Зимний Мондштадт.

В этом году зима была крайне неблагосклонной к жителям Мондштадта и ближайших его округов. С самого начала погода не задалась: то неустанно заметало всё вокруг снегом, то трескучие заморозки сковывали землю. Не было метелей, бурь, однако иной раз тяжело было выйти даже на улицу — настолько, порой, всё заваливало белым покрывалом и подмерзало. Всё чаще людей можно было встретить в лавках с горячей едой и тёплой таверне с таким же тёплым названием. Доля Ангелов и в лучшие времена пользовалась немалым спросом, однако с наступлением холодов посетителей стало больше. Были то и постоянные клиенты и зашедшие на огонь жители, отродясь не увлекавшиеся алкоголем. Забавно, ведь иногда свой любопытный нос за двери таверны совали и дети, привлечённые теплом и смехом сидящих внутри. Их пускали погреться, безусловно, однако никакого алкоголя, конечно же, им не наливали. Те и не просили. Мастер Дилюк по обыкновению своему стоял за стойкой ближе к вечеру — с ловкостью мешал очередной коктейль и в перерывах недобро зыркал в сторону постоянного посетителя. Если бы взглядом можно было прожечь дыру, от Кэйи не осталось бы ничего кроме горстки пепла. Но за неимением у Рагнвиндра таких способностей, капитан мог продолжать медленно тянуть из бокала вино и довольно улыбаться крайне недружелюбному бармену. Очень красивому бармену. Свои мысли Кэйя озвучивал чуть позже, после четвёртого, может, бокала — именно столько ему требовалось, чтобы заставить поверить всех вокруг, что он сильно пьян. Нет, Альберих хмелел, но для этого требовалось больше, многим больше, чем половина первой бутылки. Разговоров между ними, как таковых, не было. Исключая разве что дежурные фразы по типу: «Ещё бокал» и «Тебе хватит». Кэйе не хватало их безмятежных разговоров в течение дня, не хватало дружелюбных улыбок и ужинов вместе. Всё это давно кануло в лету вместе с мастером Крепусом, осталось где-то позади и только изредка показывалось в виде немногочисленных переброшенных между друг другом фраз. Сейчас был иной случай. Несмотря на малое количество выпитого, Кэйя безумно хотел поговорить. Не с вечно неугомонной Эмбер или певучим Венти, не со сдержанной Джинн — с Дилюком. Дилюком, который даже на метр к себе его не подпустит. Потому что злится. Ненавидит его. Не хочет видеть. И, казалось бы, за то время, что прошло с тех пор, можно было бы и смириться с этим, отпустить и больше не задумываться. Но… Скреблось. Жалобно скреблось внутри от мысли, что человек, которому доверял, безумно дорожил и любил, просто забыл обо всём и игнорировал само его существование. Кэйя подпёр щеку рукой, а другой держал наполовину полный бокал. Красная, яркая жидкость переливалась от каждого движения, странно-матово блестела и, как показала практика, имела приятный вкус. Мондштадтское вино было достаточно известно даже за пределами города из-за своего послевкусия и кропотливого приготовления, однако Альберих любил больше состояние после нескольких выпитых бокалов. Становилось немного легче. Совсем чуть-чуть, но он хватался за эту ниточку, подобно утопающему. И пусть это было лишь временно, в конце концов, не закончится же всё вино в Мондштадте. — Мы закрываемся, — совсем как-то резко проговорил голос за барной стойкой. Кэйя чуть прищурился, но с места не дёрнулся — знал, что Дилюк позволит остаться ещё ненадолго даже после закрытия. Остальным же такой поблажки не давали и потихоньку место пустело, слышалось чьё-то недовольное пьяное ворчание, но оспаривать решение владельца никто не собирался. И Альберих понимал даже почему. Улыбнулся и сделал глоток. Вкусно. Дилюк выглядел иначе сегодня. Нет, он был в своей повседневной одежде, в черной рубашке и брюках, белом жилете. И этих неизменных чёрных перчатках. Он не снимал после приезда из своего четырёхлетнего странствия. Однако… Капитан вновь сделал глоток. Неестественно красный цвет лица, особенно заметный на бледной коже, и чуть подрагивающие руки. О?.. — Особое приглашение нужно, капитан Кэйя? — слишком формально, слишком. Альберих поморщился и всё же поднялся со своего места. С Рагнвиндром определённо было что-то не так, смутная догадка не выходила из головы и на какой-то момент от внимательного глаза не скрылось чуть сбитое дыхание, будто винодел очень тщательно пытался не закашляться. — Вы не очень приветливы, мастер Дилюк, — по-детски обиженно протянул Кэйя и прошёл мимо стоящего возле входа винодела, зацепляясь взглядом на быстро бьющуюся на шее жилку. Про себя усмехнулся. И наткнулся на уставший взгляд Дилюка. Очень уставший, болезненный. Ответа не последовало и, когда мужчина был уже далеко, послышался характерный стук двери и щелчки замка. Таверна закрылась. А на следующий день Дилюк не появился. И через день, и через ещё несколько. Конечно, такое уже бывало — дела винокурни не ждали, к тому же, мастер Рагнвиндр работал ещё и по ночам, «на благо горожан». «Рыцари Ордо Фавониус не могут справиться со своими обязанностями.» — достаточно грубо тогда высказался Дилюк. Кэйя не обижался на него за это. Но без этих испепеляющих взглядов в таверне было безумно скучно. В последнее время Розария пропадала в соборе, а Венти ушёл из города несколько недель назад, навестить старого друга в Ли Юэ. Стоящий в качестве бармена Чарльз только пожимал плечами на немой вопрос капитана Фавониус и продолжал натирать бокалы до блеска. Конечно же, он не знал о том, где сейчас находится владелец таверны, однако Кэйе этого знать и не требовалось вовсе — не нужно быть гением, чтобы понять, что даже такой человек, как Дилюк, может банально заболеть — погода последнюю неделю стояла ужасная, с постоянно идущим снегом и неприятными заморозками. И если владельцы Крио глаза Бога не мёрзли никогда, то Пиро глаз, может, и мог согреть, но зимой их обладателям было тяжеловато — холод пробирал до самых костей. Кэйя отставил пустой бокал в сторону, помахал рукой Чарльзу на прощание и вышел из таверны — заплатит в следующий раз. Он знал, что сделает следующим утром, а сейчас следовало предупредить Джинн об его небольшом отгуле — сомнений в том, что действующий магистр всё ещё в штабе, не было; она всегда задерживалась допоздна, а порой и вовсе ночевала в библиотеке у Лизы на диване. На этот случай были даже принесены подушка и плед — настолько часто девушка засыпала за своим же рабочим столом. — На сколько? — Джинн прищурилась. Кэйя редко брал выходные, чаще всего выполнял задания даже в праздники, аргументируя это необходимостью в постоянных тренировках. И Джинн слукавила бы, если бы сказала, что не волнуется за капитана. Его одиночество было столь очевидным, что иногда хотелось заплакать. Порой Альберих мог подолгу смотреть в окно во время заполнения важных бумаг, и в его глазах плескалась такая вселенская печаль и тоска, что девушке хотелось просто обнять. Однако существующие между ними рамки приличия и чёткое разграничение отношений на «отдающий приказы» и «выполняющий их» попросту не позволяли делать лишних прикосновений. Оставалось только вздыхать и периодически давать отгулы на пару дней (без недовольства самого Кэйи, конечно же, не обходилось). — На неделю. — что-то быстро обдумал и добавил: — Думаю, недели более чем достаточно. Джинн пожала плечами и внутренне выдохнула — теперь Кэйя сможет отдохнуть… — Увидимся через неделю. И чтобы как штык на рабочем месте, — она слегка улыбнулась. Её сердце было более-менее спокойно. — Есть, мэм! — рассмеялся Альберих и, забрав со стола подписанную ровным почерком бумагу о небольшом отпуске, поспешил к себе в комнату. Нужно было обдумать некоторые вещи. …Что ж. Винокурня, такая родная, уже виднелась впереди. Кэйя не сказал бы, что дорога была лёгкой — видно, что тропу какое-то время не расчищали, поэтому иногда приходилось буквально пробираться с боем через сугробы. Нахлынули воспоминания о беззаботном детстве, как они с Дилюком бросали друг в друга снежки, а потом отогревались у камина, слушая причитания и волнения Крепуса, как лепили снеговиков, не заботясь уже о изрядно промокших варежках и белеющих кончиках пальцев. Проведённое рядом с Дилюком время можно было по праву считать лучшим. Такое нельзя вспоминать без улыбки — настолько чувствовал себя тогда счастливым Кэйя. Поток воспоминаний был прерван идущим впереди силуэтом. Хоть Альберих и не обладал соколиным зрением, однако без труда разглядел женскую фигуру и знакомую форму — Аделинда. Кэйя поспешил к ней — было отчётливо заметно, что женщине тяжело пробираться через заваленные снегом дороги, да и к тому же, холодный ветер явно не приносил никакого удовольствия. — Капитан Кэйя, — несколько удивлённо проговорила она, когда они встретились на дороге. Хоть она и не ожидала увидеть здесь его, добрая и ласковая улыбка расцвела на её губах — давненько она уже не видала этого маленького мальчика. — Аделинда, — склонил голову в приветствии Кэйя и обворожительно улыбнулся. Он тоже в какой-то степени скучал. — Ты выбрал неудачное время для посещения, — без лишних вопросов догадалась женщина о причине нахождения здесь Альбериха. Скрывать состояние мастера Дилюка тоже было бесполезно, ясно как день, что обо всём капитан уже узнал. — Мистер Рагнвиндр тяжело заболел и последние несколько дней не встаёт с постели. — Вы на удивление проницательны. Как и всегда, — становилось как-то неловко. Аделинда знала его слишком хорошо и от этого немного подморозило руки. Не то, чтобы Кэйя смущался своего резкого порыва помочь своему брату, но признавать это в лицо этой женщине было странно. — Я как раз за этим. Я принёс бутыльки для повышения иммунитета и борьбы с заразой. Не могли бы вы… — О, дорогой, ты сам и занеси, — улыбнулась Аделинда, не давая закончить мысль, и чуть прищурила глаза. От этой улыбки у капитана по спине прошёлся табун мурашек. Конечно, идея самому принести все лекарства приходила и ему в голову, однако в какой-то момент перед глазами слишком ярко встала картина о испепелении, уже буквальном, от подобного своеволия. Умирать так рано не хотелось, но отступать было поздно — Аделинда уже развернулась и, как она сама думала, незаметно облегченно вздохнула. Кэйе ничего не оставалось, кроме как поплестись за ней. На самой винокурне было тепло. Жар, исходящий от разожжённого камина, хорошо прогревал все этажи, а треск брёвен добавлял какой-то особый домашний уют. С кухни, по воспоминаниям Кэйи, доносились приятные запахи какого-то супа и выпечки. В целом, атмосфера была более чем располагающая. Снующих тут и там слуг сейчас не было, поэтому стояла приятная тишина. Однако Кэйя мялся. Переминался с ноги на ногу у дверей и не решался пройти дальше. Весь боевой запал сошёл на «нет» стоило только перейти эту невидимую грань. Он здесь был уже какое-то время назад, однако ситуация была несколько иная и этого смущающего напряжения попросту не было. Или оно не ощущалось так сильно. А когда сверху, совсем неожиданно в этой тишине, где располагались дополнительные комнаты, раздался громкий, мучительный кашель, стало и вовсе не по себе. Времени раздумывать уже не оставалось, поэтому Кэйя, аккуратно ступая по деревянной лестнице, направился наверх, слушая бешеное биение своего сердца. Бутылочки с лекарством, находящиеся под жилетом звякали на каждом шагу и казалось это слишком громким для этого места. Непривычным, крайне странным. Или так казалось самому Кэйе. Нужная дверь нашлась быстро, поэтому, не позволяя себе передумать, Альберих толкнул дверь и обнаружил сидящего на белых простынях Дилюка. Взгляд у того был, мягко говоря, не самый приветливый, в целом весь его привычный сдержанный и собранный образ рушился. Красные волосы спутались, под глазами виднелись уже начавшие проступать тёмные круги, нос покраснел от насморка. Рагнвиндр выглядел крайне измученно. Он хотел что-то сказать, однако снова зашёлся в приступе сильного кашля — зима действительно не пожалела его и преподнесла не самый приятный подарок. — Я принёс тебе кое-что, — под пристальным наблюдением Дилюка Кэйя достал из-под жилетки склянки и поставил на тумбу. Кривовато улыбнулся, чуть опустил брови и только тогда повернулся на винодела. Тот… Выглядел обескураженным. Это почти не отразилось на его всё ещё хмуром лице, однако чуть расширившиеся зрачки и поджатые губы сдали его с потрохами. Альберих теперь ухмыльнулся. Приблизился к Рагнвиндру, почти на непозволительно близкое расстояние и по-детски быстро чмокнул его в лоб. Немного горячий, но, в целом… — Выздоравливай, огонёчек, — весело произнёс Кэйя и почти выбежал за дверь, как был схвачен за край рубашки, удачно развёрнут и прижат к полу. От резкой перемены положения в пространстве голова немного закружилась, но через пару секунд удалось сфокусироваться на повисшей сверху фигуре. Дилюк выглядел агрессивным настолько, что даже самые голодные волки позавидовали такому взгляду. Глаза сверкали первозданным огнём, зрачок расширился ещё больше, чем минуту назад. И без того красные щеки стали алее за те доли секунды, которые Кэйя успел разглядеть. А затем винодел, хмуря брови и прорычав что-то вроде «придурок», наклонился ещё ближе. Момент ступора и неловкого бездействия прошёл быстро. Дилюк прижался к губам Кэйи, не давая времени на сопротивление. Укусил и оттянул нижнюю губу, заставляя приоткрыть рот, и дотронулся языком до чужого. Кэйя начинал паниковать. Он абсолютно точно не знал, что делать в этой ситуации. Как реагировать на такое проявление любви благодарности? Куда девать руки, безвольно сейчас застывшие где-то в воздухе? Да чёрт возьми, острый взгляд Дилюка был направлен прямо в глаза Кэйи, от этого сердце захлёбывалось таком истеричном ритме, что становилось трудно дышать. Что ты наделал, ирод… Рагнвиндр отстранился, уселся прямо на бёдра капитана и стёр ниточку слюны с губ. Его дыхание немного сбилось, но выглядел он таким невозмутимым, будто не он сейчас, только что… — Заболеешь вместе со мной, — никаких отказов этот тон не принимал. А Кэйя, уже опираясь на локтях, прикрыл глаза и рассмеялся. — Как скажете, мастер Дилюк.