la mort porteuse

— Киролайн, — вдруг послышался тихий и нежный голос, еле доносящийся до девушки. Он заставил вспомнить её о самых лучших моментах её жизни и немного содрогнуться в некой агонии и боли от этих же самых воспоминаний. В ушах зазвенело пугающая тишина, не предвещающая ничего хорошего. А Киролайн уже надеялась, услышав знакомый голос, что сейчас всё хорошо. Её закрытые очи разом распахнулись, как только она поняла, чей же голос слышит... Два смутно вырисовывающихся силуэта начали проясняться в её сознании. Это казалось просто чем-то невообразимым. Будто находясь в раю, Харрис сейчас взирала на своих крестных родителей, которыми дорожила больше, чем другими людьми. Светлая улыбка Лили Поттер снова заставила почувствовать то эфемерное и мимолётное счастье, озаряющее её душу ярким светом, несравнимым ни с чем другим. В её ярко-зелёных глазах блистала любовь и радость. Это лицо на подсознательном уровне ассоциировалось у девушки с чем-то добрым и бесподобным. С неописуемыми светлыми чувствами, которые так и вырывались наружу из этого прекрасного человека. Ощущение спокойствия и умиротворения вновь наполнило её изнутри, делая из неё практически такого же прекрасного человека как и Лили. Рядом с женщиной, тепло улыбающейся ей, Харрис узнала и своего крёстного. Лохматые тёмные волосы, очки, чуть съехавшие на бок, и обзорная ухмылка на устах — всё это описание Джеймса Поттера, к которому Киролайн тоже питала столько хороших чувств. — Лили, Джеймс? — осторожно спросила девушка их, очевидно, не веря в то, что они сейчас стоят перед ней. — Да, милая, это мы, — её опасения не подтвердились. Это всё же были Поттеры, которых она так давно хотела увидеть хотя бы один раз. — Но... Почему? Почему вы здесь? Это сон, да? — шевеля одними губами, произносила Киролайн. — Мы здесь, потому что должны. Столько всего произошло, что мы просто не могли этого пропустить, — проговорила Лили, всё так же ласково смотря на крестницу. — Не представляете как я рада вас видеть, — искренне прошептала гриффиндорка. — Мы тоже рады видеть тебя, Кири, — своим приятным голосом ответил Джеймс. Киролайн никак не могла понять, как именно эти люди могли делать её настолько сентиментальной. Они одни могли вызвать у неё слёзы своими словами, улыбку своими взглядами и спокойствие своим присутствием. Невероятная боль распространялась по венам, мешаясь с кровью и безумным счастьем, вызванным лишь тем, что она сейчас перед собой видела любимых людей. Глубоко вздохнув, она закрыла глаза, обдумывая всё происходящее и абсолютно не замечая слёзы, текущие по её лицу. В следующий миг она почувствовала руку на своём плече и размеренное дыхание крёстного на своём лице. — Извини, что заставляет тебя вновь плакать. Ты и так много плакала из-за нас. Прекрати, нам больно на это смотреть, — бархатным голосом продолжал молвить Сохатый. — Вы не виновны в том, что вас убили. Виноват лишь Волдеморт, — заверяла Харрис, сдерживая весь поток эмоций, каких давно не чувствовала. — Но всё же, прекрати эти слёзы. Мы всегда говорили, что улыбка тебе к лицу больше, — Лили тоже приблизилась к ней и встала рядом. — Как можно улыбаться, зная, что твоя жизнь никогда не оправдает твоих, хотя бы каких-то, светлых надежд? — дрожащим голосом спросила Киролайн. — Нужно быть сильной и идти вперёд, вопреки всем неудачам, поджидающим тебя на пути. Каждый человек заслуживает счастья, просто его получают не сразу. Нужно потерпеть, совершенно немного, — женщина вовлекла девушку в свои объятья. Её тёплые руки будто создавали щит от всех этих невзгод, которые так и хотели обрушится на Киролайн, но не могли. — И вы серьёзно думаете, что я в это поверю? Я не маленькая уже, чтобы верить в сказки про то, что мир справедлив и добр, — всхлипнув, возразила она. — В душе мы все как дети, когда находимся в компании любимых людей, когда окружены их заботой, — настаивала Поттер и прижимала её ближе к себе. — У меня нет этих любимых людей. Они все умерли. — У тебя есть Гарри, Киролайн... — сказав это, Поттеры растворились в темноте... — Харрис! — прорычал около её уха Грюм. Уже настоящий и живой. Девушка невольно застонала, не желая принимать осознавания того, что это был всего лишь сон, что она просто заснула на уроке и сейчас её разбудили. — Харрис, вот что ты делала ночью? — недовольно спросил Грюм. Киролайн, снова закрыв на секунду глаза, ничего не ответила. — Какого чёрта ты спишь на моём уроке? — ответ на этот вопрос был и ей самой не ясен. Харрис крайне недоумевала, как же так могла заснуть на уроке? Вроде спать она не хотела... А может это и впрямь было послание от Поттеров? Слова напутствия, которые ей в будущем пригодятся? Пригодятся для того, чтобы не разочароваться в этой жизни окончательно и продолжать жить дальше. А ещё для того, чтобы напомнить Киролайн о её обещании, данном абсолютно добровольно ещё четырнадцать лет назад...

***

Этот сон слишком уж сильно подействовал на Киролайн. Её накрыла пелена смятения и тревоги, захватывающей разум полностью. Эта немая, почти неощутимая паника сильно давила на неё тяжёлым грузом. Каждой клеточкой тела Харрис чувствовала, как при одной мысли об этом сне, она сплошь покрывается мурашками, на неё находит ощущение неправдоподобности собственной жизни, нервно заседая внутри. В глазах темнело, мир казался нереальным и несуществующим. Будто её жизнь — сплошной, ужасный сон. Кошмар. Девушка прислушивалась к своему тяжёлому дыханию, в попытках успокоить находящее беспокойство. Но, как будто назло, её состояние всё ухудшалось с каждой новой мыслью. Невозможно было выкинуть из головы то подозрение, что всё это было абсолютно не просто так. Они никогда ей не снились за эти тринадцать лет. Как бы сильно она не горевала и убивалась по крёстным родителям, всё же её сознание как бы ограждало Харрис от этих сущих кошмаров, связанных со смертью Поттеров. Но сейчас, казалось, что её ментальные барьеры не сработали, хотя наверняка даже и не хотели защищать Киролайн от столь волнующих снов. Не было никакой радости из-за этой недолгой встречи с Лили и Джеймсом. Ей не стало легче от того, что она увидела и почти почувствовала их рядом. Стало тягостно. Напряжение всё разрасталось в самом воздухе, словно предупреждая о скоро находящей опасности. Киролайн снова почувствовала себя параноичкой. Ей везде мерещились плохие знаки, предвещающие что-то важное и значимое. Каждый шорох вновь начал пугать гриффиндорку. Снова началась эта борьба за простое право на жизнь. «Нет, я себе опять всё придумываю, — пронеслось у Харрис в голове. Она всячески пыталась себя успокоить, что абсолютно у неё не получалось. — Нужно избавляться от этой паранойи! Это ужас, я явно не смогу сегодня уснуть! И это всего лишь из-за того, что мне что-то вновь показалось! Обычный сон, напоминающий мне о своём обещании. Только и всего! А ты, Харрис, уже напридумывала всяких глупостей, которые тебе только будут мешать! Зачем самой себе усложнять жизнь? Просто нужно наплевать. Наплевать на свои опасения! Даже когда они тебя никогда не подводили... Да уж, что-то не сильно у меня получается успокоить себя. Лучше буду мучаться от предвкушения опасности, нежели потом не буду готова к трудностям, — пытаясь спокойно мыслить, рассудила она. Приняв решение поосторожничать в будущее время, она защитила себя от неожиданных проблем. Как бы не хотелось жить здесь и сейчас, ей это не удавалось, ведь щепетильное отношение к своему будущему она выработала ещё давно. Каждая мелочь казалось ей угрозой для её грядущей жизни. С такими предубеждениями было очень трудно жить. Жить в вечном страхе — ужас, который не пожелаешь даже врагу. Но что поделать, когда на кону твоя собственная жизнь и жизнь твоих близких?»

***

— Как ты можешь так говорить! — услышала возмущения Рона Киролайн, которая в этот самый миг зашла в гостиную. — Мы тут вкалывали, как дюжина домашних эльфов! Гермиона, которой были адресованы эти слова, возмутившись, подняла брови. Киролайн недавно узнала, что её подруга считала, что эксплуатация труда эльфов — ужасно. Она была убеждена, что домашние эльфы не должны играть роль рабов волшебников. — Это просто такое выражение, — торопливо пояснил Рон, надеясь, что тем самым избежит гнева Грейнджер. Понимая, что сейчас может начаться, Харрис поспешила встрять в разговор, принимающий обороты ссоры: — Привет, о чём разговор? — учтиво поинтересовалась она, переводя всё внимания на себя. — Да не о чём... — начал было Рональд, но Грейнджер его перебила: — О домашних эльфах. Я наконец хотела донести Рональду, что домашние эльфы тоже существа и их нужно ценить, — гневно зыркнув на Уизли, ответила девушка. — Ты ничего пока не говорила, — возразил Рон. — Тогда сейчас скажу. — Скажи. — А я скажу... — Киролайн, — Гарри обратился к ней, пока между Гермионой и Роном возникли споры. — Да, Гарри? — больше не обращая никакого внимания на спорящих, спросила Харрис. — Я хотел поговорить с тобой, — тревожно промолвил парень, попутно убирая свою работу по Прорицаниям. — Поговорить? — удивлённо переспросила гриффиндорка. Тот кивнул. — Ну хорошо, давай поговорим. Почему бы и нет? — с фальшивой лёгкостью приговорила она. — Я не буду ходить вокруг да около, поэтому сразу спрошу — откуда ты знаешь моих родителей? — от такого вопроса девушка немного опешила. — Я была лично знакома с ними, Гарри, — ответ был абсолютно неожиданным для Поттера. — Знала? Но как такое возможно? —не понимающе уставился на неё юноша. — Гарри, я старше тебя на полтора года. Не спрашивай почему меня определили на четвёртый курс, это сейчас абсолютно не важно. Моя мать училась с твоими родителями на одном курсе. Они прекрасно знали друг друга и хорошо общались. От туда я их и знаю, — пытаясь не врать, но при этом и не говорить всей правды, ответила Харрис. Сейчас было не время раскрывать совершенно все карты. В зелёных глазах Поттера появились огоньки некой нежности и интереса. Заметив это, Киролайн улыбнулась уголками губ, что вызвало у него ответную улыбку. — А какими они были? — надеясь услышать ответ, спросил Гарри. — Они были... — Букля! — вдруг воскликнули Гермиона и Рон. Гарри сразу же переключил своё внимание на свою сову и поспешил открыть окно, чтобы впустить птицу. «Они были прекрасными...» — подумала девушка и поспешила в спальню, чувствуя, как горечь смешивается с до боли великолепной сладостью. Ей стало легче от ощущения этой самой теплоты, с какой он на неё взирал. Так хотелось прижать к себе этого маленького мальчика, скрывавшегося под личностью знаменитого Гарри Поттера, спасителя всей Магической Британии. Теперь Харрис поняла, насколько он был слаб, стоило только упомянуть его родителей.

***

Когда Гарри взял у Букли письмо от Сириуса, Киролайн уже не было в гостиной. «Она меня избегает? Почему постоянно куда-то уходит? Мне показалось, что мы, вроде как, друзья...» — разочарованно подумал Поттер, открывая письмо. — Ну что там? — не терпеливо начала спрашивать Грейнджер. Гарри быстро пробегая взглядом по строчкам, отметил то, что письмо было небольшим, но крайне важным и информативным. Будто Сириус пытался написать его как можно быстрее. — «Гарри, я немедленно вылетаю на север. Новость о твоём шраме — последняя в череде странных слухов, которые здесь до меня доходят. Если он заболит снова — иди прямо к Дамблдору. Тут говорят, что он вызвал из отставки Грозного Глаза; это означает, что он читает знаки — даже если никто, кроме него, этого не делает», — прочитал Поттер вслух для Грейнджер и Уизли. — Он летит на север? — прошептала Гермиона. — Он возвращается? — Что за знаки читает Дамблдор? — Рон в недоумении пожал плечами. — Гарри, это о чём? Но гриффиндорец не слушал друзей, — про себя он читал другую часть письма, адресованную только ему: «И ещё, Гарри, твоя новость о том, что у тебя появилась новая рыжая сокурсница с именем Киролайн, меня просто шокировала. Не знаю сказала ли она тебе, что мы с ней знакомы (если конечно это и впрямь та Киролайн Харрис, которую знал я), но мне нужно будет как-то с ней встретиться. Не волнуйся, она из немногих, кто знал с самого начала, что я не виновен в смерти твоих родителей. И если это правда Киролайн, то она не побоится нашей встречи. Когда и как я бы хотел с ней встретиться, я тебе напишу позже. И всё же попробуй получить от неё хоть какую-то информацию, говорящую нам о том, что это она. О моих подозрениях не говори никому. Я скоро буду. Мои наилучшие пожелания Рону и Гермионе. Гляди в оба, Гарри, — Киролайн может быть не той, за кого себя выдаёт. Сириус». Поттер обдумывал каждое слово, написанное Сириусом и не прочитанное вслух. Сириус знаком с Киролайн. Это о многом говорило. Но подозрения Блэка на счёт того, настоящая ли это Киролайн Харрис были ему немного не ясны. Несомненно, наступали тёмные времена и нужно было быть осторожными всегда, но если обвинять всех и каждого во лжи — ничего путного не выйдет. Возможно тут играло его некое доверие к Киролайн, которое оправдать он никак не мог. Он просто верил каждому её слову, в слепой надежде на то, что она не обманет. Безусловно, к Харрис он питал необузданный интерес, который мог бы его погубить в случае того, что девушка и впрямь корыстна и не добра в своих целях. Но смотря в её глаза, Поттер будто всей душой проникался той её личностью, которую она так старательно прятала. Каждый её жест вызывал почти незаметные отклики в его сердце, давая понять, что на неё можно положиться. Как именно она могла так влиять на людей — было не понятно, но попадать под это влияние было невероятно приятно. Было приятно ощущать неожиданную лёгкость и спокойствие, настигшее так внезапно, от чего становилось ещё легче. «Я должен всё разузнать. Почему же она меня избегает и ничего не рассказывает?» — Гарри, ты нас слышишь? — вывели его из своих мыслей Рон с Гермионой. — А, да, я слушаю...