Кринж

Тебе всегда было так хорошо наедине со своим любимым. И этот раз не исключение. Ты утыкаешься лицом в подушку и мычишь что-то непонятное себе под нос. Эмоции переполняют, хоть ещё толком ничего не произошло. От одной мысли, что парень тебя возьмет, по коже проходится табун мурашек, а тело начинает подрагивать от ощущения предстоящего наслаждения. Каждый раз ты не знает что ожидать от него. Любое его действие происходит будто впервые и только от одной мысли об этом, щёчки заливаются яркой краской. - Сладкая, заждалась своего папочку? — голос доносится где-то из глубины комнаты, куда свет от настенной лампы не достаёт, где стоит парень и ухмыляется уголками губ. - Па-папочку? — ты поднимаешь голову и, застыв в таком положении, блестящими глазками смотришь на силуэт в темноте. - Да — несколько медленных шагов вперед и приглушенный свет падает на кожу мужчины. И только сейчас замечаешь, что он держит руки за спиной, будто бы что-то прячет. Это какой-то сюрприз? — Сегодня я — твой папочка, а ты — моя самая любимая малышка. Только моя и больше ничья. Он подходит вплотную к кровати, наклоняется, касаясь подушечками пальцев подбородка и слегка поднимает его. Глаза в глаза, тяжелое дыхание на чужих губах и слишком шумное сердцебиение у двоих. Ты больше не можешь ждать, хочется ближе, чтобы всем телом, чтобы щека к щеке, чтобы утонуть и не жалеть об этом. Поэтому ты быстро садишься на колени, отбрасываешь подушку куда-то в сторону и тянешься своими ручками к его лицу. Но поцелуй всё равно выходит нежным и осторожным, только сладкое послевкусие от ягодного напитка на пухлых губах папочки одурманивает. Он не даёт углубить поцелуй или сорваться на бешеный темп. Перед ним сейчас сидит самая нежная, самая лучшая, с которой нужно по-особенному. Спокойно, непринужденно и мягко. Но так только в самом начале. Щелчок. Ты отрываешься от желанных губ, не понимая, что происходит, но потом чувствуешь, как холодная цепь проникает под шёлковую рубашку, изредка касаясь груди, и всё потихоньку встает на свои места. - Тебе нравится, малышка? Это мой подарок тебе. — Он большим пальцем гладит щёчку, иногда проходясь по уже влажным губам. Черт, тебе определенно нравится эта нежная власть, хоть ты и совсем не ожидала такого. Ты завороженно смотришь на него, приоткрывая слегка свой ротик, облизываешься и покорно ждешь следующих действий. Он определенно увидел искры в глазах напротив. Тёмное, приглушенное, но в то же время такое яркое сияние. Во взгляде мерцают тысячи огней и это все лишь для одного зрителя. Он же надавливает на твою грудь, заставляя лечь на спину, одно колено на кровать ставит и сразу же нависает над тобой, расставляя руки по бокам от головы и упираясь ими в постель. Сейчас его любимая девочка лежит под ним с разбросанными волосами на светлой постели, с задранной рубашкой, сведёнными коленями друг к другу, с упругим ошейником на тонкой шее, с раскрасневшимися от смущения щеками и припухшими алыми губами после жарких сладких поцелуев. И это всего лишь начало той прелестной дорогой картины, художником которой сегодня станет он сам. - Какая прекрасная, — он нежно гладит щечки, неожиданно скользит куда-то к шее, после чего, только на пробу, обхватывает ремень ошейника и медленно тянет на себя, отчего ты резко глубоко выдыхаешь, — Раздень себя сама, малышка. Ты принимаешь сидячее положение и хватаешься за подол рубашки, чтобы стянуть её через верх, но папочка резко останавливает. Он тянет за кончик цепи на себя, тем самым сбивая с толку. - Не торопись. Расстегни. Аккуратно. - Хорошо, папочка, — ты повинуешься, находясь словно под гипнозом. Ты плавными движениями расстёгиваешь каждую пуговичку на единственном элементе одежды — светлой рубашке. Стараешься растянуть этот момент подольше, чтобы любимый мог вдоволь насладиться этим зрелищем. И только с четвёртой расстёгнутой пуговицей рубашка наконец-то оголяет плечи. Почему-то именно в этот момент ему потихоньку начинает сносить крышу. Вся эта медлительность одновременно и заводит и изводит его всего, досконально. Возбуждение нарастает с геометрической прогрессией, начинает терзать, заставляя зверя внутри проснуться и метаться, биться в агонии от одного желания оттрахать эту невинную девочку. И он срывается, резко набрасывается на свою малышку, почти наплевав на последствия, но неожиданный писк заставляет сбавить обороты, но вот только дикое желание совсем никуда не уходит, а ты под ним ещё сильнее возбуждаешься. - Боже, малыш… ах… что ты со мной творишь, сладкая? — он словно в бреду кончиком носа касается плеча и ключиц под собой, вдыхает любимый аромат. - Ты же меня так с ума сведешь, — он прикрывает глаза, подрагивая ресницами и покрывает легкими поцелуями твои ключицы, ты от таких ощущений только больше жмуришься и тихо постанываешь куда-то себе под нос. Эта непозволительная нежность слишком заводит, заставляя парня сжать своё возбуждение через грубую ткань обтягивающих джинс и заскулить от болезненных ощущений, уткнувшись лбом в твоё плечо. - Так не сдерживай себя, папочка. Я буду сегодня послушной девочкой для тебя, — Ты улыбаешься и откидываешь голову назад, из-за чего цепь от тугого ошейника слегка звенит, привлекая внимание. Он резко хватается за это железо и тянет на себя, а сам отодвигается назад. Ты почти падаешь всем телом прямо перед ним, но успеваешь вовремя опереться на локти. Ты поднимает взгляд на тело перед тобой и понимаешь, что голова находится на уровне давно рвущегося наружу возбуждения. - Ты же поможешь своему папочке? — он накручивает пряди волос на свои пальцы и оттягивает твою голову назад, заставляя посмотреть прямо в глаза. Прекрасно. Судя по закушенной губе, ты явно довольна. Щелчок ремня, звук расстегнутой ширинки и штаны уже летят куда-то на пол. Ты пошло высовываешь влажный язык и проходишься им по набухшему органу сквозь ткань. Сейчас она совсем не мешает, а только придаёт остроты ощущениям. Он же тяжело выдыхает и оставляет рот открытым. Его девочка сейчас перед ним на коленях сквозь грубую ткань посасывает член, вылизывает его мокро, пошло, так развязно, обильно смачивая всё слюной. Мокрая ткань небрежно трётся об возбужденную плоть, а во взгляде напротив читается усмешка, потому что он сейчас явно на пределе: дышит тяжело, матерится и шипит что-то неразборчиво сквозь зубы. - Моему папочке нравится? — так невинно, так по-детски, — Думаю, это ему понравится ещё больше, — ты резко стягиваешь боксеры с него и кладешь язык прямо на головку. Берёшь глубоко, по самое основание, сильно втягиваешь щеки, иногда проходясь языком вокруг ствола, но всё также возвращая его на кончик головки. А он рычит. Ты слишком умело дразнишь. То резко меняешь темп, то слишком сильно сжимаешь у самого основания. Поэтому он хватает тебя за волосы и начинает небрежно вбиваться в рот, упираясь членом то в щёки, то в стенки узкого горла. Цепь шумит, звонкие причмокивания и хриплые стоны эхом отскакивают от стен совсем не пустой комнаты. Последний толчок. Ты упираешься ладошками в бёдра старшего, пока тот натягивает тебя на член, кончая прямо в рот с протяжным стоном. Настолько много, что вязкая сладкая субстанция скатывается с уголков слегка приоткрытого рта. - Хорошая девочка, — он гладит по голове и ворошит волосы, — можешь проглотить. Полностью, — звучит скорее не как разрешение, а как приказ. Ты шумно сглатываешь и отшатываешься назад, стирая остатки жидкости запястьем со своего рта. Он же снимает с себя остатки одежды и снова нависает над возбужденным телом. Он знает какой на самом деле стеснительной и неуверенной ты бываешь в некоторых ситуациях и это несомненно одна из них. Он хватает тебя за запястья, и поднимает твои руки наверх. Теперь ты обездвижена, это заводит ещё сильне. Щелчок. Ты понимаешь, что оказалась прикована к кровати. Парень надвисает над тобой с довольной улыбкой, теперь ты полностью в его распоряжении. Он целует тебя в губы, шею, опускается ниже, грудь, животик. Аккуратно разводит твои ножки, целуя внутреннюю сторону бедра. Ты понимаешь, что он хочет сделать и начинаешь дёргаться. -Малыш, это не самая лучшая идея. Будь хорошой девочкой и не мешай мне вылизать тебя, как следует. Безумно смущаешься от этих слов, но продолжаешь сводить ножки вместе. Тогда парень тянет за ошейник, перекрывая кислород. Тебе безумно нравится удушье, но когда понимаешь, что становится тяжело дышать, решаешь раздвинуть ноги. -Вот так, умничка. - Парень наклоняется и медленно, дразня, проводит языком по мокрым складочкам. Теперь его очередь поиздеваться над своей малышкой. Он слишком медлит, желая отыграться, наслаждается твоими тихими стонами, которые готов слушать вечно. Наконец, парень ускоряет темп и вставляет в тебя один палец. Ты вскрикиваешь от удовольствия и начинаешь ёрзать. - Пожалуйста- тихо скулишь, прося любимого о большем. Он отрывется от своего занятия и смотрит с нескрываемым удовольствием. -Попроси, как следует, малыш. -Пожалуйста, папочка.- Хныкаешь, стараясь всем своим видом показать, как хочешь его. -Пожалуйста, что? Малыш, я не понимаю.- И снова эта чертова ухмылка. - Блять, пожалуйста, трахни меня, как последнюю сучку. Парню повторять дважды не нужно. Он снова опускается вниз и вставляет в тебя сразу два пальца, языком вырисовывая узоры на клиторе. Быстро начинает двигать ими. Сладкие-сладкие стоны под ним перерастают в тянущиеся крики, будто это какой-то густой дорогой мёд. Он быстро отстёгивает твои руки и продолжает. Ты хватаешь его за волосы, направляя так, как нужно тебе. Когда парень понимает, что ты близко к разрядке, он резко хватает цепь и тянет её на себя, заставляя твоё тело подняться на локтях и жалобно завыть, словно ты какая-то собачка, готовая отдаться, лишь по одному приказу. Пальцы также неожиданно пропадают, легкий холодок проходится по коже из-за чего ты недовольно ёрзаешь на простынях. - Веди себя спокойно, — Легкий, смачный шлепок и ты застываешь, закрывая лицо ладошками. Это именно то, чего ты ждала. Тебе так нравится такой парень, властный до чёртиков, до искр в глазах. Он вылизывает пошло и везде, где только можно и нельзя, пальцами вдоль позвоночника гладит и душит кожаным ошейником. Для него же ты — самый дорогой подарок, самый сладкий и вкусный. Он удобно подстраивается сзади и легко входит в свою малышку, свободной рукой припечатывая к кровати. Ты стонешь, скулишь, извиваешься, шипишь, просишь о большем, ёрзаешь по простыни и ругаешься. Секс со ним самое лучшее, что случалось в твоей жизни. Он срывается на бешеный темп. Становится мокро, жарко и из-за этого проще проникать и вбиваться под нужным углом. - Ещё-ещё-ещё, папочка, прошу, позволь насладиться тобой полностью. Зверь в нём проснулся уже давно и он всё ещё голоден. Под ним самый настоящий маленький питомец. Язычок пошло высунут, ты облизываешь свои губы, в пояснице прогибаешься. Он нежно обхватывает одной рукой твою шею, пока другая до синяков сжимает твою талию, и также медленно давит пальцами вокруг тонкой кожи, а у тебя глаза закатываются от наслаждения, от легкого удушья. - Папочка, я люблю тебя. - Я тебя тоже, малышка. В какой-то момент он не выдерживает от очередного стона, отбрасывает тело на кровать, ногти вонзает в бока и срывается на такой бешеный темп: впечатывает все тело в кровать, вбивается по самое основание и ловит каждый скулеж под собой, каждый хриплый стон. Он рукой сильно давит на лопатки, делая особенно глубокий толчок. Раз. - Ах, ещё, прошу. Два. Ты пытаешься приподняться, но сил совсем нет. Три. Твой громкий стон наполняет всю комнату. Оба кончаете и обмякшие тела падают на груду подушек. Парень притягивает тебя к себе за ошейник и нежно, легко, совсем обессиленно целует. Его малышка самая лучшая в постели, он знает об этом, и он несомненно рад, что это скромное чудо может быть таким откровенным и пошлым только рядом с ним.