мировоззрение

снова и снова, я опять наблюдаю за тобой, смотрю, как ты бережно берёшь её за руку и ведёшь вдаль. ты счастлив, я вижу. твоя улыбка чуть ли не до ушей, а девушка лишь смущённо улыбается тебе, крепче сжимая твою сильную и большую руку. я бы хотел оказаться на её месте, но ты отверг меня, как последнюю суку. в тот день я был разочарован, глаза то и дело наполнялись слезами. воспоминания лезли в голову, и я всегда обречённо и грустно вдыхал воздух в лёгкие, думая, как бы хорошо оказаться сейчас с тобой. эля девушка хорошая, но всё же тебе бы идеально подошёл я, не знаю почему, моя интуиция подсказывает. хотя я ни раз ей не доверял, в этот раз хотелось поверить. помню, когда мы только встретились, ты был так мил и добр ко мне, я влюбился в этот твой образ, да и вроде со временем твоё отношение ко мне не менялось. ты всегда был добр и приветлив, всегда улыбался при виде меня, всегда махал мне рукой, когда мы прощались или здоровались. а я всегда смущённо наблюдал за тобой и повторял твои действия. почему-то из-за такого обращения со мной, я подумал, что я тебе тоже нравлюсь, и это стало рычагом для меня. но в тот день, когда я признался, ты впервые посмотрел на меня злым и сердитым взглядом, что у меня аж мурашки по телу прошлись. ты не улыбнулся, не похлопал меня по плечу, говоря, что это очередная неудача. ты просто зло смотрел на меня, а когда я осмелился что-то сказать, ты просто отвернулся от меня, проговорил быстрое «собирай вещи» и ушёл. мои коленки дрогнули, а привычная улыбка искривилась. мне показалось, что это всё кошмар, но когда я стал звонить тебе, я понял, что больше никогда не смогу поговорить с тобой. ты отвергнул мои чувства, отвергая этим и меня. я плакал, много плакал. глаза аж покраснели, и сосуды полопались. я перестал чувствовать голод и потребность в сне, я просто стал без эмоциональной куклой, что каждый день тупо смотрит в окно. после этого, я понял насколько же красивое небо всегда, не зависимо от времени. почему-то на второй неделе, мне стало относительно лучше, я даже поел немного. но после этого желание жить ушло. мне стало наплевать на всё. я боялся лишний раз двинутся или дёрнутся. в моей жизни больше не было ненужных движений, я лишь жил и гнил. моя моральная боль не ушла, я думал о причинение физической боли, но почему-то отказался. хотя через дня два, всё же взялся за самоповреждение. у меня не было суицидальных намерений, просто хотел так забыться и отвлечься. естественно, это было некому замечать. из команды меня выгнали после признания, а мама не особо так переживает из-за меня, да и уже давно я с ней не живу. я стал часто следить за лёшей, но нет, нет, нет, я не хочу казаться сталкером, я хочу бросить это, но он как наркотики притягивает к себе, а избавится от зависимости не так уж и просто. обычно, когда он выходит из дома это для того, чтобы погулять с элей. я пытаюсь не сильно палится, идя сзади, но всё же думаю, что лёша давно заметил мой пронзительный взгляд. он либо не подаёт виду, либо ждёт подходящий момент, чтобы ударить меня. мы подходим к дому ели, и алексей нежно чмокает её в щёку, махая на прощание. девушка зашла в дом, а парень повернулся ко мне. — думаешь, если будешь ходить за нами каждый день, я этого не замечу? — блондин направился дальше по улице, ожидая того, чтобы я пошёл с ним. — н-нет, — я просто неловко отнекиваюсь, отвожу взгляд и пытаюсь не идти слишком близко к нему. — даня, — после нашей ссоры он ни разу не произносил моё имя, оно всегда так доносилось из его уст? — чего ты хочешь? я не хочу больше тебя видеть. твоё признание пошатнуло моё доверие к тебе, никогда бы не подумал, что у меня есть такой друг. от его слов мне редко стало плохо. голова начала кружится, а в животе неприятно заболело. походу, моя голодовка и сегодняшний „завтрак” были лишними. но всё же из-за его слов в сердце закололо, и оно начало битая быстрее, готовое вот вот выпрыгнуть. — та я н-ничего не хо-хотел, — я неловко запинаюсь, а недавняя еда вот вот выберется наружу. я быстро отбегаю от лёши, добегая до ближних кустов. мой желудок быстро опустел, и я упал на коленки, чувствую себя неимоверно ужасно. голова заболела ещё больше, а во рту стояло ужасное послевкусие рвоты. захотелось выплюнуть свои органы. мой собеседник неспешно подошёл ко мне. — у тебя всё хорошо? ты выглядишь неважно, бледнее стал. ты хорошо питаешься? — лёша опускается на корточки и смотрит мне в глаза. мне становится безумно неловко, и я быстро отвожу взгляд. — давай займёмся сексом? — я сам не понял, что ляпнул, но отступать уже некуда. — что? даня, ты в своём уме? — алексей встаёт и чуть отходит от меня и с непониманием смотрит. — да, исполни моё последнее пожелание, и я уйду, — я говорю на полном серьёзе, я не боюсь смерти, да и думаю, никто не будет скорбить по мне, поэтому смерть самый оптимальный вариант в моём случае. — хорошо, но это будет последнее, что я для тебя сделаю. потом ты не объявляешься на канале и в моей жизни, договорились? — он протягивает мне руку, я неуверенно, но всё же пожимаю её. да и вообще, если я умру, он об этом даже не узнает.

***

я последний раз сижу на его кровати. в последний раз вдыхаю в его запах, и он всё ещё такой прекрасный и чарующий. лёша сейчас в ванной, сказал, чтобы я подождал его, а я и не собирался куда-то уходить. я слышу щелчок замка, и в комнату из ванны выходит полуобнажённый лёша. единственное, что его прикрывает это полотенце на бёдрах. — ты будешь мыться, или мы начнём? — он подходит к кровати и садится рядом со мной. я пару секунду думаю, не знаю, что и ответить. — да похуй, — я притягивая его к себе и целую, наконец-то я смог почувствовать прикосновение столь желанных губ на своих. блондин не отстраняется, лишь углубляет поцелуй, сразу приступаю к делу. — я надеюсь, ты сможешь прожить без ласок, — он не спрашивает, лишь утверждает и продолжает оголять меня. я жутко смущаюсь, я впервые занимаюсь с кем-то сексом. лёша снимает с меня толстовку, видит мои бинты, но он ничего не говорит. он не заостряет своё внимание на них, лишь быстрее раздевает меня. когда я лежу перед ним оголённым, я покрываюсь румянцем. мои плечи и уши слабо краснеют, когда само лицо пылает. алексей не церемонится, приподнимает меня за бёдра, кладёт ноги на плечи и быстро сняв с себя полотенце, входит. без смазки, без подготовки, просто насухо входит в мой тугой анус. я кричу, впиваюсь короткими ногтями в его плечи, а он лишь бьёт мне пощёчину. на щеке остаётся красный след, а мои глаза заливаются слезами. я пытаюсь остановить его, но он меня игнорирует. я громко выкрикнул, чувствуя тёплую жидкость на моём проходе, надеюсь, что это семя лёши, но он лишь цокает. плюёт себе на пальцы и добавляет их к члену. он двигается в одном ритме, а я лишь плачу и открываю рот в беззвучном крике. мне безумно больно, такое чувство, будто меня расчленяют, так больно, так неприятно. лёша втрахивает меня в постель, а я молчу. горло болит кричать, да и крик никак не хочет выходить. я лишь смотрю в потолок, мечтав о том, чтобы эта жизнь наконец закончилась. алексей небрежно хватает мой член и зажимает его у основания, мне больно, безумно больно, но я терплю. он сжимает большим пальцем головку, размазывая предэякулят по всему органу. он делает последние два глубоких и грубых толчка, изливаясь глубоко в меня. мне становится неприятно от самого себя, хочется вырвать себе глаза и органы. мне противно, это был самый худший опыт, который я испытал за всю свою жизнь. — можешь помыться и уходить, — блондин лишь лёг на кровать, заходя в телефон. я встал через боль и пошёл по направлению к душевой. быстро смыв с себя все неприятные ощущения (нет), я выключил воду, быстро оделся и кинув на прощание быстрое «надеюсь, увидимся в раю», ушёл из дома. не думаю, что лёша придал какой-то смысл моим словам, наверное, просто забил.

***

я никогда не был так рад дому, как сейчас. я наконец зашёл в свою просторную, маленькую комнатку и подошёл к окну. — если я скинусь, я ведь не умру? — тупые вопросы, но мне плевать, хочется уже побыстрее умереть. я быстро достаю из шкафчика верёвку, поднимаюсь на табуретке наверх, завязывая петлю на люстре. поставив в неё голову, я качнул ногой стульчик, так что он упал. верёвка передавила мне шею и дышать становилось тяжело, но я просто прокручивал моменты с лёшей, хотев забыть этот ужасный секс. я вижу как темнеет в глазах, и как моё бездыханное тело сваливается на пол. я больше не дышу, значит уже не жив и что может быть прекрасней этого?

***

(действия от лица дани закончились, пришло время посмотреть на реакцию его друзей (действия происходят от лица лёши)). думаю, я всё таки был жесток с ним, а его это последняя фраза, она меня немного напрягла. а его бинты? бледная, почти как у мертвеца кожа? худое, даже худощавое телосложение? он уже был похож на трупа. я знаю, ему было больно после моих слов, но если я сказал как есть, что мне оставалось делать? прошла неделя после этого происшествия. за всю эту неделю от дани не было ни слуха, ни духа. он как будто испарился и исчез. до этого он вроде поддерживал связь с пацанами, но сейчас никто не может до него дописаться, либо же дозвонится. сегодня мы единогласно приняли решение, поехать к нему. конечно, он вряд ли будет рад видеть нас, но мы как никак переживаем. вечером мы втроём ехали к нему домой, жил он недалеко от студии, так что нам не пришлось долго ехать. мы поднялись на пятый этаж, подошли к его квартире и позвонили в дверь, представляю, как он удивится увидев нас. но как не странно он не открыл дверь, тогда, мы продолжали звонить. но ответа не послышалось, даже через десять минут. мы решили прибегнуть к единственному варианту: выбить дверь. он вряд ли этим обрадуется, но что ж нам поделать. кое-как выломав дверь, мы прошли в его комнату, оттуда ужасно воняло, прям ужасно, как будто там уже нексколько дней лежит мёртвая крыса, интересно, что он там делает. открыв дверь, мы ужаснулись, этот запах шёл не от мыши, а от самого дани. на полу лежал его труп, это можно было понять по груди. она не поднималась и отпускалась в привычном ритме. на шее были синяки от верёвки, а на люстре висела, та самая верёвка. так вот, что он подразумевал, когда сказал, что надеяться, что мы встретимся в раю. уверен, ты точно попал в рай, мой милый даник.