В сторону и вниз

Кровь из разбитого носа прочертила две неровные дорожки, пачкая кожу над губой и сами губы, потрескавшиеся и пересушенные от жары. Каз решил стереть несколько особенно вредных капель, что раздражали его сильнее пропущенного удара по лицу, однако лишь размазал их вбок, задевая ноющую щеку. Зашипел, выругался, тряхнул рукой, будто пытаясь избавиться от чувства боли — смахнуть его, как смахивают второпях воду, не желая искать полотенца. Не помогло. Да и как оно могло помочь, это бессмысленное движение, когда в груди хрип идет за хрипом, когда внутри все ноет и горит бешеным огнем после краткой яростной стычки? Каз замирает, жмурится, делает глубокий вдох. Ищет взглядом очки — свой последний спасательный круг среди всей этой катастрофы. Внутри паника смешивается с яростью: где же они, где? Секунда, другая, время идет ужасно медленно, а сердце, напротив, заполошно стучит в груди. Боль практически отступила — Каз не чувствует ее, не обращает внимания. И вот — миг облегчения — он видит потерянные очки. Целые, лишь немного запыленные да со случайным алым пятном на стеклах. Каз берет их нежно в руки, гладит оправу, обводит пальцем прохладный металл, прошедший с ним немало битв и приключений. Надевает обратно, скрывая измученный взгляд, и смотрит на разрушения повсюду. Привкус крови горчит на языке.