Addictive kisses / Поцелуи, вызывающие зависимость

Римус Люпин был бисексуалом. Все знали это. Он рассказал об этом в начале четвёртого курса и, безусловно, это стало серьезной новостью. Треть школы стала считать его отвратительным, другая треть была уверена, что он «просто запутался», а оставшаяся поддерживала его. Позже это перестало быть сенсацией, и большинство людей либо стали принимать эту часть Римуса, либо не принимать Римуса вовсе. С самого начала больше других его поддерживали Мародеры. До того как открыться всем (напару с тем хреном по имени Элтон Смит), Римус для начала рассказал им троим и Лили. Сириус, наверное, был самым последним, кто смог принять это: Лили почему-то уже знала, Джеймс просто хлопнул Римуса по спине и поздравил, а спустя два дня и Питер больше не парился. Но Сириусу потребовалось больше времени, чтобы принять это. Его родители всегда вдалбливали в него, что секс нужен лишь для продолжения рода. Его мать выжгла его дядю Альфарда с их семейного древа за то, что тот сбежал вместе с мужчиной; и это был единственный раз, когда Сириусу доводилось иметь дело с геем. До самого Римуса, вернее говоря. В конце концов, он свыкся с этим и сказал Римусу, что в этом нет ничего такого. Оборотень заключил его в объятия, в которых Сириус напряжённо замер, но Римус, в свою очередь, всё равно горячо его поблагодарил. Сириус даже подумал, что это несправедливо, что Римусу приходилось благодарить людей за то, что те принимали его таким, какой он есть. Сириус подумал, что, наверно, с его стороны было ужасно некрасиво потратить такое долгое время на раздумья, перед тем как принять одного из своих лучших друзей таким, какой он есть. Однако, теперь это всё уже в прошлом. Пятый год обучения быстро подходил к концу, и Сириус переживал кризис. два месяца назад — Отвали, Джеймс, мы что, девочки-третьегодки? Мы не будем играть в «Бутылочку». — Чего ты боишься, Сириус? Что тебе придется целоваться с Питером? — засмеялся Джеймс, игриво толкая парня, о котором шла речь. — Он не так уж и плохо целуется. Спроси Мэри, она подтвердит. — Агрх. Меня уже тошнит при виде этих двоих, сосущихся на диване, — Римус тихо усмехнулся, и «эти двое» отскочили друг от друга. Общая гостиная была практически пустой — здесь оставались только пятеро ребят (Римус, Сириус, Джеймс, Питер и его девушка – Мэри Макдональд). Питер закатил глаза на троицу, что сидела на полу, и, вставая, взял Мэри за руку: — Увидимся утром, да, парни? Сириус негромко и пьяно присвистнул вслед Питеру, уводящему Мэри из гостиной — предположительно, в Выручай-комнату. Сириус удовлетворенно хмыкнул: — Не можем же мы играть в «Бутылочку», когда нас только трое парней и ни одной леди, не так ли? Римус только приподнял бровь, смотря на него, и, взяв в руки лежащую рядом пустую бутылку из-под пива, кинул её Джеймсу, со словами: «Давай попробуем» Джеймс засмеялся, невзначай подмигнул обоим и положил бутылку на середину маленького круга, который все трое образовывали, сидя на полу. Он толкнул её пальцем и стал наблюдать, как та крутится, всё замедляясь, и наконец останавливаясь на Римусе. Сириус почувствовал ощутимое облегчение. Джеймс положил одну руку на плечо Римуса и наклонился, легонько чмокнув оборотня в губы. Он отстранился, пристально глядя на Сириуса. — Не будь девчонкой, Бродяга! — В том и проблема, нет? — проворчал Сириус. — Никто из нас здесь не девчонка. — Ярый гетеросексуал, да, Сириус? — закатил глаза Римус, протянул руку и крутанул бутылку в свой ход. Она остановилась на Сириусе. Ну конечно, на ком же ещё? Не мог же он избегать поцелуя с парнем вечно. Он поднял свои серые глаза и встретился с озорными карими глазами Римуса. Наверное, ему следовало бы найти другой способ избежать этого поцелуя. Он показал Римусу средний палец, встал и направился к лестнице, ведущей в их комнату. Он услышал, как Джеймс за спиной позвал его по имени, но проигнорировал, делая первый шаг в сторону спальни. Римус поднялся и двинулся за ним, хватая анимага за плечо и разворачивая к себе лицом. Он схватил Сириуса за рубашку и притянул к себе. Их губы соприкоснулись. Джеймс позади них громко засмеялся. Римус отстранился, улыбаясь глазами. — Доброй ночи, Бродяга, — сказал он легким, дразнящим тоном. Сириус, неуверенный, что ему делать, издал неопределённый звук, выражающий признательность, развернулся и, оставаясь в замешательстве, поднялся по лестнице. После этого случая прошло две недели, и всё было в порядке. Жизнь вернулась в привычное русло. Начались уроки, полнолуние прошло без происшествий, и Питер наконец посвятил их в то, чем они занимались с Мэри в Выручай-комнате той ночью (никакого секса, к разочарованию Сириуса: только долгие ночные разговоры и обнимашки). Сириус даже особо не думал о том поцелуе. Он поднял эту тему, однажды, в разговоре с Джеймсом, пока они сидели одни в комнате: – … и я уже об этом почти не вспоминаю! Конечно, первые пару дней я не мог думать ни о чём другом, но сейчас всё снова в норме. У всех нас всё в норме. Джеймс посмотрел на него, как на сумасшедшего: – Сириус… – начал он, – это был просто поцелуй. Ты вообще не должен был думать о нём. Сириус усмехнулся: – Да, конечно. Ты же тоже его поцеловал! Я уверен, ты тоже думал об этом. Губы Джеймса слегка приоткрылись, и он медленно покачал головой. – Нет, Сириус. Я не думал. – Что? Нет? Типа, о его губах и как они ощущаются на твоих? Или как он улыбнулся в поцелуе и его губы слегка приоткрылись, и как он пахнет старыми книгами и шоколадом? Джеймс просто уставился на Сириуса. Лицо Сириуса побледнело, когда он осознал, что только что сказал. – Это звучало совсем по-другому в моей голове! Джеймс, ты же понял, что я имел в виду. Ты совсем не думал об этом? Джеймс только вздохнул и опустил взгляд обратно в книгу на своих коленях. Сириус приглушенно выдохнул. «Чёрт…» После этого всё пошло под откос. Теперь Римус был в мыслях Сириуса постоянно. Он стал замечать всякие мелочи, которые делал оборотень, вроде того, как он кладет салфетку на колени во время еды, или как он всегда носит с собой любимую книгу («Приключения Оливера Твиста» Чарльза Диккенса) в сумке, или как его волосы переливаются тускло-золотым на солнце, или как он закусывает нижнюю губу, когда учится, или когда нервничает, или когда наклоняется, чтобы поцеловать своего парня Гидеона… Блять. Его парень. Боже, как же Сириус его ненавидел. Гидеон Пруэтт раздражал неимоверно. Он был весёлым, красивым, умным, внимательным и заботился о Римусе больше, чем о ком или о чём-либо ещё. Когда-то Джеймс сказал ему, что Гидеон и Сириус словно один и тот же человек, если не брать в расчёт внешность, и тогда Сириус чуть не набросился на него с кулаками прямо там. У него не было ничего общего с тем придурком. Кроме, может быть, того, что Гидеон недавно спланировал блестящий розыгрыш вместе с Римусом. Они изменили цвет волос всех слизеринцев с пятого курса на красный и золотой, так что те выглядели как ходячие талисманы Гриффиндора. Это, по крайней мере, Сириус мог принять. А вот то, как они целовались посреди гостиной после успешного осуществления этого розыгрыша и избежания наказания, Сириус, конечно, уже принять не мог. Он так и сказал Римусу в ту ночь, залезая в его кровать, весь раздраженный. Джеймс и Питер уже уснули, но Римус и Сириус, казалось, всегда могли бодрствовать допоздна. Они проводили бесчисленное количество ночей, разговаривая или просто сидя вместе в тишине. Римус нахмурился, глядя на Сириуса: — Мне что, запрещено целовать своего парня? — Дело не в этом! — протестовал Сириус, надувшись и скрестив руки на груди. — Просто это.. это.. ну, понимаешь! — Сириус, всё дело в том, что я педик? — голос Римуса стал холодным. — Что? Рим, нет, конеч- —Сириус, я думал, ты уже успокоился по этому поводу! Я знаю, тебя воспитывали с убеждением, что это неправильно, но, боги, тебе же не обязательно верить в этот бред, понимаешь! — Римус- Римус вздохнул, сползая под одеяло. — Я устал, Сириус. Можем… давай поговорим об этом позже, хорошо? Сириус на мгновение замер, открывая рот, будто собирался что-то сказать, но в итоге тоже вздохнул и соскользнул с кровати. Он закрыл за собой занавески и свернулся калачиком в собственной постели, чувствуя себя так, будто серьёзно облажался. Они так и не поговорили об этом, но на следующий день Римус, с призрачной улыбкой на лице, общался с Сириусом так, словно ничего и не произошло. Так что Сириус расслабился, ответил на улыбку Римуса и намазал для него тост клубничным вареньем, как и делал обычно каждое утро. К обеду Сириус почти совсем забыл, что что-то вообще произошло. Но о чём он не в силах был забыть, так это то чувство, что росло внутри, заставляя его постоянно думать о Римусе, постоянно смотреть на Римуса, говорить с Римусом, хотеть быть с Римусом. Чем бы это не было, оно ему не нравилось, и он хотел, чтобы это закончилось. И это всё было из-за того несчастного поцелуя! На Трансфигурации Римус уронил перо, и Сириус так быстро встал и поднял его, что даже профессор МакГонагалл бросила на него странный взгляд. Он носил учебники Римуса из кабинета в кабинет (хотя это не было чем-то из ряда вон, он часто так делал первые дни после полнолуния, когда Римус был уставшим). У него даже хватило наглости провести рукой по волосам Римуса, пока они как-то раз сидели около озера вместе с Лили, но Римус шлёпнул его по руке. — Хей! — надулся Сириус. — У тебя мягкие волосы. — Как и у Лили, но я что-то не заметил, чтобы ты портил её причёску, — возразил Римус, мягко рассмеявшись. Лили положила руку на макушку, защищая свои огненно-рыжие волосы. — Держи свои грязные руки подальше от меня, Блэк, не то пожалеешь! Все эти «тусовки с Лили» тоже были чем-то новым. Римус дружил с ней ещё со второго курса, когда она помогла ему достать из волос какую-то мерзкую зелёную слизь, которая, по идее, должна была быть уменьшающим зельем. Но она всё ещё держалась на расстоянии добрых трёх метров от других мародеров (и пяти от Джеймса, если быть точным), потому что они определенно были компанией не для неё. Однако недавно (на прошлой неделе, например) магия Джеймса, похоже, всё же подействовала на нее. Она всегда отказывала ему в свидании, когда тот звал её, – конечно, это бы глубоко оскорбило её достоинство, — но в этот раз она решила сделать ход первая, пригласив его за завтраком. Джеймс подавился, выпучил глаза, и был не способен вообще что-либо сказать. Лили ухмыльнулась и сказала ему встретить её в «Трёх мётлах» в следующий поход в Хогсмид. С тех пор ей стало комфортнее находится рядом с ними, и она позволила себе тусоваться с Сириусом и Питером, при условии, что и Римус тоже был там. Она всё ещё звала их «Блэк» и «Петтигрю», но это было нормально, поскольку Сириус обращался к ней только на «Эванс». Тем не менее, «присоединение» — хоть и только частичное — Лили к их компании, полностью изменило динамику. Теперь Сириус едва ли мог найти возможность побыть наедине с Римусом, потому что тот всегда был с Лили. Последние три раза, когда Сириус проскальзывал за занавески Римуса, чтобы поговорить, Римус притворялся спящим. Было очевидно, что он притворяется. Когда Римус действительно спал, он храпел как волк. В ту ночь Сириус даже не попытался поговорить с Римусом. Было ясно, что оборотень не хочет с ним разговаривать, и, несмотря на то что Сириус зачастую спокойно это игнорировал, он изо всех сил постарался уважать его границы. И он не собирался жаловаться, когда Римус на цыпочках пересёк их комнату и проскользнул в кровать Сириуса. — Привет, — неуверенно сказал Сириус, садясь. Римус подполз к нему, засунул свои ноги под одеяло рядом с Сириусом и облокотился спиной об изголовье кровати. — Я должен перед тобой извиниться, — Римус вздохнул и опустил взгляд на свои руки. — Я знаю, что ты не гомофоб. Прости, что повёл себя грубо той ночью и не позволил тебе ничего сказать, и прости, что игнорировал. Я просто… у меня был, вроде как, плохой день, но мне не следовало вымещать это на тебе. Сириус пожал плечами. — Всё нормально. Эй, не то чтобы я тоже никогда так не делал. Римус робко и благодарно улыбнулся ему. Некоторое время они сидели в тишине, прежде чем Сириус спросил: — Почему это был плохой день? Римус тихо вздохнул. Он запрокинул голову, глядя в потолок. — Гидеон порвал со мной, когда мы остались наедине, после того поцелуя. У Сириуса отвисла челюсть, и он повернулся к Римусу: — Что?! Этот мерзавец! Я убью его, ему повезло встречаться с тобой! Мне так жаль, Римус. Оборотень тихо рассмеялся, хлопая Сириуса по плечу. — Всё в порядке. Я уже пережил это. Это было к лучшему. Я тоже… заинтересован в кое-ком другом… Сириус нахмурился. — В ком? Я знаю его? Или её, полагаю. Римус пожал плечами, грустно улыбнувшись Сириусу. — Он из моего прошлого. Не думаю, что ты узнаешь его. Сириус кивнул и осторожно закрыл глаза, укладываясь под одеяло. Он уже почти уснул, когда услышал тихий вздох Римуса; и был почти уверен, что видит сон, когда почувствовал, как ко лбу прижались губы, и услышал шелест закрывающихся занавесок. На следующий день Сириус не убил Гидеона, но он был близок к тому, чтобы ударить его. Раньше он не замечал, но сейчас это стало довольно очевидно: Римус и Гидеон общались всё меньше и меньше в последние пару дней. Они больше не сидели близко друг к другу за едой, и Римус еще больше ушел в учебу и обязанности старосты. На следующие утро, за завтраком, Гидеон прошёл мимо их компании, обменявшись напряженной улыбкой с Римусом. Сириус уже было замахнулся, но рука Джеймса остановила его. Где-то глубоко в подкорках сознания у него промелькнула мысль, что он не должен реагировать так бурно, как реагировал. Да, у него было право быть расстроенным, что Гидеон ранил его друга, но… ну, он точно так не реагировал каждый раз, когда Лили отшивала Джеймса. Он также не мог себе представить, чтобы ему захотелось ударить Мэри, если они с Питером неожиданно разойдутся. Но Лунатик, он был… ну, другим. В то время как Питер и Джеймс шалили, смеялись и дразнили друг друга, Римус был таким… домашним. Все эти свитера, и книги, и чай с молоком и мёдом вместо сахара, и растаявший шоколад на его пальцах. Римус был пылким и чрезмерно упрямым; Римус был холодными зимами, укутанными в одеяло; Римус был свободно висящими рукавами, закрывающими его руки; Римус был слишком высокий, чтобы уместиться со всеми под мантией, но всё ещё мог каким-то образом быть достаточно маленьким, чтобы уместиться в этом небольшом углублении у окна в их комнате. Быть может, Сириус слишком много думал о Римусе. Друзья не должны так часто думать друг о друге, да? Друзья не замечают, как снежинки покоятся на ресницах их товарищей, или как губы их приятелей слегка синеют, когда в подземельях на уроках Зельеварения слишком холодно, или как у их друзей занимает всего три секунды, чтобы выпить горячий чай, прежде чем их губы снова согреются. Но Римус был другом Сириуса. Вот и всё. И, в любом случае, Сириус был натуралом. Так почему же он не мог перестать думать о поцелуе? Сириус провёл весь следующий месяц, или около того, пытаясь разобраться с ситуацией. И под «попытками разобраться с ситуацией» он подразумевал избегание зрительного контакта с Римусом, ограничение количества их ночных разговоров и использование любой возможности для укрепления своей «ярой гетеросексуальности». На последующей неделе он стал встречаться с Лэйн Шмитт, шестигодкой со Слизерина, — к большому огорчению Джеймса. Однако, она оказалась исключительно милой и быстро вписалась в распорядок дня Сириуса. Римус слегка улыбнулся Сириусу через стол на следующий день за обедом, Сириус ответил ему тем же, но отвлекся. Он обнимал Лэйн одной рукой, и в пол уха слушал, как они обсуждали последнее задание по Нумерологии. Римус вздохнул и вышел из Большого зала, оставляя свои равиоли недоеденными. Джеймс, по необъяснимым причинам, последовал за ним. Питер сидел на другом конце стола с Мэри, так что Сириус остался один с Лэйн. Лэйн убрала прядь каштановых волос с глаз, улыбаясь Сириусу. Она протянула руку и провела пальцами по его скуле. —Как насчёт... встретиться со мной сегодня вечером? Конечно, он согласился. Позже той ночью, пока Римус с Джеймсом учились на кровати второго, Сириус зашёл в ванну, чтобы подготовится к свиданию с Лэйн. Он собрал свои длинные чёрные волосы в небрежный пучок, закрепил его палочкой и прошептал короткое заклинание, чтобы скрыть пару прыщей, что у него были. Джеймс и Римус странно на него посмотрели, когда он выходил из комнаты, и после вернулись к приглушённому перешёптыванию. Сириус подозревал, что они говорили о нём. Пока он шёл к Астрономической башне, где договорился встретиться с Лэйн, к нему пришло осознание. Джеймс много тусовался с Римусом. Он ушёл с ним из Большого зала, сел с ним на одну кровать, пока они занимались и, кажется, всегда приобнимал его. Они… они встречались? Волна злости накрыла Сириуса. Он резко остановился, широко распахнув глаза. Почему он был зол? Джеймс и Римус имели полное право быть вместе, если хотели. Однако он был зол не просто потому, что они встречались. Он даже не злился на них за то, что те ему ничего не сказали! Он ревновал к Джеймсу, к своему лучшему другу. Вау. Нет, он не ревновал, ни в коем случае. Он натурал. Ему было абсолютно насрать, в кого Римус пихал свой член. Но почему он не мог перестать трястись от этой мысли? Он сжал руку в кулак. «Они не могут встречаться», — рассуждал он сам с собой. В этом нет смысла. Они бы ему сказали, да Сириус и сам бы как-нибудь выяснил, да и к тому же, разве Джеймс всё ещё не одержим Эванс? Они собирались на второе свидание завтра вечером. Джеймс бы никогда не сделал ничего за спиной Лили, как и Римус. Они были просто друзьями. Всё было в порядке. И к тому же Сириус не ревновал. И он абсолютно точно не хотел почувствовать, как губы Римуса скользят по его шее, по линии его подбородка, его ключице, почувствовать, как его руки обвивают его талию… Тот грёбанный поцелуй. Он портил Сириусу жизнь. У него не хватило смелости встретиться с Лэйн тем вечером. И на следующее утро она очень целенаправленно его игнорировала. И на этом их отношения закончились. — Сириус, я знаю, ты не славишься длительными отношениями, но, чёрт, эти продлились совсем уж недолго. Ты был с ней, типа, сколько, два дня? Что ты мог сделать, что она так быстро тебя кинула? Сириус поднял глаза на Питера. Джеймс и Римус (которые сидели рядом, отметил Сириус) тоже смотрели на него с любопытством. Он пожал плечами и потыкал вилкой омлет на тарелке. — Не знаю. Думаю, она просто не была той самой. — Ты разве не должен был встретиться с ней вчера… чтобы перепихнуться там, не знаю? Сириус пожал плечами: — Был не в настроении Джеймс рассмеялся. — Сириус Орион Блэк, ты всегда в настроении перепихнуться. Сириус впился взглядом в Джеймса, и вилка с грохотом выпала из его рук на тарелку. — Ну, а в этот раз не был, окей? Это, блять, вообще не твоё дело! — он взял свою сумку и, не глядя ни на одного из них, вылетел из Большого зала. Джеймс и Римус обменялись взглядами, а Питер потянулся за тарелкой Сириуса и стал доедать остатки его завтрака: — Что на него нашло? Римус слегка пожал плечами и встал. — Пойду найду его. Уверен, ему просто сейчас нужно с кем-то поговорить. На деле, Римус не смог его найти. Сириус также не объявился и на совместную Трансфигурацию. Никто из них не видел его до самого обеда, на котором он сел подальше от их обычного места, и показал Джеймсу средний палец, когда тот попытался заговорить с ним. Он не пошёл на Зельеварение и Травологию, поэтому Римус был вынужден собрать все материалы по предметам за день, чтобы отнести ему. Джеймса, казалось, не особо обеспокоило отсутствие Сириуса и в их комнате. — Он наверняка сейчас опять в одном из тех настроений. Я уверен, он рано или поздно появится. Римус не выглядел слишком убежденным, поэтому он бросил книги на свою кровать и снова отправился на поиски Сириуса. Уже темнело, и ужин должен был начаться примерно через час. И он хотел разобраться со всем… что бы там не происходило, до ужина. Он нашёл Сириуса хандрящим у подножия дерева рядом с озером. Римус молча подошёл к нему и сел рядом, похлопав парня по колену, чтобы привлечь внимание. Сириус его проигнорировал. — Я не в настроении, Римус, отвали. Римус, конечно, не отвалил, а остался сидеть рядом с Сириусом в тишине. Как он и ожидал, тот решил заговорить самостоятельно. — Твою мать, Римус, меня это достало, — он поднялся и стал ходить взад-вперёд, так что Римус тоже встал и облокотился о дерево, наблюдая за Сириусом. — Я не понимаю, что со мной не так. Уже прошло больше грёбанного месяца, а я всё никак не могу перестать думать о том поцелуе! — Каком поцелуе? — мягко спросил Римус, хмуря брови в замешательстве. Сириус обвиняюще указал на него пальцем. — С тобой! О том поцелуе с тобой! О том чёртовом поцелуе с тобой в игре в «Бутылочку»! — залопотал Сириус, убирая волосы с лица. Римус негромко прочистил горло. — Чёрт возьми, Римус! Это невыносимо. А потом я подумал, что вы с Джеймсом встречаетесь — и не смотри на меня, я знаю, что это не так — но тогда я подумал, что это правда! И, по идее, меня это не должно вообще было волновать, потому что вы можете делать, блять, всё, что хотите, но меня это волновало, Римус. Я был зол! Я злился и... и... и я ревновал! К долбаному Джеймсу. И я всё никак не могу перестать думать о том поцелуе, о том, какие у тебя были мягкие губы, — Сириус сделал неопределенное движение руками. — И тогда я стал замечать разные мелочи. Например, как ты всегда слизываешь шоколад сначала с указательного пальца, и, Римус, у меня на это, блять, встал, и я понятия не имею, какого чёрта! К этому моменту Римус уже густо покраснел и закрыл лицо руками: — Сириус… — И я не смог пойти к Лэйн, потому что не мог перестать думать о тебе, и это всё твоя, нахрен, вина! — Сириус ткнул в Римуса пальцем, глядя на него. Римус открыл было рот, чтобы возразить, но Сириус прервал его. — Если бы ты, блять, тогда не поцеловал меня так, ничего бы из этого не произошло! Я бы не вёл себя так! Я бы не хотел поцеловать тебя снова, Римус! — Ты… — губы Римуса слегка приоткрылись. — Ты хочешь снова поцеловать меня? Сириус недовольно скрестил руки на груди. — Господи, да, Римус. Улавливаешь, нет? — Сириус, ты натурал. — Видимо, блять, нет! Видимо, я, блять, ещё голубее трансвеститов, потому что всё, о чём я могу думать – это о твоих губах, — взгляд Сириуса опустился на губы Римуса, и он немного расслабился, стал говорить немного тише, медленнее. — О твоих губах и... и о том, как же я хочу тебя поцеловать. Сириус обнаружил, что кладет одну руку на ствол дерева, на которое опирался Римус, а другой обводит Римуса за талию. У Лунатика перехватило дыхание, и он закрыл глаза. Губы Сириуса мягко коснулись его собственных. Римус отстранился почти мгновенно. — Сириус, ты уверен? Потому что я не хочу быть для тебя дурацким экспериментом. Я не хочу, чтобы… чтобы ты бросил меня, как решишь, что устал быть геем, потому что это не просто разобьёт мне сердце, это разрушит нас. Это разрушит Мародёров. Сириус сделал шаг назад, внезапно почувствовав себя немного смущенным из-за того, что только что сделал. — Я… Римус… Я уверен. Это всё, чего я хочу. И я думаю, ты тоже этого хочешь, а если нет… ну, я надеюсь, ты позволишь мне попытаться и убедить тебя? — конец его речи звучал как вопрос, и Римус опешил. Он задумался на мгновение, опустив голову и глядя себе под ноги. Сириус прикусил нижнюю губу и нервно нахмурился. Он только собрался открыть рот и заявить, что это была просто шутка, когда Римус медленно кивнул. — Хорошо, — выдохнул он. Сириус крепко поцеловал его, прижимая к дереву. Легкий стон сорвался с губ Римуса прямо в губы Сириуса. В тот вечер они так и не появились на ужине, и Джеймс знал, что их не нужно искать.