Релаксация

Маги Черного Круга, раздосадованные и здорово потрепанные феями, возвращаются в свое укрытие. — Нам надо сбросить напряжение, — ворчит Анаган. — Иначе лично меня разорвет на куски от злости. — Не то слово, — рычит Думан, пытаясь убрать с рук когти, которые упорно не желают становиться ногтями. — Успокойтесь, везение фей не сможет длиться вечно. Рано или поздно мы победим, — говорит Огрон. — Что же до снятия напряжения... Не кажется ли вам, что мы давно не проводили время вместе? Остальные смотрят заинтересованно. — Почему бы и нет? — кивает Анаган. — Никаких баб, только... — ...крепкая мужская дружба, — с усмешкой договаривает за него Гантлос. — В кого мне превратиться? — Думан облизывается в предвкушении. По его телу проходит слабая волна трансформации, кожа на долю секунды становится золотистой чешуей. В следующий миг Думан становится кудрявой красоткой-мулаткой, затем, почти без перехода, чем-то вроде йети. — Ни в кого, — качает головой Огрон. — Оставайся человеком. Полностью. Все время. И не вздумай изменять никакие... параметры тела. Думан, уже принявший свой обычный облик, удивленно поднимает брови, но не возражает. — Трахаться в канализации — плохая идея, — цокает языком Гантлос и, не откладывая дело в долгий ящик, переносит всех четверых в шикарный номер какого-то дорогущего отеля. Огрон, одобрительно кивнув, щелкает пальцами. В следующий миг Думан остается без одежды, но зато в ошейнике, от которого к руке Огрона тянется цепь. — Эй, — наигранно возмущается Думан, ощупывая шею. — Ролевые игры? — Не совсем. Приготовься к тому, что ты будешь снизу. Снизу всех нас. — И это все? — Думан ухмыляется, дразняще проводя ладонью вниз по подтянутому животу, вдоль дорожки розоватых волос, идущей к паху. — Нет, — губы Огрона трогает легкая улыбка. Повернувшись к Анагану и Гантлосу, он командует: — Раздевайтесь пока. А сам наматывает цепь на руку, вынуждая Думана опуститься на колени, и недвусмысленно зарывается пальцами в волосы, притягивая к своему паху его голову. У Думана никогда не было проблем с тем, чтобы мгновенно сориентироваться в правилах игры. Снизу вверх заглядывая Огрону в лицо, он касается бегунка молнии на брюках и ловко открывает ее зубами, в этом у него большой — вековой — опыт. Хищно-желтые глаза будто светятся. — Никаких трансформаций, — повторяет Огрон, и нечеловеческое сияние медленно, словно неохотно, пропадает из уже зеленых глаз Думана. Сам он помогает Огрону раздеться, стягивая с него брюки, пока тот расстегивает рубашку. Думан довольно жмурится: пальцы Огрона пробегают по его загривку, гладят выступающий позвонок, после чего жестко вцепляются в волосы. Думан покорно открывает рот и облизывает мягкую, полузакрытую крайней плотью головку члена, встающего от его действий. Он обхватывает ствол губами и, скользнув языком по уздечке, вбирает член до половины, рукой стимулируя основание. Огрон, поощрительно погладив его затылок, поворачивает голову и велит: — Гантлос, ложишься на спину. Дождавшись, когда указание будет выполнено, Огрон тащит ухмыляющегося Думана к кровати. Швыряет на нее лицом вниз, берет тюбик со смазкой и, выдавив немного на ладонь, проникает внутрь тела сразу двумя пальцами. Думан привычно расслабляется, позволяя распределить лубрикант по проходу. Потом, без подсказки поднявшись, ползет к Гантлосу и оседлывает его бедра, направляя член в себя. Огрон давит ему на плечи, не позволяя сделать ни единого движения вверх, пока Думан не садится полностью. Тогда Огрон отвлекается, чтобы объяснить Анагану его роль. — Вот почему ты запретил ему менять параметры, — фыркает тот. Думан неторопливо приподнимается и снова насаживается на Гантлоса, упершись руками ему в грудь. Огрон подбирается к ним и становится на колени над головой Гантлоса, после чего тянет цепь, вынуждая Думана нагнуться вперед, и вставляет член ему в рот. Думан расслабляет горло, заглатывая до самого основания и сразу начиная активно двигать головой. Тем временем Анаган пристраивается к нему сзади, вводя в анус свой член вдобавок к члену Гантлоса. В по-звериному желтых глазах мелькает легкое удивление, потом Думан зажмуривается и продолжает отсасывать Огрону, тихо мыча от нежданной боли. Огрон гладит его по волосам, пропуская цветные пряди между пальцев и довольно вздыхая от каждого движения. Думан сбивается с ритма, когда в нем вразнобой начинают двигаться сразу два члена, и отстраняется от Огрона, тяжело дыша. Губы блестят от слюны, она же стекает по подбородку. Думан сглатывает. Огрон снова притягивает его к себе, вводя головку между распухших губ. Думан облизывает ее, лаская языком дырочку уретры, и начинает ощутимо подаваться назад. Гантлос и Анаган подбирают единый темп, вместе вбиваясь в тесное отверстие. Думан не в претензии, ему такое всегда нравилось. Он постанывает, вылизывая член Огрона от головки к основанию, вбирает в рот одно яичко, надавливая на него языком, массирует губами другое и снова резко насаживается горлом на ствол. По щекам текут слезы, но едва ли он это замечает. Гантлос оглаживает его бока, ощупывая контуры тела, грубо тискает соски. Думан всхлипывает, предельно растянутый и заполненный, вынужденный оставаться в неудобной позе, в которой уже через несколько минут начинает ныть спина. На его бедра ложатся руки Гантлоса, заставляя чуть ускориться, и вскоре Гантлос спускает внутрь него. — Меняем дислокацию, — велит Огрон. Анаган помогает Думану, дрожащему от перенапряжения, слезть с почти вырубившегося Гантлоса. Думан благодарно откидывает голову ему на плечо, и Анаган водит пальцами по беззащитно открытому горлу. Думан с наслаждением подставляется под ласку, будто напрочь забыв, что он сейчас человек, а не кот. Пальцы оглаживают кадык, чешут под подбородком. Огрон улыбается, глядя на это, но все же говорит: — Анаган, встань. Анаган слушается, подхватывая Думана под колени и поясницу, и передает его Огрону. — Обхвати меня ногами, — шепчет тот Думану, целуя его в плечо. Думан повинуется, и Огрон, удерживая его на весу, вводит член в растраханную задницу. Анаган тоже входит сзади, и они попеременно движутся. Напряженные члены трутся о стенки ануса и друг о друга. Думан обвивает руками шею Огрона, прерывисто, загнанно дыша, зажатый между друзьями. Анаган кончает первым, Огрона хватает ненамного дольше. Они снова опускаются на кровать. Все еще возбужденный Думан оказывается на коленях у Анагана, который обхватывает его член, умело надрачивая. — У меня есть идея получше, — останавливает его Гантлос. Вместе они укладывают разомлевшего Думана на спину. Гантлос устраивается между его широко разведенных ног и обильно выдавливает смазку себе на руку. Пальцами ласкает покрасневший, воспаленный вход, проникая глубже — сначала тремя, а почти сразу и четырьмя. Они входят свободно. Гантлос складывает ладонь лодочкой, с силой проталкивая ее внутрь, предельно растягивая побагровевшие от прилива крови мышцы. Думан вскрикивает, выгибаясь. Огрон придерживает его и прижимает к постели, а Анаган заботливо убирает наверх потемневшие от влаги розовые волосы, прилипшие ко лбу. Кисть руки Гантлоса погружается глубоко в тело Думана, кривящегося и жадно хватающего воздух ртом, и сфинктер судорожно сжимается вокруг запястья. Гантлос мягко тянет руку на себя, сильнее растягивая анус, и снова возвращает в прежнее положение. Хватает нескольких движений, чтобы Думан с отчаянным криком забился в сильных руках Огрона и Анагана, выплескиваясь себе на живот. На его груди из кожи выступает дорожка костяных шипов, что трансформируются в перья и снова становятся кожей. Когда он затихает, кажется, потеряв сознание, Гантлос осторожно вытаскивает ладонь и растягивается рядом с ним. Огрон и Анаган присоединяются. Кровать тесновата, но эта проблема легко решается с помощью магии. Думан через пару минут открывает глаза и хрипит: — Блядь, надо почаще такое устраивать. — Раз надо, то будем, — соглашается Огрон. — Я так понимаю, до душа мы не доползем, — лениво говорит Гантлос и произносит очищающее заклинание. Огрон движением руки распахивает окно, чтобы проветрить комнату, в которой витает густой пряный запах секса. — Черт, у меня ноги не сдвигаются, — жалуется Думан. — Щас сдвинем, — обещает Анаган. — Ай! Идиот… Думан накладывает на себя легкие исцеляющие чары и с трудом поворачивается спиной к Анагану. Тот обнимает его, уткнувшись носом в затылок. — Давайте спать, — зевает Огрон. Остальные, слишком усталые, чтобы отвечать, соглашаются молча. Свет в номере гаснет.