда думаешь, что я способен предать Джеймса? Римус много думал об этом после заточения Сириуса в Азкабан. Он часто вспоминал о самой чистой братской дружбе этих двоих, которая не доставалась ни ему, ни Питеру до конца. До начала войны, он был уверен, что если дружбу мародеров что-то и способно сломать, то дружбу Сириуса и Джеймса не разрушит ни что. Когда Поттерам стала грозить опасность от предателя, они не задумываясь сделали его хранителем тайны. Другие варианты даже не обсуждались — Сириус был Джеймсу братом, он никогда бы их не предал. Но он предал. В самом начале Римус не хотел и не мог в это поверить. Он не представлял, что его лучший друг и любимый человек совершил эти ужасы. Но все факты, что у него имелись были далеко не в сторону Сириуса: из тех обрывков у него складывалась своя картина. Римус тогда проматывал в своей голове все намеки на будущее предательство. Он слишком хорошо помнил как Сириус отдалился от него, после известия о крысе в Ордене. А еще фразу «Меня сделали хранителем тайны», а после смерти Поттеров и Питера. Он не хотел в это верить, но он поверил, потому что других вариантов не было. Возможно, Сириус разглядел тень сомнения на его лице, потому что в следующую секунду улыбнулся уголком губ, и все еще держа его руки в своих совершенно спокойно и внятно сказал: — Пойдем на кухню, Римус, нам предстоит долгий разговор. И Римус пошел. Нет, не потому что поверил, а потому что хотел поверить. Да и выбора у него особо не было. Они вошли на кухню и сели за стол, стул Римуса занял Сириус, поэтому ему пришлось сесть на Мэри. Он чувствовал себя вымученным и точно не был готов к подобному разговору. А еще виноватым. Словно он предает Лили и Джеймса, просто сидя за одним столом с их предателем. Наверное так и было. Но у него не было сил бороться. Он предполагал, что в словах Сириуса не будет и грамма правды, хотя где-то внутри был лучик пустой надежды, который Римус старался затушить. Он совсем не понимал его мотивов. Это как помучить свою жертву перед ее смертью или что? Почти сразу как они расселись, из ванной вышла Мэри и крикнув, что душ свободен и она идет спать, ушла в свою комнату. Римус боялся, что это сподвигнет Сириуса на действия, но тот, казалось, вообще не обратил на это внимания. Он выдохнул. Римус вытер рукавом мокрые следы от слез на лице и сказал, просто чтобы поскорее все закончить. — Я тебя слушаю. И Сириус начал рассказывать. По началу это звучало как какая-то фантастическая сказка, потому что все что он говорил было нереальным. Питер был хранителем тайны? Это даже звучало глупо. Поттеры бы никогда не предпочли Сириуса Петтигрю. Они конечно его любили, но не секрет что Питер всегда был слишком слабохарактерным. Доверять ему свои жизни было бы опрометчиво, Сириус просто пытался переложить всю вину на другого. На лучшего друга, которого он же и убил. Но Римус не решался оспаривать что-то или задавать вопросы. Это все была пустая болтовня преступника. Но возможно мысль о предателе-Питере как-то откликнулась в его разуме, возможно двенадцать лет назад он предполагал в мыслях такой вариант событий, пытаясь обелить своего любимого человека, потому что все же подал голос. — Как ты можешь доказать это? Сириус, который до этого очень увлеченно, почти выкрикивая и открыто жестикулируя вел монолог, прервался. Казалось, он действительно верит во все, о чем говорит. Римус сильнее вжался в сидушку стула Мэри. — Что? — Я сказал, что я не поверю тебе пока не увижу доказательств. Сириус на секунду задумался, а потом стукнув себя по лбу, словно виня в себя в своей забывчивости стал энергично расстегивать пуговицы на своей тряпичной верхней одежде. — Доказательства! Точно! Справившись с пуговицами он залез во внутренний карман и достал из него в несколько раз сложенный лист бумаги. Римус не понимая что это там может быть, нахмурился. Тем временем Сириус развернул бумагу до такой степени, что стало ясно — это газета ежедневного пророка. Она была потертая и сильно пожелтевшая, буквы на ней стали бледными, но не нечитаемыми. Сириус разложил ее лицевой страницей вверх и стал разглаживать, а после развернул к Римусу, указывая на колдографию на ней. Это была незнакомая ему семья. Все из члены были рыжими и веснушчатыми, они стояли на фоне Египетских пирамид и улыбались. В заголовке было написано, что Ежедневный пророк каждый год устраивает подобные розыгрыши и они победили. Тут не было ничего особенного, просто милое семейное фото. А Римус просто убедился в невменяемости Сириуса. Он посмотрел на Блэка, тот смотрел на него так, словно эта статья должна была раскрыть ему все карты, доказывая его невиновность. — Ну что? — нетерпеливо спросил Сириус. — Что именно я должен тут увидеть? — Римус на всякий случай еще раз пробежал глазами по колдографии и тексту сверху, но слова не обнаружив там ничего примечательного поднял голову. Ему все больше продолжало казаться, что Сириус просто издевается над ним. — Это семья Уизли, а вот это — он показал на мальчика скраю — один из их сыновей Рон Уизли и по совместительству лучший друг Гарри. При упоминании о сыне Джеймса и Лили Римус почувствовал боль. Его часто мучала совесть по поводу того, что он вот так вот бросил маленького мальчика. Он просто надеялся, что о нем позаботились и Гарри рос с семьей, которую Римус не мог ему дать. Но откуда Сириус владеет этой информацией? Следит за мальчиком? Хочет завершить дело своего Лорда? Римус напрягся. — И.? — осторожно спросил он. Сириус продолжил. — Посмотри на его плечо, Римус. — Римус послушался. На плече Рона сидела большая коричневая крыса. Не нужно быть провидцем, чтобы понять, что Сириус хочет этим сказать. И Римус даже на секунду поверил, что это действительно может быть Питер. Но в волшебном мире такие продаются на каждом углу. Он лично каждый год обучения в Хогвартсе видел похожих в продаже на Косой Аллее. — Это просто совпадение. — его сердце все равно стало учащенно биться. Сириус ухмыльнулся, словно такой реакции и ожидал. — А теперь обрати внимание на пальцы. Помнишь, что осталось после «смерти» Петтигрю? На колдографии у крысы на передней лапе не хватало пальца. Римуса будто облили ведром холодной воды. Его стало мелко потряхивать. — Но как.? Сириус посчитал нужным выяснить другое. Он снова взял его за руку, как когда они стояли в коридоре, но на этот раз Римус его не боялся. Может быть, он даже сжал бы ее в ответ, если не был в состоянии шока. — Теперь ты мне веришь? Веришь что это Питер их предал? — его холодные синие глаза пронзительно смотрели на него, а почти нежное поглаживание ладони Римуса большим пальцем казалось требовательным. Римус не был уверен в его словах. Он должен был услышать всю его историю, как бы больно это не было. — Расскажи мне все. — он снова облокотился на сидушку и закрыл глаза. Ему нужно было время, чтобы все обдумать, но проблема в том, что они уже потеряли слишком много времени. Хватит убегать от прошлого. И Сириус продолжил. В этот раз его рассказ не казался бредом безумца, хотя все еще казался невероятным. Он заполнил некоторые пробелы, которые Римусу приходилось додумывать самому. Например: его странное поведение до происшествия. Сириус не сказал из-за чего именно его считали предателем, но Римус хорошо умел читать между строк. В конце концов, спустя годы он осознал, что друзья так и не приняли его сущность до конца. Для них он, Римус, был хорошим, а все остальные оборотни — беспощадные убийцы. Стоит ли говорить, что их взгляды когда-нибудь должны были проявиться в чем-то подобном. Его записали в Пожиратели только из-за того, что он оборотень. Римус почувствовал себя глупцом, из-за того, что не понял этого раньше. Он молчал, пока Сириус рассказывал. Римусу нечего было добавить или спросить. Он просто впитывал его слова и понимал, что они правдивы. Он слушал не так как в самом начале: через призму недоверия и страха, нет, теперь он слышал о чем говорит ему Сириус и осознавал как сильно ошибался. Он плакал почти с самого начала. даже не стараясь скрыть свои эмоции. К концу своего рассказа Сириус плакал тоже. Когда Блэк замолчал они просто смотрели друг на друга. Римусу нужно было переварить хоть часть всей информации, а Сириус давал ему на это время. Он так и не отпустил его ладонь из своей. Римус выдохнул и не отводя взгляда сжал ее в ответ. — Лунатик… Сириус встал из-за стола и не разрывая рук аккуратно поднял за собой Римуса. Два тридцатилетних мужчин стояли посреди ночи на кухне, держались за руки и смотрели друг на друга сквозь слезы. Первым не выдержал Римус. Он прижался к Сириусу и крепко обнял его, не в силах больше сдерживать рыдания и сразу же почувствовал, как его обняли в ответ. От Сириуса неприятно пахло грязью и немытым телом, но чувства обоняния притупились другими. Впервые за очень долгое время сквозь всю боль Римус почувствовал себя счастливым. Они простояли так очень долго, сжимая спины друг друга и плача в плечо. Они потеряли так много времени, но это все было неважно, потому что теперь они вновь были вместе и Римус хотел, очень хотел верить, что в этот раз они справятся ни смотря ни на что.