Снежинки в её волосах

      Прошло много дней с тех пор, как Мэй вместе со своими спутниками покинула поселение клана. Юная гейша успела стать искусной танцовщицей с боевым веером, опытной путницей и более уверенной волшебницей. Кицунэ, ронин и ниндзя шаг за шагом становились все ближе к разгадке тайны потусторонних врат, в то время как ёкай, притворяющийся служанкой всё больше узнавала мир до сих пор таинственных для неё людей.       И вот сейчас, когда ответы становились всё ближе, поставив на кон свою жизнь, ниндзя помог заказчице и подставил свою спину под плеть во имя общего дела. Дисциплине и выдержке этого человека могли позавидовать тысячи воинов. Терпением и храбростью его восхищались тихим темным вечером его соратники. Сино-Одори стояла на стрёме, Масамунэ помогал с перевязками, Мэй подносила воду и чутко следила за дыханием Кадзу. Её сердце каждый раз разбивалось о вину на части, когда она замечала, с каким трудом ниндзя давался каждый вздох. — Масамунэ, я с ним побуду, позови лекаря, — не выдержала девушка, услышав очередной тяжелый вздох от не приходящего в себя ниндзя. — Здесь нужен не лекарь, Мэй. Ты побудь с ним, а я свяжусь с кланом. У него серьезные раны, думаю, тут нужна помощь колдуна, — ответил воин. — Такао… — медленно и с надеждой произнесла кицунэ.       Она вспомнила подарок, который Такао передал ей, вспомнила его сосредоточенный и внимательный взгляд, и что-то дрогнуло внутри. Странное чувство. Тяготящее непосильным грузом и без того сдавленную грудь и трепещущее сердце.       Ронин собрался, украдкой глянув на измученного Кадзу и побледневшую от переживаний Мэй и ушел. Он оседлал красавицу Кирин и отправился к ближайшему тайнику клана. Ехал Араи быстро, подгоняя лошадь. Ронин знал, что иметь привязанности к людям для него бессмысленно, но он привык к немногословному союзнику, поэтому был готов сделать всё, что от него зависело для спасения раненого. Их тандем стал поистине успешным в боях и решениях задач, ведь два мастера оружий в союзе — страшная и почти несокрушимая сила. Оставив короткое завуалированное послание в неприметном месте, Масамунэ поспешно поехал обратно. Снег и ветер встречали его с распростёртыми объятиями. Дыхание схватывало, но ничего сейчас не могло остановить спешащего ронина.       Мэй не отходила от ниндзя ни на шаг. Ей всем сердцем хотелось облегчить страдания своего защитника. И в какой-то момент она заметила, что кроме неразборчивых стонов из признаков жизни появились ещё и слегка приоткрытые глаза. Она тотчас опустила к его лицу, чтобы убедиться, что ей это не показалось: — Кадзу? Ты слышишь меня? Как же ты нас напугал… Это всё из-за меня, прости… — гейша опустила виноватый взгляд в пол. — Не… извиняйся, пушис… пушистая, — едва произнес Кадзу, шумно вбирая воздух и морща лицо от боли. — Такао зовите… — Масамунэ уже поехал, чтобы оповестить клан, держись, скоро прибудет помощь, — Мэй слегка коснулась лба ниндзя, убирая прилипшие волосы с лица и с ужасом заметила, — у тебя жар…       Кадзу ничего не смог ей ответить, силы вновь его покинули, и он провалился в безмятежный сон. Если бы не подёргивания во сне, было бы не ясно, находится ли Кадзу в мире живых до сих пор. Бинты на его спине снова наполнились алой кровью из сочащихся ран, отчего дрожью пробирало хрупкое тело девушки. Кицунэ изо всех сил старалась сдержать слёзы, и чтобы кто-нибудь не стал их случайным свидетелем, она подошла к зашторенному окну и в щель посмотрела на белые хлопья снега, медленно падающего на грязную тропинку. С редкими оглядками на почти бездыханного друга она простояла долгое время, стараясь подавить в себе печаль.       Девушка вглядывалась куда-то вдаль, а мысли её унеслись ещё дальше — сквозь горы и ущелья, через равнины и реки, туда, где густым лесом окружённая деревня скрывается от посторонних глаз. Туда, где живет мудрый и степенный дзёнин. К Такао. Она так давно не видела его и порой ловила себя на мысли, что практикует магию лишь для того, чтобы воспоминания о его уроках грели ей душу. Мэй не хватало его советов, уверенного и одновременно мягкого взгляда, ей не хватало его.       Раненый Кадзу, нахлынувшая тоска по Такао совсем было вывели из равновесия гейшу, но девушка заметила вдалеке подозрительного цвета сноп искр. Это не было похожи на искры от разжигания костра. Это было нечто иное… Кого-то подобное могло напугать, кого-то удивить, кого-то порадовать. Она же увидела в этих искрах отражение своей надежды: — Морок?…. Такао… — тихо прошептала девушка и тут же вздрогнула от резкого звука открывшейся двери. — Как он? — спросил запыхавшийся и мокрый от снега Масамунэ. Впервые его густые собранные волосы выглядел так потрёпанно, а лицо выражало беспокойство без попыток скрыть эмоции. — Он приходил в себя, просил позвать Такао, сейчас уже спит. — Немного помедлив она спросила, — Он очень плох? — Мэй, тебе нужно отдохнуть, ты валишься с ног, сейчас придет лекарь, а весть для Такао я уже передал, — бывший самурай ободряюще подтолкнул девушку широкой ладонью к выходу. — Спасибо, — кротко произнесла она, притягивая к себе ручку двери.       Неожиданно перед ней в распахнувшиеся двери пролетел белый ястреб, слегка задевая крылом её волосы. Она узнала этот морок, но не ожидала, что колдун появится так скоро. Он вмиг принял человеческое обличие и, коротко обменявшись поклонами с Араи и уходя от длительных церемоний, подошел к Кадзу. На Мэй он почти не взглянул. Осмотрев бинты на спине Каду, Такао произнёс: — Дело плохо, — он положил пропитавшийся кровью кусок бинта в сторону и полез в небольшую сумку, доставая оттуда небольшой сосуд, — я изготовил мазь, Масамунэ, помоги мне снять с него повязку до конца. — Сейчас, только схожу и предупрежу лекаря, чтобы не приходил, — подорвался мужчина. — Такао, могу я помочь? — отозвалась Мэй. — Нет Мэй, тебе ни к чему это видеть. Иди к себе и постарайся отдохнуть, не забывай, зачем ты здесь, тебе понадобятся силы, чтобы играть свою роль дальше.       Мэй уколола холодность дзёнина, но она взяла себя в руки, ведь девушка понимала, что для Такао Кадзу не просто член клана, он его самый близкий друг и сейчас его жизнь важнее её печалей. Тем более, он был прав. Что бы ни случилось, нельзя было ударить в грязь лицом и из-за плохого сна наделать глупостей при высокопоставленных людях.       Ночь была мучительно долгой — Такао наблюдал за заживлением, не обращая внимания на собственную усталость, Масамунэ во всем помогал дзёнину, иногда сменяя его у поста, а Мэй тысячный раз обводила свои покои взглядом и не могла уснуть, лишь украдкой замечая, как мирно сопит ненастоящая служанка в соседней постели.       Всё утро и день девушка провела в церемониях и обучении при дворе вместе с остальными дамами благородного происхождения. Нанами ходила за ней по пятам и наблюдала издалека, как её не настоящая госпожа изо всех сил сдерживает своё волнение и беспокойство. Лицо Мэй выражало умиротворение и увлеченность икебаной, которую нужно было собрать для украшения праздничного зала. А руки её слегка подрагивали, лишь самые кончики пальцев, но этого было достаточно, чтобы Сино-Одори всё поняла. Удивительно проницательный Ёкай иногда искала глазами взгляд лисицы, чтобы незаметно ободряюще кивнуть ей. Мэй чувствовала эту мягкую поддержку и отвечала едва уловимыми благодарными кивками.       Разбредаясь вечером по снежным тропинкам к своим апартаментам, девушки тихо переговаривались. Они вели беседы об искусстве и красоте, служанки их сопровождали. Красивые, словно статуэтки из фарфора женщины, они являли собой воплощение духа эпохи. Мэй и Нанами держались чуть поодаль ото всех. Девушки тоже шли в свои комнаты, но не для того, чтобы пить чай и расслабляться перед сном, а для того чтобы незаметно убежать к своим сопровождающим и справиться о здоровье Кадзу. Они поднялись в покои и сели за чайный столик. — Лисичка сегодня совсем грустная. Всё ведь хорошо, колдун вылечит Кадзу, вот увидишь, — сказала Сино-Одори, заботливо разливая чай в освещенной свечами комнате. — Я знаю, но легче от этого не становится. Это ведь из-за моей неуклюжести ему сейчас так плохо, — Мэй говорила спокойно, но голос в конце фразы все же дрогнул. — Он ведь тебе говорил, что это было неизбежно, а ты молодец, добыла письмо. Есть чувство, что лисичку беспокоит что-то еще, — Нанами хитро прищурила глаза и посмотрела на кицунэ. — Меня многое беспокоит, Сино-Одори, ведь до недавнего времени у меня была совсем другая жизнь — спокойная, далёкая от они, убийств, дворцов, — девушка постаралась увести разговор в сторону, к счастью, ёкай не продолжила расспросы. — Ты отдыхай, а я схожу и узнаю, как там Кадзу и можно ли к нему сейчас пойти, — сказала служанка, покидая покои госпожи. — Хорошо, — согласно кивнула гейша.       Занавеска её окна слегка дрогнула, открывая дорогу сиянию луны. Зачарованная серебром света Мэй встала с места и прошла к окну, чтобы взглянуть на только появившееся в небе светило. Она аккуратно приоткрыла шторку и тут же удивленно отпрянула. Свет, что проникал бледными лучами в её комнату оказался вовсе не светом луны, это было сияние, послано стоящим под её окнами Такао. Он взглянул на неё снизу вверх, а затем уверенно направился к входной двери.       Сердце кицунэ стало неистово колотиться, словно вот-вот разорвется от волнения. Она никак не ожидала появления дзёнина вечером без предупреждения. Девушка отвернулась от окна, изящно потянув за собой длинные рукава кимоно. К двери с той стороны кто-то подходил, шагая быстро. И сейчас, зная, кто окажется за дверью, девушка испытывала чувство радости и трепета. Тихий стук. И последовавший за ним голос: — Мэй, я могу войти? — спросил Такао. — Да, — едва не выдавая свое состоние сказала девушка и открыла колдуну дверь. — Такао… это… — её лицо слегка покрылось румянцем, она взяла себя в руки и завершила фразу. — Что же подумают, если увидят, что ко мне в комнату зашёл мужчина, особенно в такой час? — К тебе в комнату зашёл не просто мужчина, а колдун. Не волнуйся, никто меня не заметил. Я хотел увидеть тебя, — признался дзёнин. — Сейчас придёт Сино-Одори, проходи, я приготовлю для нас чай, — девушка немного суетливо освободила колдуну проход.       Мэй с присущей ей грациозностью подбирала травы и приборы для чая. Пальцы перебирали тонкие листочки, выискивая самые лучшие и ароматные. Её силуэт то и дело оттеняли свечи на стенах, придавая моменту уюта и спокойствия. Однако сама девушка далеко не была спокойна. Она не знала, как себя вести с дзёнином после долгой разлуки. Стоит ли давать ему понять, что мыслями всё это время она была с ним? — Не придёт. Сино-Одори я отправил в лес, она возьмет у местных ёкаев одну вещь, которая нужна мне для новой порции мази. Кадзу стало лучше, но он всё ещё слаб, нужно его долечить. — Пояснил Такао, внимательно наблюдая за тем, как Мэй расставляет на столике приборы. — Я очень хотела его навестить, все мысли только об этом, но не смогла уйти от зорких глаз слуг, думала, что Сино-Одори его проведает, — Мэй наконец изящно присела напротив собеседника, все ещё ощущая неловкость нахождения наедине с ним. — Знаешь, Мэй, сейчас с ним всё хорошо, он даже разговаривает. Как всегда немного, но это уже большой прогресс, вчера он был совсем плох, поэтому я спешил. — Он аккуратно поднёс чашку к губам, случайно обнажив край запястья. Его забинтованная кожа кровоточила. Мэй поняла, что рана была свежей, что скорое его появление удалось лишь благодаря мощной магии и большим жертвам. Такао заметил мимолетный взгляд девушки и продолжил говорить, убрав руку, — Так спешил, что даже не успел вчера сказать, как сильно тебе идёт роль знатной женщины. — Что? — немного сконфуженно переспросила гейша, понимая, что таким образом реагировать на комплимент совсем недопустимо. — Я говорю, что ты прекрасно выглядишь, Мэй, — с улыбкой произнес колдун. — Спасибо, — девушка слегка поклонилась, пряча от колдуна смятение на своём лице. — Как обстоят дела с тренировками? Не пропускаешь? — Такао вдруг сменил тему разговора, все также медленно обращаясь с чашкой горячего напитка. — Знала, что ты спросишь. Позволь, я тебе покажу, — девушка поднялась и вышла из-за стола, она надеялась, что сосредоточение на магии поможет ей успокоиться. — Не устроишь тут пожар? — мягко дразня спросил Такао. — Надеюсь, что ты поможешь потушить его, — парировала ученица колдуна, вдруг осознавая, что её слова могли прозвучать двусмысленно.       Гейша поправила складки кимоно, чтобы во время импровизированного представления точно выглядеть безупречно. Она направилась на балкон и взглядом пригласила мага за собой. И он, конечно же, пошёл. Такао осмотрелся, стараясь понять, нет ли сейчас случайных наблюдателей поблизости. Балкон выходил на сторону закрытого сада, там не было никого, ни одного свидетеля, по крайней мере живого. Тогда дзёнин перевёл взгляд на почти танцующую девушку.       Вырисовывая магические пассы, Мэй ощущала, как тепло её огня разливается по всему телу и как зёрна её дара крепнут где-то глубоко внутри. В её руках медленно распускался кроваво-красный цветок из огня. Поразительно красивый и смертельно опасный. Колдун вдруг решил дополнить это огонь мороком — он стал пальцами выводить силуэты небесно-голубых бабочек в воздухе. Их крылья переливались от света огня, завораживая своим чудесным видом ещё больше. И пока кицунэ смотрела за руками, творящими красоту магии для неё, колдун неотрывно разглядывал снежинки, запутавшиеся в ее черных волосах.       Не сговариваясь они в один момент рассеяли магию в воздухе, обдувая всё вокруг едва уловимым ветерком. Такао, смотрящий на девушку с улыбкой и читающий восхищение в её глазах, вдруг переменился в лице и серьёзно сказал: — Моя чарующая ученица, ты стала владеть магией огня лучше с момента наших последних занятий. Прочла книгу, которую я тебе дал? — От корки до корки и сжечь не забыла, — ответила девушка, стараясь скрыть смущения от похвалы наставника. — Теперь твои руки движутся, точно в танце, мои поздравления, Мэй, ты смогла приручить свою силу. — Едва ли, моя магия ещё очень слаба, — откровенно призналась девушка. — Не всё даётся сразу, Мэй. Однако, прогресс очевиден, в сравнении с тем, что ты могла делать в самом начале обучения. Помнишь? — вопрос Такао задал тихо, словно побуждая её вспомнить не только занятия, но и ту обстановку, в которой между ними двумя была гармония. Или ей просто хотелось об этом вспомнить? — Помню… — чуть томнее, чем это было бы дозволительно отозвалась девушка.       Такао подошёл значительно ближе и заглянул в чёрные бездонные глаза. Колдун позволил себе коснуться её волос и едва уловимо провести по густым прядям сверху вниз — до самых кончиков. Глаза цвета льда не отпускали взгляда гейши. Колдуну нравилось видеть, как Мэй ищет тот тонкий стебелёк внутри себя, за который можно взяться, чтобы не потерять последние капли самообладания. Такао словно пытался вырвать этот стебелёк с корнем. — Ты удивительная девушка, Мэй. Прекрасная, умная, добрая. Ты не можешь не сводить с ума. Знаешь, это неловко признавать, но, кажется, я пал жертвой твоих чар. — Такао… — Мэй удивленно вскинула брови, её голос потерялся в шумном вздохе, полностью осознавая, как глупо выглядит сейчас этот вопрос. — Идём внутрь, Мэй, ты вся дрожишь, — дзёнин слегка коснулся её плеча, направляясь обратно в комнату. Буквально два шага, одно мгновение, но для Мэй эта пауза в разговоре тянулась бесконечно долго. Такао продолжил, — от холода ли твоя дрожь? — Такао, как ты можешь так прямо спрашивать? — она неловко перевела тему. — Уходишь от ответа, — колдун не сдержал улыбку. — Я спросил напрямую, потому что мне было интересно, один ли я так волнуюсь, когда мы стоим так близко или волнение общее. Взаимны ли те желания, которые тяготят сознание при встрече с твоим взглядом? — Да, Такао, желания взаимны, просто я не ожидала от тебя такой постановки вопроса, — она стушевалась. — Мы столько времени жили вдали друг от друга, к чему сейчас томить себя деликатными и завуалированными расспросами, Мэй? Если ты испытываешь те же чувства, что и я, то почему нам просто не насладиться моментом? — дзёнин снова встал близко, так, что Мэй приходилось поднимать голову выше, чтобы смотреть на его лицо. Грудь мужчины была всего в паре сантиметров от девушки, что позволяло ей заметить его дыхание, которое становилось чуть чаще.       Мэй в эту секунду негодовала — что же маг о ней подумал? Говорил ли он о желании быть рядом или он говорил вовсе не о невинных грёзах. Не подумал ли он, что Мэй прямым текстом заявила ему, что желает близости? Смотреть в глаза дзёнину после этого разговора становилось всё тяжелее. И почему все сказанные этим вечером слова казались ей столь неоднозначными? Быть может, она просто искала в них тот смысл, который хотела бы закладывать? — Такао, я не знаю, что ты сейчас подумал обо мне, я имела ввиду, что мне нравится находиться с тобой рядом, — девушка сделала небольшой шаг назад, всё еще удивляясь прямоте мужчины в вопросах отношений. — Забавно выглядит твоё смущение, я не подумал о тебе ничего такого, что было бы для меня неприемлемо. Я, как ты заметила, говорю напрямую о том, что хочу сказать, услышать от тебя прямой ответ для меня не непристойность, а доверие, — Такао вновь сделал шаг вперед, сокращая между ними расстояние. Только вот на этот раз Мэй некуда было отступать — за спиной стена. — Тогда вот тебе мой прямой ответ, — девушка набралась смелости, услышанное придало сил, она приподнялась на носочки и невесомо коснулась губами его губ.       Мэй осознала, что не сможет больше держать внутри те эмоции, что разрывали её душу столько времени — невыносимая тоска, радости встречи, тепло его рук. Он не подумает, что кицунэ легкомысленная девушка, ведь он проницательней других людей, в этом Мэй теперь не сомневалась. Сейчас важнее было то, что происходит в моменте. Лиса закрыла глаза и позволила Такао целовать её порывисто и жадно. — Признаться честно, я давно ждал этого момента, — колдун говорил тихо, разорвав поцелуй для короткой передышки. — Мэй, могла ли ты подумать, что так затуманишь разум главе клана ниндзя? — он провёл кончиками пальцев по её лицу, очерчивая скулы, вторая рука гладила её спину. — Мог ли ты подумать, что тебя будет терпеливо ждать гейша? — спросила Мэй, заглядывая в ледяную бездну его глаз. — Позволишь? — его вопрос прозвучал прямо над её шеей так близко, что она почувствовала, как горит кожа от его дыхания. — Да, — тихо сказала девушка, подставляя шею под ласки.       Руки дзёнина обвили талию девушки, а губы прытко сминали снежно белую кожу шеи, даря Мэй неземное удовольствие. Девушка слегка сжала мужские плечи в попытках не потерять опору и задышала шумно, запрокинув голову слегка назад. Край её кимоно оказался слегка отодвинут, давая Такао возможность постепенно спускаться от шеи к выпирающим косточкам ключиц.       Голова Мэй кружилась. Она невольно вспоминала свою первую ночь с мужчиной и отмечала, что не испытала тогда от близости и доли того наслаждения, которые захлестывали её сейчас от нехитрой ласки приятного ей человека. Руки Такао стали аккуратно проходиться по поясу, стараясь нащупать освобождающий от одежды Мэй узел. Покрывшиеся багровым румянцем щеки выдавали возбуждение и застенчивость, ведь девушка не привыкла представать в неглиже перед мужчинами. — Не смущайся, Мэй, — Такао отпрянул от неё. — Ведь между нами не происходит ничего такого, что не могло бы произойти. Мы тянемся друг к другу, воссоединение закономерно. — Я понимаю, — девушка сделала шаг ему навстречу, давая понять, что готова быть вместе. — Думаешь о том, как расценивается твое поведение? — маг лучезарно усмехнулся, понимая, что раскусил ход её мыслей. — Ну хорошо, а как расценить поведение колдуна, снявшего одежды и ждущего согласия женщины? — Такао медленно развязал свое кимоно, и в приоткрытом разрезе Мэй увидела белоснежную кожу его тела, покрытую тонкими шрамами. — Это неважно, — ответила девушка, вновь набравшись решимости. Она провела рукой медленно по его груди, изучая каждую отметку пальцами, словно стараясь запомнить каждый изгиб. Руки её гладили его ребра, слегка щекоча кожу.       Такао не скрывал наслаждения, но и не намеревался отставать, ведь и ему хотелось изучать изгибы тела Мэй. Он потянул пояс, и кимоно скользнуло с её плеч, оставляя девушку в нижних одеждах, которые позволяли рассмотреть стройный силуэт. Маг любовался ей, поглаживая спину, плечи, шею. Его губы снова припали к ключицам, а позже стали спускаться к груди. Он стоял перед ней по пояс обнажённый и постепенно обнажал её.       Кончики его пальцев выписывали узоры на её груди. Медленные движения вызывали мурашки на бархатной коже. Его касания — невыносимо сладкая пытка. Для обоих. Колдун наклонился ниже и прильнул губами к чувствительными вершинам, то безжалостно вбирая и покусывая, то едва касаясь языком и губами. Он смаковал. Она растворялась в его движениях. Такао провел несколько раз ладонью в воздухе и небольшой комок оказался в его руке. Мэй не успела ничего заметить, увлечённая новыми для неё ощущениями. Холод коснулся кожи девушки, и она открыла глаза. — Лёд? — спросила девушка, увидев, как увлеченно Такао наблюдает за тем, как капли талой воды тонкими струйками стекают по её телу. — Закрой глаза и наслаждайся, — Такао взглянул на неё так, как до этого не смотрел. Зрачки расширены, а огонь страсти читается нарочито явно. Он провел по её коже еще несколько раз оставив и слизав медленно текущие ручейки с её шеи. Затем то же самое он проделал с её губами — сначала они замерзали под кусочком льда, а затем раскалялись от его дыхания. И это ощущение контраста холода и пламени было ни с чем несравнимым.       Мужчина убрал лёд и прильнул к её груди горячими губами, приподнимая девушку за бёдра. Он нёс её к расстеленной постели, а затем опрокинул её на шёлковые простыни, нависая сверху. Такао стянул с неё одежды до конца и сам избавился от ненужных преград. Теперь они — два тела, что ощущали друг друга кожей, две души, что хотели слиться воедино. Руки Мэй перебирали его длинные волосы, а ноги нетерпеливо обвивали его торс. Такао оторвался от её губ и подарил ещё один головокружительный поцелуй, отчего губы красавицы вновь вспыхнули алым пожаром. Он оторвался от губ и стал стремительно спускать поцелуи ниже, гладя при этом внутренние стороны бёдер. Эти движения сводили с ума извивающуюся девушку, и она шумно выдохнув первый стон, сдвинула ноги плотнее. — Мэй, доверься мне, — произнёс дзёнин, касаясь дыханием почти самого низа живот. — Что ты… ах… — она не смогла договорить, почувствовав его губы на своём теле. Она и вообразить не могла, что мужчины способны дарить такое удовольствие женщинам.       Её тело изогнулось сильнее, словно в спазме, а руки неосознанно сжали кожу его спины, оставляя красные полосы. Такао не обращал на боль внимания, это был тот случай, когда он терпел её не просто добровольно, но ещё и с огромным рвением и азартом. Его язык и губы поочередно сменяли друг друга у её лона, а руки продолжали ласкать бёдра. Её дыхание стало теряться в стонах, а движения становились всё хаотичнее. Тело задрожало от сладкого жара.       Такао остановился он вернулся к её губам — снова жадный поцелуй, на этот раз с солоноватым вкусом. Руки его сжали её горло, вызывая легкий недостаток воздуха и тем самым ещё больше окуная девушку в пучину удовольствия. Глава клана свободной рукой без намёка на стеснение блуждал по её телу, она же ласкала его грудь руками, стараясь нащупать чувствительные участки кожи. Когда дзёнин отпустил её шею, девушка решила продолжить дарить удовольствие мужчине, она поднялась чуть выше и стала целовать его лицо, спустилась чуть ниже, нащупав губами сонную артерию и стала очерчивать её медленно с нажимом зубов, получая в замен довольные глухие стоны. Она не знала, что больше влияет на её возбуждение — его действия или его реакции на её действия. — Мэй, скажи мне, готова ли ты к большему? — Дзёнин проводил пальцами по разгоряченным складками её нежной лишь единожды тронутой кожи. — Я готова, — выдохнула девушка.       Колдун не стал медлить и погрузил в неё один палец, медленно проникая глубже, а затем добавил второй, заставив девушка вновь выгнуть спину. Такао медленно готовил девушку к близости, стараясь приложить все усилия, чтобы с ним она не почувствовала боли. Он перестал сдерживать себя и ласкать её руками, когда ощутил в ней достаточно сладко-солёного нектара. Тогда он медленно взял её ногу и закинул на своё плечо, вторую оставив на простыни и вошёл в неё. Медленно, но сразу глубоко, заставив девушку снова выпалить сладкий стон.       Он медленно выходил до конца и входил до основания, не давая девушке и шанса на то, чтобы не забыться. Сейчас она сжимала простыни, ловя подступающие волны удовольствия. Один её вид провоцировал в мужчине животное первородное вожделение, и она, поддаваясь ему, сменяла темп на быстрый. Звуки их соприкосновений стали громкими липкими шлепками, распространяющимися по комнате. Её руки переместились на его тело, она хотела дарить ему в этот момент всю себя без остатка.       Капли пота стали стекать по его бледному телу. Он видел, что девушка была на грани, поэтому ускорил темп своих движений ещё сильнее. Он сильно сжал её грудь, наблюдая за тем, как она в очередной раз проводит языком по своим пересохшим от вскриков губам. Соблазнительница. Вскоре он увидел на её лице след долгожданного удовлетворения и получил его сам. Они с одышкой отпрянули друг от друга, но лишь для того, чтобы лечь удобнее. — Наконец ты моя, Мэй, наконец я ощутил то, чего так давно я желал, — переводя дыхание сказал маг. — Твоя… — медленно повторила девушка, устраиваясь на его груди. — Я почувствовал, что наши сердца бьются в одном ритме, — он взял её руку и положил себе на грудь. — Что это, Мэй? Неужели я наконец познал любовь, а не простое вожделение? — Надеюсь, что любовь, Такао, ведь как я говорила ранее, желание и чувства наши взаимны, — её глаза заблестели, а губы потянулись за сладким поцелуем.