ультрамариновый рассвет

Зимнее утро – ненавистное. Нужно вставать до восхода солнца, собираться, идти в холод в школу и сидеть там ужасно долго. Баджи ненавидит это. Он любит снег, терпеть не может холод и устаёт от занятий. А ещё не высыпается. Утром Баджи лучше не трогать. Но Дракен трогает. Пишет, иногда приходит, смотрит едва уловимо мягко на сердитое лицо и провожает до школы. И вслед тоже смотрит как-то странно, нечитаемо. Засовывает руки в карманы пуховика и разворачивается, идёт к Майки. У Дракена руки тёплые, почти горячие. У Кейске вообще-то тоже, но он предпочитает не высовывать их из карманов. Перчаток-то он не носит, дурак. — Дракен! — окликает он после собрания парня и тот оглядывается сразу, идёт к нему, несмотря на протесты Майки. Подходит, почти вплотную, смотрит долго. Им слова не нужны, они и без этого понимают друг друга. Кен отмирает первым – шуршит курткой, вытаскивая руки и поправляет шарф на шее Баджи. Завязывает его поудобнее, а после скользит пальцами вниз и ныряет ладонью в один из карманов. Кейске подчиняется, высовывает руку и прикрывает на мгновения глаза, чувствуя чужое тепло. Его руку берут в плен, согревая, и парень даже почти улыбается. Улыбается-таки, когда они соприкасаются лбами. Он у Рюгуджи тоже горячий. Баджи ненавидит зимнее утро. Но зимний Дракен – что-то поистине прекрасное.