la mort porteuse

Её руки чуть дрожали от холода, пока она шла поздним вечером по коридорам Хогвартса. Сегодня ей пришлось задержаться в библиотеке, ведь её уж слишком заинтересовала одна книга. Она несколько часов подряд, совершенно не отвлекаясь ни на что, досконально изучала всё содержание этой книги. И эти несколько часов пронеслись для неё в один миг. Киролайн совсем не заметила, как настало девять часов. Но несмотря на то, что ей уже нужно было быть в гостиной, она никуда не спешила. Наслаждаясь полной тишиной, девушка глубоко вздыхала и иногда останавливалась, закрывая глаза. Сейчас ей было так хорошо! В компании самой себя она нашла успокоение. Даже не боясь снова наткнуться на очень неприятные, съедающие изнутри мысли, она позволяла себе думать обо всём том, о чём она хочет. И все эти навязчивые идеи и переживания в её голове перестали иметь какой-то смысл, так как она приняла их. Они всегда были неотъемлемой частью её самой. Киролайн не была собой без этих дум, которые, возможно, очень часто приносили ей тревогу и беспокойство, но всё-таки были её собственными и ни чьими другими больше. Эти мысли являлись отражением всех её переживаний и страданий, они — огромное последствие всего то, что было с ней в прошлом. Но если бы перед девушкой стояла задача нарисовать или как-то изобразить свои мысли на бумаге, несомненно, у неё бы вышло что-то до ужаса красивое и таинственное, но страшное и тёмное. Все детали в этой картине не были бы связаны между собой, они бы просто витиеватыми линиями, образующими замысловатые узоры, находились рядом друг с другом, иногда пересекаясь в каких-то точках, в которых и мог бы прослеживаться общий смысл всех этих узоров. И никаких прямых и параллельных линий бы не существовало на бумаге, ведь девушка не обладала привычным для многих мышлением; её узоры, зовущиеся мыслями, из одной точки шли в другую, в ту, в которую ни один обычный человек не привёл бы её. И вот она частенько свои думы приводила к очень неожиданным и интересным концам, до которых додуматься и ей самой было довольно сложно. Перед тем, как дойти до конца, она разворачивала и вела свои мысли в самые разные стороны, иногда делая эти линии похожими на спутанный клубок, но только, если приглядеться, можно увидеть, что ни одна линия не находит на другую, как бы мало места не было. Хотя для гриффиндорки её мысли никогда не являлись красивыми, они всегда лишь были причиной её вечных беспокойств, ведь именно они заставляли её переживать из-за чего-то. Не было бы у неё мыслей, не было бы и проблем. Но в эту секунду она позволила себе выпустить свои думы из-под вечного контроля, чтобы вдоволь насладиться этой возможностью побыть одной в тишине, где никто ей не помешает. А наслаждаться она вряд ли смогла бы, если бы сдерживала такую огромную часть себя, как мысли. Для того, чтобы почувствовать себя единым целым с этим безмолвием, Киролайн должна была для начала принять в себе каждую частичку, ведь ей самой нужно было быть абсолютно целой. И в такой приятной для неё обстановке это сделать было довольно просто, и даже мысли навязчиво не лезли в голову, она словно приручила их, но при этом не контролировала. Они сами сдались ей, дав заслуженную передышку. Но один звук, и Харрис вздрогнула. Резко придя в себя, она стала крутиться, оглядываясь. Она совсем не понимала, откуда был этот звук, который повторился вновь. И вновь… Несомненно, это были чьи-то несмелые шаги, прекрасно заметные в этом безмолвии. «Как иронично! Я совсем недавно вспоминала ночные похождение мамы, во время которых не обходилось без драк и прочего. Но не могу же я повторить её судьбу? — от одной такой мысли ей становилось не по себе. Вдруг её колени задрожали. — Так, Харрис, не нагнетай. Ничего тут такого страшного не происходит! Ну ходит кто-то, да и пусть ходит. Тебе этот человек абсолютно не мешает. Верно ведь? — она старалась не поддаваться неожиданно нахлынувшей панике.» Но внезапно в её сознании всплыли воспоминания, бывшие совсем недавними… Гриффиндорка шла вдоль стеллажей с книгами, мельком пробегаясь взглядом по каждой. Её сейчас не интересовало что-то определённое, поэтому она смотрела на название каждой книги, пытаясь найти ту, которая больше всего её заинтересует. Совсем не смотря по сторонам, она вдруг на кого-то наткнулась. — Монтегю? Не замечала у тебя раньше тяги к знаниям. Какого чёрта ты здесь? — да, могло показаться, что её вопрос очень глуп, ведь каждый мог придти в библиотеку, дабы сделать задание от учителей, но просто она раньше никогда не видела Монтегю здесь. — А тебе какая разница, Харрис? Ты что, нарываешься? — его ответ был очень агрессивным. — Почему сразу нарываюсь? Просто поинтересовалась, что такой пустоголовый идиот делает в библиотеке, — Киролайн мило улыбнулась, больше не желая продолжать с ним диалог. — Харрис, ты… — Не слова больше, Монтегю. Я слишком занята, чтобы тратить на тебя время, — она осторожно обошла его, не прерывая зрительного контакта, — удачного тебе вечера! — эта натянутая улыбка снова появилась на её тонких губах. И она поскорее поспешила уйти от него куда подальше, на прощание саркастично помахав ему рукой. После такого у неё уж точно появились опасения. Не просто так слизеринец был в библиотеке, да и в одно время с ней! Или, может, она слишком преувеличивала? «Успокойся, Харрис, мир не крутиться вокруг тебя. Не мстить же он тебе решил. Всё же было тихо и мирно в последнее время, почему тогда он сейчас должен что-то затевать против тебя? Да нет, точно бред какой-то», — но её сердце так и билось, словно в последний раз. А навязчивые мысли так и не покидали голову. Её предчувствие явно говорило, что что-то не так. И она решила поскорей вернуться в гостиную, ведь это был единственный нормальный вариант из всех. Не проверять же ей свои догадки, верно ведь? Попасться Монтегю второй раз за этот день ей точно не хотелось, да и в такой обстановке. Она прекрасно понимала, что если что-то случится, то её криков точно никто не услышит. Но девушка не побежала со всех ног, нет, она осторожно пошла, боязно поглядывая по сторонам. Также она старалась прислушиваться, но она больше ничего не слышала, и это её настораживало, ведь это далеко не означало, что все хорошо, и никого нет. Но проходило время, и Киролайн не натыкалась ни на кого. Она совсем не понимала, всё ли в порядке или же ей ещё стоит беспокоиться. И её предчувствие что-то подсказывало, что нужно, ведь до гостиной Гриффиндора ещё далеко, и если человек и впрямь заинтересован в ней, то он спокойно может последовать за ней до самой гриффиндорской башни. Это её и пугало — она не знала, случится ли что-то и когда. И ещё долго Харрис бродила по коридорам, пока всё-таки не столкнулась с тем, с кем и боялась… — Значит, тебе всё-таки что-то нужно от меня? Признавайся, что?! Мы не могли так случайно встретиться! — как только она столкнулась с Монтегю лицом к лицу, весь её страх пропал без ведомой на то причины. Но за то теперь она знала, что беспокоилась не зря. — А ты как всегда догадлива, Харрис. Тебя даже тупой не назовёшь, но это даже на пользу, — Монтегю гадко улыбнулся, медленно подходя к ней настолько близко, насколько только можно. Но в один миг он встал на месте, — думаю, ты догадаешься держать язык за зубами, да? — Держать язык за зубами? Что ты имеешь в виду… Но она только успела договорить, как слизеринец обошёл её сзади и, схватив за волосы, довольно сильно ударил её головой о ближайшую стену. У неё сразу же подкосились ноги, а дыхание сбилось напрочь. Всё тело дрожало, а она удивлялась, как она попросту не потеряла сознание. Хоть именно это волновало её сейчас в меньшей степени. В эту самую секунду она боялась за свою жизнь, хотя и была уверена, что слизеринец не сможет её убить. — Что ты творишь!? — она закричала, что есть сил. А Монтегю лишь усмехнулся, прижав её носом к стене. — А ты что думала, Харрис? Что тебе всё сойдёт с рук? Что я прощу тебе твою выходку на матче? Нет, я всё помню! Ты унизила меня! А теперь я унижу тебя… — и произнеся последние слова, он ещё раз ударил её лбом о стену. Тут Киролайн почувствовала явное головокружение, а потом и вкус крови. Она провела языком по губам, а потом чуть выше, и поняла, что Монтегю разбил ей лоб. Но кровь не шла обильно, ведь иначе девушка потеряла бы сознание. Странно, что после этого действия парень ничего продолжительное время не делал. Он, наверно, хотел, чтобы она до конца осознала, что он сейчас делал с ней, чтобы она поняла своё безвыходное положение. Но она совсем не думала обо всём этом. Раз уж он захотел поиздеваться над ней, то пусть развлечётся. Гриффиндорка была уверена, что он не убьёт её, ведь не осмелится. А сейчас она потерпит, просить помиловать её она не собиралась. Но тут внезапно Монтегю повернул её лицом к себе, отпустил из своих рук и мгновенно ударил в нос. Она сразу же упала на колени с громким звуком. И тут, подняв голову на него, Киролайн заговорила: — Что, малыш Монтегю решил отомстить? Как мило! — она улыбнулась во все зубы, — только не боишься последствий? — А ты никому не скажешь, что это был я. Обвинишь кого-нибудь другого. — Почему ты так уверен в этом, милый? — Если ты этого не сделаешь, то я убью тебя, Харрис! Она засмеялась, вытирая своим рукавом кровь из носа, ведь её насмешила его наивность. — До сих пор я не услышала ни одной причины, по которой я должна молчать, — и услышав это от неё, слизеринец ударил её ногой в грудь. Её тело распласталось по полу, немного дрожа. Но сама Харрис не подавала вида, что что-то не так. Будто она прилегла отдохнуть. — Ты будешь молчать… — он снова попал подошвой своей обуви в её грудь, оставив там свою ногу надолго, — даже не сомневайся в этом. — Ты глупец, Монтегю, — она получила ногой уже в живот, — самый настоящий глупец… — она хрипела, чувствуя больные удары в боку или рёбрах. — Может я и глупец, но за то я не на твоём месте. — Но совсем скоро тебя накажут за то, что ты сделал, — парень ударил её в челюсть. — Заткнись! Меня достал твой противный голос! Ты — глупая мразь! — Монтегю будто уже не видел грань разумного, он почти каждую секунду бил её ногами, чувствуя себя в некоторой степени богом. Он ощущал власть, которая была ему дана сейчас. — Так убей меня! Давай! — он вышел из себя. Один очень сильный удар в висок, и всё, девушка больше не была в сознании, но одна единственная слеза перед этим всё-таки успела скатиться с её щеки на пол…

***

С самой первой секунды его день не удался. Северус, открыв глаза, увидел свою спальню и понял, что сегодня ещё один ненавистный для него день, не предвещающий ничего хорошего. Снова ему придётся проработать целый день на нелюбимой работе, не доставляющей ему ни капли удовольствия. Уже как четырнадцать лет он возился в Хогвартсе с детьми, ладить с которыми так и не научился. Но это, естественно, не всё, что его тяготило, но в эту секунду именно эти обстоятельства волновали его больше всего. Снова закрыв глаза, Снейп глубоко вздохнул, в последние секунды наслаждаясь тишиной и покоем; такая чудесная идиллия царила только у него в покоях, поэтому перед рабочим днём ему бы хотелось запомнить её и настроиться на спокойный лад, чего у него за все эти года совсем не получалось. Но вскоре зельевару пришлось открыть глаза и начать собираться, чтобы вовремя придти на завтрак в Большой зал. И он быстро собрался, выйдя из своих покоев. Но не успел он и на несколько шагов отойти, как услышал голос профессора Макгонагалл: — Профессор Снейп! Вот вы где! — видимо, она очень долго его искала, как догадался Северус по её реакции. — Профессор Макгонагалл, что-то произошло? — мужчина с большим вопросом в глазах посмотрел на декана Гриффиндора, щурив их. — Да, произошло. Нам с вами нужно идти в больничное крыло, — она так ничего толком и не объясняла, что уже начинало его раздражать. — Это очень важно? Просто я планировал сейчас пойти на завтрак, и… — Думаю, ваш ученик, избивший мою ученицу — дело поважнее завтрака, не так ли? — его мозг сразу же обработал информацию, которую сказала Макгонагалл. — Что? — на секунду Снейп впал в ступор, но потом почти сразу же вместе с Макгонагалл рванул в больничное крыло. — Что слышали, Северус, — довольно резко ответила ему женщина, бывшая на взводе. Видимо, новость об этом до сих пор шокировала её. Да и тем более такое в Хогвартсе происходило не часто, поэтому узнать о таком было очень неприятно. Да и Макгонагалл всегда сильно волновалась за своих учеников. — Как это вообще произошло? — зельевар совсем уж и забыл спросить, про каких учеников говорила декан Гриффиндора. Сейчас его больше волновали другие подробности. — Я пока ничего не знаю, сама была осведомлена минут тридцать назад. За это время только вас успела найти, а сама в глаза даже не видела, что там с моей ученицей. Даже не знаю, с какой именно! Когда придём в больничное крыло, тогда с вами и увидем, — как оказалось, ей самой ничего так и не сказали. Наверняка, эта новость стала известна от мадам Помфри. — Так а что ж вы, профессор, не пошли сначала в больничное крыло, а потом не позвали меня? — А я узнала об этом не напрямую от мадам Помфри, а от одного из моих учеников — она попросила его передать мне. И он просто сказал мне и ушёл, а я сама уже решила найти вас, вдруг вы знаете об этом. Но по вашей реакции я поняла, что нет. Просто у меня есть куча претензий, почему ваш ученик позволил себе это? И я очень хотела высказать их все до того, как увижу девочку, — под словом «девочка» она имела в виду ученицу своего факультета, ведь единственное, что сказал ей второкурсник, от которого она всё и узнала, это то, что избили ученицу, а не ученика. Это разозлило её ещё больше, так как можно было догадаться, что это было именно избиение, а не драка между двумя парнями. — То есть, вы думали, что я в сговоре с тем, кто избил вашу ученицу? — это, честно, очень взбесило Северуса. — Ну признайтесь, что частенько прикрываете своих учеников, даже если они творят ужасные вещи, — возможно, сам Северус не признался бы в этом никогда, но он понимал, что это отчасти так. Но только отчасти, по его мнению. — Как и вы, профессор Макгонагалл. Каждый декан хоть раз прикрывал ученика своего факультета, не так ли? — но она уже не ответила на его вопрос, ведь они уже были почти в больничном крыле. И как только они оказались перед дверью в лазарет, они вдвоём переглянулись, услышав командующий голос мадам Помфри. Ей, видимо, опять что-то не нравилось в поведении больного либо же тех людей, которые были рядом с больным. Зайдя в больничное крыло, Снейп сразу же почувствовал запах трав и лекарств, которых у мадам Помфри всегда было в избытке. Взглядом он пытался найти ту самую ученицу, подверженную насилию. И тут в его голову прокралась мысль: «Мерлина ради, это может быть Харрис! — на самом деле, ему становилось не по себе от этой мысли, ведь он никак не хотел сейчас увидеть именно Киролайн здесь. Он понимал, что мог сделать его ученик против девушки, поэтому он ожидал увидеть девушку в очень плохом состоянии, если так вообще можно было бы сказать. — Зная её способность попадать в неприятности, которая, без сомнений, передалась ей от Маргарет, я даже не удивлюсь, если это будет она! — нет, он бы не удивился, ему было бы сложно смотреть на неё. — Мерлин, пусть это будет не она! — зельевар отчётливо слышал стук своего взволновавшегося сердца, которое с каждой секундой ускорялось.» — Профессор Макгонагалл! — внезапно из-за ширмы выбежал Поттер, что подтверждало догадки Северуса. Да, без сомнений, там, за ширмой лежала Киролайн, которая и была подвержена насилию с чьей-то стороны. И вот с чьей именно, мужчина догадывался. — Поттер? Что вы тут делаете? — а вот Макгонагалл, скорее всего, не поняла, что тут делал Гарри. Но ответ последовал далеко не от Гарри: — Мистер Поттер нашёл мисс Харрис поздней ночью и как-то смог её принести ко мне сюда, поэтому он здесь. Я не разрешила ему ночевать рядом с мисс Харрис, но он очень хотел побыть рядом с Киролайн, — объяснила всё мадам Помфри. Услышав знакомую фамилию, Северус под мантией сжал руку в кулак. Он до конца надеялся, что услышит имя другой ученицы, которое не вызовет внутри него тех чувств, какие он испытывал сейчас, но его надежда умерла, хоть и самообладание оставалось с ним. Он не мог себе позволить как-то странно среагировать на это известие, по крайней мере, пока был в компании всех этих людей. Но мужчина уже планировал то, что как-нибудь поговорит с Киролайн, пока никто не видит. Но мысли о их разговоре, который Снейп хотел устроить как можно скорее, никак не успокаивали, ведь он очень боялся увидеть девушку всю в синяках и гематомах. К такому он явно был не готов, хотя кто на его месте был бы готов? Внезапно его взгляд переключился на Гарри, который мог бы сейчас очень хорошо его понять, но только хороших отношений между ними не было и не будет уже никогда, а поэтому зельевар никак бы не мог найти поддержку в лице Поттера сейчас. Ему оставалось лишь наблюдать за гриффиндорцем, хорошо представляя, что у него внутри. Даже те жесты, которые Гарри делал совершенно неосознанно, отлично выдавали его страх и переживания. А ведь Гарри был первым человеком, заставшим Киролайн всю в крови и без сознания. Северус даже думать не хотел, какие бы чувства он сам испытывал в этот момент. Но он точно мог сказать, что такие же сильные, какие и сейчас. Они даже наверняка были бы намного сильнее и ещё больнее бы ранили его в самое сердце. — Мисс Харрис? — кажется, Макгонагалл была не особо в шоке от того, что узнала, с кем именно случилась эта ужасная ситуация. Киролайн частенько попадала во все неприятности, хотя сама никогда рада этому не была. Она всегда старалась избегать подобных ситуаций и в последнее время совсем перестала ссориться и конфликтовать с другими учениками и учителями. Но почему тогда она стала жертвой такого отношения к себе? На этот вопрос срочно нужно было узнать ответ. — Да, Минерва, именно мисс Харрис, — мадам Помфри кивнула. — И как она? Что с ней случилось? — Она ещё не приходила в сознание, которое потеряла, скорее всего, более десяти часов назад. Но у нас есть версия, что же произошло, — последним своим предложением она всех заинтриговала. — Есть версия? И на чём же она основана? — пытаясь не поддаваться тем плохим чувствам, что настигли его, когда он узнал о Киролайн, отстранённо поинтересовался Северус. Для него, правда, было довольно тяжело узнать об этом, да и вскоре ему предстояло увидеть девушку в таком состоянии. Он, конечно, надеялся, что сильных телесных увечий его ученик ей не нанёс, но она ещё даже не приходила в сознание, а это явно не говорило о том, что гриффиндорка в хорошем физическом состоянии. От одного представления, насколько с ней может быть всё плохо, мужчину невольно бросало в дрожь, ведь она так недавно сидела у него в кабинете, смеялась и рассказывала ему истории из своей жизни, а сейчас, возможно, её жизнь на волоске. Совсем недавно она стала для него не просто ученицей, по крайней мере, в глубине души он это понимал, хоть в мыслях принять и никак не мог. — Да, и эта версия более, чем правда, — тут заговорил Гарри, — я знаю, кто посмел тронуть Киролайн… — Ну, думаю, мистер Поттер, и мы сами с профессором Снейпом догадываемся, не так ли, Северус? — Макгонагалл посмотрела ему прямо в глаза, убедившись, что он так же, как и она сама, понимает, кто мог бы так совершить такой неожиданный поступок в сторону девушки. — Да, так и есть. Я вполне догадываюсь, кто из моих учеников способен на такое. Грэхэм Монтегю, — выдвинул свою версию Северус. — Я тоже сразу подумала о нём, ведь это имеет смысл, — сказала Макгонагалл. — Да, это точно он! Я знаю! — никто не говорил с такой уверенностью, как Гарри. Он был точно убеждён, что это сделал Монтегю. Если Макгонагалл и Снейп только предположили, то Поттер был уверен, что это правда. — Вы знаете? И откуда же? Вы своими глазами видели? — зельевар с явным отвращением посмотрел на Гарри, и тот сразу же это почувствовал, направив презренный взгляд на своего самого ненавистного профессора. — До того, как я с Роном и Гермионой ушли из библиотеки, Киролайн рассказывала нам, как встретилась с Монтегю. Это было незадолго до того, как библиотека закрылась, и Киролайн пошла в башню. А ещё она поделилась с нами некоторыми опасениями насчёт него, ведь она, столько времени проводя в библиотеке, ни разу его там не встречала, а вчера они «случайно» столкнулись, и тут неожиданно я нахожу Киролайн… без сознания, — он решил пропустить все отвратительные подробности о состоянии Киролайн, ведь ему самому было неприятно говорить о них. — Поттер, все ваши слова никак не доказывают то, что это сделал именно Монтегю, — правдиво отметил Снейп. — Северус! Неужели вы будете сейчас оправдывать своего ученика? После того, что он сделал? Мы же все прекрасно знаем, что это сделал он. Больше некому, — Макгонагалл гневно уставилась на мужчину, надеясь, что никакого оправдания насилию, совершенного над гриффиндоркой, он не найдёт, дабы вытеснить своего ученика. — Ни в коем случае, профессор Макгонагалл. Я что, совсем на зверя похож? Мало того, что я не посмею отрицать виновность своего ученика, так ещё и накажу его. «А стал бы ты так волноваться, если бы на месте Харрис был бы кто-то другой? — внезапно у самого себя спросил Снейп, — что-то мне подсказывает, что это только из-за этой девчонки ты так переживаешь. Будь на её месте кто-то другой, ты бы пальцем не пошевелил. Ты бы нашёл миллион причин, по которым виноват не твой ученик, а гриффиндорка.» — Неужели? Вы впервые хотите наказать своего ученика за то, что он сделал? Удивительно, — неожиданно прокомментировала слова Снейпа мадам Помфри. — А вы верно отметили, Поппи, ведь правда, Северус, вы никогда за всё время своего преподавания не поступали так. Всегда были виноваты мои ученики, но никак не ваши. А что же поменялось сейчас? — если бы не слова фельдшерицы, Макгонагалл навряд ли напрямую спросила его об этом. «Чёрт! Кто же тебя за язык-то тянул? И зачем ты, Снейп, сказал о том, что собираешься наказать провинившегося? Теперь у всех вопросы, а ты совсем не знаешь, что на это сказать. И сейчас они могут подумать черти что! Ну что ж, Снейп, молодец! Выкручивайся теперь!» — честно, он и вправду не знал, как ответить. Хотя, вроде, он что-то да придумал. — Я всегда наказывал своих учеников, только я об этом ни разу никому не говорил. Сейчас случайно вырвалось, ведь я, как и вы все, очень поражён этой выходкой, — и он сразу же выдохнул, но рано… — А я уже подумала, что вы, профессор Снейп, делаете это только из-за мисс Харрис, — Макгонагалл прищурилась, явно не поверя в его слова. Северус сразу же почувствовал волнение. «Неужели она поняла? — только и подумал зельевар. Хотя сразу же отдёрнул себя, — а что она могла понять, Снейп? Что за паника вообще? Между тобой и Харрис ничего нет, да и никаких чувств к ней ты не испытываешь, — а вот в последнем утверждении он сразу же усомнился. — Не чувствуешь же, верно? Тебе же всё равно на неё? Точно же? — уж точно ответить на это вопрос он затруднялся, но для своего душевного спокойствия он мысленно всё-таки до конца отрицал все чувства к Киролайн, которые только есть.» — Вы же знаете, что я никогда… — Вы никогда не смотрели на учениц. Да, мы знаем, Северус, — договорила за него декан Гриффиндора. — Но, профессор Макгонагалл, вы только что сказали, что… — Северус, вам бы научиться понимать шутки, — и после этого у него окончательно отлегло. — Обязательно как-нибудь, профессор Макгонагалл, возьму у вас пару уроков, — он даже на секунду позволил себе улыбнуться уголками губ. — А теперь я хочу поинтересоваться. Поттер, вся ваша теория строится на словах Харрис, которые она говорила незадолго до того, как вы её обнаружили без сознания? И вы вообще уверены, что это был именно слизеринец? Насколько я знаю, на вашем факультете также нередко бывают конфликты между учениками. Почему тогда это обязательно должен быть мой ученик? — Когда я нашёл Киролайн, у неё голова была перевязана слизеринским галстуком. Видимо, Монтегю слишком уж сильно перестарался, а когда понял, что сделал, то испугался, что может её убить, поэтому перевязал ей голову и сбежал. Ведь если он реально хотел её убить, то не стал бы перевязывать голову, верно? — тут и узнались очень важные подробности, о которых Поттер до этого момента замалчивал при Макгонагалл и Снейпе. — Вы нашли её с перевязанной головой? А зачем её кому-то нужно было перевязывать? — это был достаточно глупый вопрос, но проводить логические связи сам Северус не хотел, так как думать об этом было сложной задачей. — Чтобы она не потеряла много крови, очевидно. Но это не сильно помогло, мисс Харрис всё равно лишилась достаточного количества, чтобы не приходить в себя больше десяти часов. Кто знает, может, она будет без сознания даже больше, чем я предполагаю, — ответила мадам Помфри. — И сколько ещё времени она не будет приходить в себя? — Ещё пару часов от силы, мои лекарства должны скоро подействовать, хотя до этого момента ничего в её состоянии не менялось, — прогнозы фельдшерицы были довольно неплохи, но будто совсем не правдивы. — Мисс Харрис очень повезло, что мистер Поттер так быстро нашёл её. — Кстати, Поттер, как вы так быстро нашли Харрис? Насколько я понимаю, вы точно знали, где она находилась, раз в такое время вы не спали, покинули гостиную своего факультета и почти сразу обнаружили её. Ну даже если рассматривать версию того, что вы просто шастали после отбоя по замку и каким-то волшебным образом наткнулись на Харрис, то здесь есть маленькая несостыковка — ваши ночные маршруты всегда проложены далеко от коридоров рядом с библиотекой, я уж знаю, не раз лично ловил вас именно там. Так как вы оказались в нужное время в нужном месте? — Северус был уверен, что это всё было далеко не случайностью. Поттер прекрасно знал, где и что с Киролайн, только откуда? Гарри, честно, не ожидал, что его будут допрашивать с таким любопытством. Да и то, что сказал Снейп было абсолютной правдой, ведь он и вправду знал, где Киролайн. Но он никак же не мог при всех сейчас сказать о карте Мародёров, ведь есть огромный шанс, что у него её отберут и никогда больше в руки не отдадут. Поэтому Гарри нужно было срочно придумывать логичное объяснение всему этому, к чему он заранее не подготовился. И он очень растерялся, совершенно не зная, как себя оправдать. Ему казалось, будто это он избил девушку и сейчас отчитывался перед всеми учителями. — А какая вообще разница? Главное, что я вовремя нашёл её, ведь так? — правда, сейчас было абсолютно неважны все подобные подробности этой истории, ведь они бы ни к чему никого не привели. Даже если бы Гарри сказал, как всё было на самом деле, ничего бы от этого не изменилось. — И в правду, профессор Снейп, сейчас совсем не важно, как мистер Поттер нашёл мисс Харрис. Сейчас главное, чтобы она поскорей пришла в себя…

***

Как только он узнал, что Киролайн пришла в сознание, Северус сразу же решил пойти в больничное крыло, даже не подозревая, какую картину он застанет там. Подойдя ко входу в лазарет, он услышал чьи-то громкие крики. Два женских голоса о чём-то оживлённо спорили, это даже больше походило на ссору. Но эти голоса, как сначала подумал Снейп, не принадлежали Макгонагалл и мадам Помфри. Да, одна из женщин точно была Макгонагалл, а вот вторая… «Амбридж? А что она делает тут?» — бесшумно зайдя в больничное крыло, подумал мужчина. И он сразу же узнал ответ на свой вопрос. Незаметно стоя в углу, Северус начал вслушиваться в диалог между деканом Гриффиндора и Амбридж. — То есть, Минерва, вы хотите оправдать свою ученицу? — очень громко возмущалась Амбридж. — В смысле оправдать? Мисс Харрис ни в чём не виновата! Как жертва насилия может быть виновата? — так же громко говорила Макгонагалл. — Очень даже легко! Тут же понятно, что она сама его спровоцировала! Если бы не её вызывающее поведение, этого бы не произошло! — О каком вызывающем поведении идёт речь, Долорес? Мисс Харрис с того инцидента на матче больше не позволяла себе даже вступить с кем-то в конфликт, не говоря уж и о рукоприкладстве в чью-то сторону. — Ну мы же не знаем, как она вела себя до того, как это произошло. Она же могла спровоцировать его… — Извините, конечно, что перебиваю, но я правильно понимаю, вы вините Харрис в случившемся? — Северус, хоть и не показывая этого, был очень удивлён. Для него было непонятно, как можно в этой ситуации винить гриффиндорку. Макгонагалл и Амбридж сразу же обратили на него внимание, посмотрев с особым интересом. Но вот его взгляд не был направлен на женщин сейчас, ведь он наконец увидел Киролайн. Она, прижав колени к груди, тихо сидела на койке, не подавая никаких признаков жизни. Лишь её грустные глаза время от времени бегали из стороны в сторону. И увидев её, Северус почувствовал облегчение, хоть и его сердце разрывалось от сочувствия и грусти. — Да, вы всё правильно поняли, Северус, я считаю, что… — Да не виновата она! — Макгонагалл перебила Амбридж. — Как вообще можно винить мисс Харрис в этой ситуации? — Снейп, правда, тоже этого не понимал. — Я уже миллион раз объясняла вам, Минерва. Мы не знаем всех подробностей, поэтому я и предположила, что вся вина лежит на мисс Харрис, — видимо, Амбридж доставляло несусветное удовольствие повторять раз за разом, что именно девушка виновата в этом всём. — Насилие никак нельзя спровоцировать! Никак! Вы что, совсем не понимаете? — а Макгонагалл всё пыталась донести это до своей собеседницы, но, к сожалению, безуспешно. — А давайте ещё раз спросим мисс Харрис, что же произошло. Уверена, на этот раз она нам обязательно расскажет всю правду, — это предложение не понравилось никому, но Амбридж это не особо волновало. — Вы что, с ума сошли! Девочке сейчас нужен покой, а не ваши допросы! — вот сейчас и пришла мадам Помфри, которая никак не могла позволить никому тревожить больного. Но Амбридж это не останавливало. Она подошла к койке, на которой сидела Киролайн и, мерзко улыбнувшись, почти шёпотом начала: — Ну признайтесь же, милая, что вы сами виноваты в этом. Я же знаю, вы просто боитесь нам об этом сказать, — смотря Киролайн прямо в глаза, она очень сильно давила на неё. — Нет… Совсем нет… Я не хотела, чтобы так вышло, — ей было очень трудно говорить, сдерживая все свои эмоции. Она никак не могла показать свою слабость перед Амбридж, она не могла заплакать. — Что за наглая ложь?! Зачем вы врёте! Ладно нам, но себе… — но девушка совершенно её не слушала… В страхе закрыв глаза, она закусила губу и отвернулась. Сразу закрыв лицо руками, она шмыгнула носом, изо всех сил стараясь не разрыдаться. Чувствуя, как всё тело ноет от боли, она сильно не волновалась, гриффиндорка больше страдала от боли внутри. Её разрывающееся на части сердце никак не могло вынести того, что говорила Амбридж. В эту самую минуту она была так слаба! Но она ещё могла сдержать предательски выступившие слёзы. — Хватит! Перестаньте! Девочка нуждается в покое и тишине, а не в ваших криках! — наконец мадам Помфри смогла повлиять на Амбридж, что та отошла от девушки на несколько шагов. — Ну ничего, я ещё докажу, что именно мисс Харрис виновата в произошедшем! Уж не сомневайтесь! — и Амбридж очень быстро покинула больничное крыло. Все облегчённо выдохнули, почувствовав свободу. И через несколько мгновений уже Макгонагалл оказалась перед койкой Киролайн. Ничего не говоря, она аккуратно коснулась плеча гриффиндорки. Киролайн в испуге очень резко отреагировала на это, сильно вздрогнув. Она не понимала, кто именно сейчас касался её, именно поэтому боялась, что ей вновь сделают больно. Но ничего подобного не происходило. Макгонагалл только позволила себе чуть погладить девушку по плечу, но Харрис никак на это не реагировала. Это очень расстраивало женщину. А Северус всё это время мог только наблюдать, ведь ничего другого ему не оставалось. Но он знал, придёт время, и он сможет поговорить с Киролайн наедине и всё выяснить. — Мисс Харрис, не бойтесь, это я. Вы же знаете, я вас не обижу, — никогда ещё Киролайн не слышала, чтобы Макгонагалл так нежно и чувственно говорила с кем-то. Это заставило её задрожать. — Ну же повернитесь, я хочу увидеть ваше лицо, — но она, как и ожидалось, не собиралась проворачиваться. Гриффиндорка лишь убрала руки от лица. — Вы что, боитесь посмотреть на меня? Или боитесь выглядеть некрасивой в моих глазах из-за своих синяков и ранах на лице? Мисс Харрис, это же сейчас совсем не важно! Вы всё такая же красавица, что и были раньше. Ну же, посмотрите мне в глаза… Декан Гриффиндора положила свою руку на щёку девушки, попытавшись увидеть её лицо, и Киролайн сдалась. А после этого все поняли, что она прятала далеко не свои синяки и раны, а слёзы, текущие из её глаз рекой…