Первое Рождество новой Нарнии

      Для Нарнии это был обычный ноябрьский день: несмотря на голые деревья и прошедший ночью дождь, на небе сияло яркое солнце, и вокруг царила атмосфера тепла и бесконечного уюта. Та, кто всю свою недолгую жизнь прожила в дождливой и серой Англии, просто не могла теперь остаться в замке в такую погоду, и, к счастью, королевский титул позволял не только управлять страной, но и отправляться в любой её уголок, когда только захочется.       Именно поэтому Люси Отважная сейчас шагала по лесу вместе со своим лучшим другом мистером Тумнусом, восхищённо разглядывая всё вокруг. Листья под ногами напоминали мягкий цветастый ковёр, а дорожка из-за дождя была почти полностью покрыта лужами; Люси порой хотелось прыгнуть в одну из них, разбрызгивая воду, как когда-то в Лондоне (за что ей здорово доставалось от матери из-за неизменно испачканных пальто и ботинок), но она справедливо решила, что если для Люси Пэвенси это занятие не то чтобы разрешённое, но приемлемое, то для королевы, пусть и младшей — решительно недопустимое, поэтому ограничивалась неспешной прогулкой и такой же плавной беседой.       — Скоро зима, — заметила Люси между делом, хотя её наступление пока что предвещал только холод, заставляющий королеву Отважную плотнее кутаться в расшитую накидку.       — Верно, ваше величество, — согласился Тумнус, выдыхая в воздух облачко пара. — Стало быть, вы правите Нарнией уже почти год.       — А ещё это значит, что скоро Рождество, — Люси широко улыбнулась. — Обещаю тебе, мы отметим его по лучшим нарнийским традициям! Ты же расскажешь, как его раньше праздновали в Нарнии? — она посмотрела на Тумнуса и вдруг увидела печаль в его глазах. — Мистер Тумнус, что-то произошло? Что с тобой?       — Не знаю, как и сказать, моя королева, — вздохнул Тумнус, чуть ли не зарываясь лицом в шарф. — Не хотел бы вас огорчать.       — Вот ещё: если тебя что-то тревожит, я должна об этом знать, — Люси остановилась и со всей требовательностью посмотрела на Тумнуса. — Что не так?       — Дело в том, что большинство нарнийцев совсем не помнят Рождества: вы же знаете, зима здесь царила сто лет, — печально ответил Тумнус. — Не все волшебные существа могут столько прожить.       — Не помнят Рождества? О, — Люси поникла, борясь со смесью сочувствия и удивления. — Как же так, мистер Тумнус?       — Я ведь говорил, что это вас огорчит, — совсем грустно продолжил Тумнус. — Но это ещё не всё. У многих зима ассоциируется с самым жутким для Нарнии столетием, они не понимают и не знают, что зимой можно веселиться, а не жить в страхе перед Белой Колдуньей…       — Ты хочешь сказать, что никто не будет праздновать Рождество? — Люси округлила глаза и недоверчиво посмотрела на Тумнуса. — Это невозможно!       — К сожалению, это так, моя королева. Большинство даже не верят в Отца Рождество! Однако я не думаю, что ситуация безнадёжна, — Тумнус вдруг слегка оживился. — Если за это возьмётесь вы и ваши братья с сестрой… Может быть, вам удастся изменить всё к лучшему.       — Конечно, мистер Тумнус! После всего, что ты сказал, мы просто обязаны это исправить, — Люси чуть ли не горела от переполнявших её эмоций. Не праздновать Рождество — да где это видано? Как короли и королевы, они всенепременно должны вернуть в Нарнию веселье и смех зимой. — Я тотчас же поговорю с остальными.       — Я верю в то, что вы справитесь, ваше величество, — улыбнулся Тумнус, склонив голову. — И в случае чего буду рад вам помочь всем, чем только смогу.       — Твоя помощь пригодится нам очень скоро, — кивнула Люси. — А пока мы возвращаемся в замок.

***

      Королева Сьюзан Великодушная занималась вполне прозаичным делом — расчёсыванием своих длинных тёмных локонов, — когда в её комнату ворвался маленький ураган. От неожиданности Сьюзан выронила из рук позолоченный гребень из переплетённой лозы, подаренный дриадами, но быстро успокоилась, стоило ей осознать, что её гостями стали вовсе не враги, а всего-навсего Люси.       — Лу, ты меня напугала, — вздохнула она, поднимая гребень и проверяя, не откололись ли от него драгоценные камни. — Что-то стряслось?       — Вообще-то да. — Только теперь Сьюзан заметила, что Люси выглядит не совсем подобающе: волосы, которые Сьюзан лично укладывала ей утром, растрепались, накидка волочилась по земле, а лицо покраснело, будто бы Люси до этого бежала кросс. — Тумнус мне такое рассказал… Ты не поверишь, Сью…       — Для начала тебе следует успокоиться, — перебила Сьюзан, похлопав рукой по кровати; Люси села рядом, и, дождавшись, пока она выровняет дыхание, Сьюзан продолжила: — Так что такого произошло? Что же сказал тебе мистер Тумнус?       — Нарнийцы не хотят праздновать Рождество, — выдохнула Люси. — Представляешь? Они не любят зиму из-за Колдуньи, не хотят покидать свои дома, не то что там что-то ещё отмечать…       — Их можно понять, — резонно заметила Сьюзан. — Они жили в страхе целое столетие, как же им ещё относиться к зиме?       — Но мы должны что-то сделать, — Люси умоляюще посмотрела на Сьюзан. — Сью, это же Рождество! Наш любимый праздник, помнишь? Они все тоже должны узнать, что это такое. Мы не можем просто так это оставить!       Сьюзан задумчиво посмотрела в окно; слова Люси имели смысл. Она вспомнила о Рождестве в Англии: казалось, это было так давно… Тогда, до войны, когда небо не рассекали бомбардировщики, а отец не уходил на фронт, каждое Рождество напоминало Сьюзан маленькую сказку, созданную любящими руками родителей. Она всегда и неизменно помогала маме на кухне и незаметно позволяла Люси слизывать оставшееся тесто для пудинга с ложки, а потом они все вместе наряжали ёлку и украшали комнату, развешивая ленты и венки. В доме играла праздничная музыка, не смолкали смех и весёлые голоса, и даже Эдмунд, который, как известно, был тем ещё противным ворчуном, поддавался этой атмосфере. В Нарнии, где каждый день напоминал праздник жизни и добра, игнорировать такое важное событие было бы кощунством, и Сьюзан прекрасно это понимала.       — Это действительно очень важная проблема, Лу, — наконец сказала она. — Нам нужно немедленно поговорить с Питером и Эдмундом и созвать совет.       — Спасибо, — Люси вдруг порывисто обняла Сьюзан, и Сьюзан прижалась к ней в ответ, чувствуя тепло внутри. — Ты ведь поможешь мне их убедить, да?       — А ты уверена, что их нужно убеждать? — лукаво спросила Сьюзан. — Они ведь тоже короли Нарнии!       Люси тихо рассмеялась ей в плечо.

***

      В начале зимы в Нарнии выпал первый снег, и четыре правителя принялись за активную общественную работу.       Сьюзан не ошиблась в Питере и Эдмунде: услышав о проблеме, они единогласно согласились с тем, что оставлять её просто так нельзя. Нарния нуждалась в празднике, и если не они, кто ещё сможет его вернуть? Дипломатия и военные кампании были позабыты: Пэвенси с головой окунулись во внутренние дела страны и занимались, возможно, совсем не королевскими, однако всё ещё очень важными вещами. Миссия «Подарить Нарнии Рождество» проходила полным ходом, правители трудились не покладая рук, вспоминая всевозможные традиции и важные составляющие праздника.       Питер лично прошерстил лес и в итоге всё же сумел найти в окрестностях Кэр-Параваля самую высокую и красивую ель, которая при дальнейшем осмотре была официально выбрана символом Рождества этого года. Как известно, ёлку следовало украсить, чем и занялись оба короля Нарнии. В доме Пэвенси для такого случая хранился целый чемодан самых разных игрушек; здесь же ничего подобного не оказалось, и украшения пришлось изготовить самим. К счастью, Питер и Эдмунд обладали живым умом, способным находить решение любой проблемы: Питер собрал отряд красных гномов, которые быстро доставили серебро, золото, драгоценные камни и прочие материалы для создания ёлочных игрушек, а Эдмунд, вспомнив о том, что однажды наткнулся в библиотеке профессора Кёрка на книгу, где говорилось о выдувании стекла, и прочитал её из праздного интереса от корки до корки, даже не подозревая, что через какой-то год эта информация может ему понадобиться, решил взять на себя основную часть действа. Для этого дела он привлёк слонов, и вскоре процесс пошёл полным ходом: игрушки одна краше другой выходили из совместной работы гномов и согласившихся им помочь слоних. Сперва Питер и Эдмунд сами занимались дальнейшим приведением шаров в праздничный вид, но затем в процессе к ним стали один за другим присоединяться и другие, ранее недоверчивые нарнийцы. Через несколько дней всё кипело: белки, бобры и прочие звери расписывали игрушки, как могли, блестящими красками и украшали их камнями, а подключившиеся позже кентавры вешали их туда, куда из-за низкого роста не могли дотянуться ни Питер, ни Эдмунд.       Сьюзан тоже не отдыхала: приняв справедливое решение, что украсить следует все растения леса, она целыми днями управляла процессом, не отдыхая ни на миг. В Лондоне у них были светящиеся гирлянды, но в Нарнии не знали об электричестве, поэтому вместо лампочек деревья засияли волшебными огоньками, созданными магией дриад и наяд. Каждое утро, сидя прямо на заснеженной земле, Сьюзан вместе с присоединившимися к ней нарнийцами вырезала из бумаги разноцветные флажки и нежные снежинки, покрывала позолотой шишки, а потом чутко контролировала то, как птицы и белки развешивали их на деревья, а гномы и бобры — на кусты. Весёлый нрав Великодушной королевы не мог не располагать к себе, и с каждым днём «отряд» Сьюзан рос, а количество пугливых и недоверчивых стремительно уменьшалось.       Что же до Люси — она вместе с мистером Тумнусом и его друзьями сидела у костра, закутавшись в тёплый плед. Многие фавны имели талант к музыке и умели играть на музыкальных инструментах, и у Люси появилась отличная идея — устроить настоящий рождественский оркестр, совсем как в театре, куда миссис Пэвенси однажды повела всех своих детей в праздничные дни. Сперва фавны вспоминали нарнийские праздничные мелодии, а потом Люси, как могла, напевала им музыку, традиционно игравшую в доме Пэвенси на Рождество, и буквально через несколько минут знакомые с детства мотивы обретали новую жизнь в исполнении талантливых фавнов. Но больше всего Люси радовало то, что с каждым днём возле их костра собиралось всё больше зверей, желающих послушать чудесную музыку, и вскоре десятки нарнийцев кружили вокруг огня вместе со своей маленькой смеющейся королевой, и казалось, что никакого страха перед зимой никогда не существовало.       Не забывали они и о подарках: конечно, подготовить что-то для каждого нарнийца было непросто, но разве для королей существуют невыполнимые задачи? К их счастью, Сьюзан когда-то научилась у матери вышивать и вязать; Люси, правда, не умела ни того, ни другого, но ей хватило нескольких часов рядом с сестрой, чтобы освоить азы и уже на следующий день начать вязать свой первый шарф. Желающих тоже обучиться рукоделию и сделать приятный сюрприз близким оказалось достаточно много, и вскоре королевам пришлось раздобыть множество дополнительных наборов крохотных спиц, клубков ниток и иголок. Сьюзан давала советы и утешала тех, у кого не получалось с первого раза, Люси разряжала обстановку весёлым смехом, и новый этап подготовки к празднику начал приносить свои плоды: всё больше и больше зверей выползали из нор и присоединялись к рождественской приятной суете. Питер и Эдмунд занимались другого рода подарками: вместе с гномами и кентаврами они изготавливали клинки, элементы доспехов, стрелы и всё, что могло пригодиться воину. Постепенно под ёлкой стали появляться всё новые и новые цветастые упаковки с бирками, и поляна, и без того украшенная всеми возможными способами, оживала ещё больше.       Помимо подарков, следовало приготовить и лакомства на праздник; посовещавшись с сёстрами и братом, Питер издал указ, что на Рождество прийти могут все желающие, но при одном условии: с собой следовало принести что-то на праздничный стол. Конечно, не последовать собственному правилу правители не могли, поэтому за день до Рождества Люси и Эдмунд (Сьюзан отправилась проверять, всё ли готово к празднику, а Питер спешно разгребал скопившиеся за месяц государственные дела) принялись печь английское праздничное печенье на кухне Кэр-Параваля. Из ингредиентов Люси помнила только муку и сахар, Эдмунд вообще не разбирался в кулинарии, поэтому за работу они взялись, только проштудировав все доступные им поваренные книги. Процесс проходил довольно сумбурно — Люси путала пропорции, а Эдмунд так и норовил совсем не по-королевски съесть глазурь с ложки, — но в итоге печенье получилось достаточно вкусным по мнению выступивших в роли дегустаторов Питера и Сьюзан. Этим приготовления и завершились: оставалось только дождаться праздника.

***

      На Рождество поляна с ёлкой начала заполняться ещё раньше, чем короли и королевы покинули Кэр-Параваль. Нарнийцы выглядели празднично: кто-то пришёл, закутанный в мишуру, а мистер Тумнус повязал вокруг шеи парадный шарф (не зная, впрочем, что Люси своими руками связала ему новый). На столах то и дело появлялись новые блюда, а под ёлкой — подарки; все ждали начала праздника.       Вскоре на поляну вошли и правители Нарнии. Несмотря на короны и парадные мантии, выглядели они, можно сказать, даже забавно: у Сьюзан и Питера вместо шарфов вокруг шеи были намотаны пушистые гирлянды, Эдмунд нёс самодельную хлопушку, а Люси держала в руках огромное блюдо с печеньем. Водрузив на стол угощение и кивнув всем, кто собрался, они прошли на небольшой помост, чтобы официально открыть торжество, как и полагалось по всем традициям. Когда Питер шагнул вперёд, привлекая внимание, все разом затихли.       — Жители Нарнии! — зычно объявил он. — Мы рады приветствовать вас на нашем празднике. Нам известно, что долгие годы Рождества для вас не существовало, однако теперь, когда Белая Колдунья навеки повержена, мне, как Верховному королю Нарнии, и моим сёстрам и брату хотелось бы, чтобы зима перестала быть для вас временем страха. В месте, откуда мы прибыли, Рождество справляют со смехом и весельем, и именно этого мы пытались добиться почти целый месяц. К тому, что вы сейчас видите перед собой, приложил руку каждый из вас, — Питер обвёл потеплевшим взглядом собравшихся, — и я хотел бы выразить свою искреннюю благодарность всем, кто принял участие в подготовке к Рождеству вместе с нами…       — Заканчивай, Пит, — прошептала Сьюзан, незаметно дёрнув излишне заговорившегося брата за рукав.       — В общем, объявляю начало праздника! — поспешно закончил Питер, будто бы так и было задумано, и в этот же миг Эдмунд дёрнул за верёвочку своей хлопушки, и над ними взвился сноп разноцветного серпантина. Это стало сигналом: оркестр фавнов под предводительством мистера Тумнуса начал играть первую мелодию из «концертной программы», созданной лично Люси после множественных прослушиваний. Нарнийцы загалдели, и веселье началось.       По всем канонам короли и королевы должны наблюдать за праздником со стороны, сидя на тронах, но Пэвенси вовсе не собирались следовать этому правилу и быстро спустились с помоста, решив, что сегодня им как никогда нужно быть ближе к народу. Сперва все метнулись к столам: Питер помогал разливать вино в миниатюрные кубки, Сьюзан с улыбкой дегустировала засахаренные каштаны, которыми её угощали белки, Эдмунд предлагал всем и каждому печенье (и довольно улыбался в воротник всякий раз, когда их с Люси труды оценивали по достоинству), а Люси наконец попробовала сардины, которыми её когда-то завлёк в свою пещеру мистер Тумнус. Впрочем, едой дело не ограничивалось: короли и королевы принимали участие в абсолютно всех развлечениях, которые нарнийцы организовали с их подачи. Всё это время Люси посматривала на коробки под ёлкой: вчера на последнем совете она настаивала на том, чтобы раздать подарки сразу, но Питеру и Сьюзан удалось переубедить её, поскольку считали, что самую приятную часть дня стоит оставить «на десерт».       Время шло к вечеру, но веселье только распалялось: на столах не заканчивались угощения, в стороне на специально сконструированном ристалище проводились шутливые поединки на деревянных мечах (каждый при желании мог сразиться с кем угодно, даже с королём, и Питер и Эдмунд ни разу не победили). Сьюзан организовала очень необычные соревнования по стрельбе из лука: попадать нужно было не в мишени, а в коробочки со сладостями и фруктами (победитель мог забрать приз себе или преподнести его кому-то из присутствующих). Музыка не смолкала: рождественские композиции сменялись традиционными нарнийскими, и все они пользовались огромной популярностью. Конечно, активнее всего танцевала Люси, и чаще всего она кружилась по поляне под руку с мистером Тумнусом, которому наконец надоело исполнять роль дирижёра. И, разумеется, всё это время на поляне слышались разговоры, смех и добрые пожелания, окутывающие теплом каждого, кто их услышит.       Наконец окончательно стемнело, и пришло время для подарков. Все нарнийцы собрались под ёлкой, и короли с королевами присели рядом с ними на расстеленные мантии, начиная продуманную заранее церемонию. Пэвенси по очереди доставали из-под ёлки цветные коробки и объявляли, кому предназначен подарок, а вызвавшиеся им помочь звери (в их число входила и миссис Бобриха) под одобрительный счастливый гул разносили их адресатам. В итоге каждый получил что-то на праздник: кому-то достался расшитый платок, кто-то стал обладателем новых вязаных перчаток, а ещё кому-то презентовали лук и стрелы. Люси счастливо улыбалась, глядя на то, как мистер Тумнус с гордостью обматывает шею своим новым шарфом, а Питер с плохо скрытым волнением всматривался в лица тех, кто получил в подарок изготовленные им вещицы (и все при этом остались довольны). Сами короли и королевы тоже получили много сюрпризов от благодарных нарнийцев, и вскоре Эдмунд радостно поигрывал новым кинжалом, а Сьюзан мимоходом думала, где ей разместить столько новых и красивых платков.       Когда они закончили, наступила ночь, но праздник продолжался; даже юной Люси сегодня совсем не хотелось спать. Нарнийцев ждал ещё один сюрприз от королей: Эдмунд вскочил на помост и крикнул: «Зажигай!» — и небо озарилось яркими вспышками салютов. Наяды и дриады зажгли волшебные огоньки, и поляна засияла, совсем как днём, будто бы солнце и не закатывалось за горизонт. Более того, вновь пошёл снег, и фигурные снежинки в магическом освещении выглядели по-особенному красиво. Сьюзан распорядилась, чтобы из Кэр-Параваля принесли как можно больше тёплых пледов, Люси и Эдмунд разливали всем горячий чай, и Рождество из зажигательно-весёлого стало по-семейному уютным — таким, каким его помнила Люси, именно она настояла на введении подобной части в праздник. Фавны заиграли спокойную музыку, Питер разжёг костёр, и все расселись вокруг, греясь напитком и душевной атмосферой. Короли и королевы рассказывали о своём родном мире, нарнийцы делились легендами своей страны; титулы были окончательно забыты и отброшены, когда правители по-детски раскрывали рты и распахивали глаза, слушая о приключениях рыцарей прошлого, а звери по-доброму подтрунивали над Эдмундом, когда он пытался объяснить им, как работает техника. Они сидели там, пока даже у самых стойких не начали слипаться глаза, и только тогда Питер на правах Верховного короля с лёгким сожалением объявил о конце праздника.       Выслушав все благодарности и заверив каждого, что этот чудесный день — заслуга всех нарнийцев, а вовсе не только правителей, Пэвенси вернулись в Кэр-Параваль. И хотя некоторых из них уже клонило в сон, они просто не могли не обсудить прошедшее Рождество; именно для этого они и собрались в покоях Питера.       — Это было чудесно! — первой высказалась Люси, счастливо улыбаясь и всё ещё пританцовывая в такт особенно полюбившейся ей мелодии.       — Мне кажется, всем понравилось, — кивнула Сьюзан.       — Организовать этот праздник было замечательной идеей, — вставил Эдмунд, рассматривая в окно светящийся лес (они решили оставить все огоньки, чтобы никому этой ночью не было страшно или грустно). — Я не видел ни одного недовольного лица.       — Значит, мы справились, — сделал вывод Питер, радостно глядя на брата и сестёр.       И так считали не только Пэвенси и нарнийцы: потом, делясь с остальными впечатлениями и эмоциями, Сьюзан утверждала, что в воздухе во время праздника то и дело весело звенели невидимые бубенцы, а Люси с таинственной улыбкой признавалась, что слышала торжествующий львиный рык в унисон с громом салютов.