Место

      Место              Всему есть свое место и применение.       Сяо свое место знает. Всегда и везде. Пред Властелином Камня следует преклонить колено и не поднимать головы, будучи практически раздавленным его величественной аурой. В битвах, быть всегда на шаг позади, чтобы господину не приходилось следить за теми, кто выжил под обрушенными на них скалами и не упустит возможности ударить в спину идущее вперед божество. На шаг позади, ровно за левым плечом, чтобы Властелин Камня мог вытянуть незанятую копьем руку и сказать одним жестом: «Стой» — преградив быстрому, как ветер, и скорому на расправу Сяо путь.       Это обычное место Сяо. На шаг позади, ровно за левым плечом. На переговорах, в бою, на встречах с людьми и другими адептами.       Правда, всего этого, как и Властелина камня в его жизни стало мало, как закончилась война.       Закончилась война, освещенный небесным светом его бог взошел на один из семи престолов, и в мире не осталось никого, кто мог бы бросить ему вызов. Война закончилась, и Сяо стал охранником покоя этих земель, пока нареченный Мораксом архонт принялся править своими землями честно и справедливо.       Лиюэ процветает, а Сяо хранит сон долины, в которой упокоились мечты молодости его господина. Сяо почти не помнит золотых дней долины Гуйли: любимого дитя союза его господина и Богини Пыли Гуйчжун.       Не помнит он и саму Гуйчжун почти, образ лишь мудрой богини, и тоска, сковывающая его господина перед глазурными лилиями.       Эта тоска, наверное, мелькает также у бога в глазах, но Сяо в глаза ему не смотрел никогда, не поднимавший головы, стоя перед ним, и уж тем более: со своего места на шаг позади, ровно за левым плечом.       Сяо неведомо, как его божество улыбается, он знает лишь голос, негромкий и твердый, спокойный и теплый, как свет кор ляписа. Он знает лишь жесты. Уверенные удары копья, короткие взмахи рукой, обрушивающие на врагов целые горы.       Все это в памяти Сяо высечено, выжжено намертво теплым сиянием гео энергии. Бродя по извилистым тропам адептов, Сяо по привычке — бывает — вскидывает голову, ищет пред собой силуэт своего господина, высокую фигуру, облаченную в светлое, играющее на свету чернью и золотом лезвие Покорителя Вихря. И не находит.       Его господин давно уже не с ним. Сяо — порождение войны, и в мирное время ему применение — только нести дозор. Неустанный и вечный, потому что земля Лиюэ полнится мечтами и кошмарами поверженных богов. И каждый из павших мечтает отнюдь не об упокоении.       Сяо несет этот дозор с честью.       И будет нести, даже если отчитываться о проделанной работе больше некому.       Властелин Камня дал достаточно ясно понять, что более он не в ответе за судьбы Лиюэ. Настолько ясно, что не постеснялся устроить себе похороны, предварительно сбросив на город искусно сделанного в виде самого себя голема, отличить которого от оригинала не смогли даже адепты, способные получить доступ к телу.       Сяо не осуждал. Осуждение не входит в его понимание отношений между слугой и господином. Властелин Камня — божество, мыслящее другими категориями, и судить его поступки дано только гораздо более высоким инстанциям, о которых Сяо даже думать нельзя. Властелин Камня — полновластный, полноправный и единоличный правитель Лиюэ, и все, что находится в пределах региона, принадлежит ему, и он вправе распорядиться своей собственностью так, как сочтет нужным.       Даже если это значит, что в ходе устроенного им испытания вся гавань Лиюэ могла бы быть стерта с лица земли.       И то, что, несмотря на огромное количество власти, собранное в его руках, Властелин Камня не просто распоряжается ей бережно, с оглядкой на благополучие населения, но и так легко отказывается от нее — стоит восхищения. И если бы Сяо не был бы и так одним из самых преданных его последователей, он бы точно был восхищен этим поступком.       Поэтому при следующей встрече с Люмин Сяо лишь интересуется, чем сейчас занят его господин, и ответ откровенно обескураживает его.       Кормит птиц? Любуется цветами? Рассматривает старинные вещи? Такое себе применение нашел его бог?       Сяо не верит.       Но однажды видит сам, в каменном лесу Хуагуан на вершине одного из каменных шпилей, куда смертный бы не полез ни за что, стоит почти знакомая фигура. Только на сей раз одежды господина темны, а Покоритель вихря оставлен за ненадобностью.       «Бог в отставке», — сардонически думает Сяо.       Но не поприветствовать нельзя.       Порывом ветра он мгновенно оказывается рядом, не потревожив ни одного соцветия цинсиня.       По привычке. На шаг позади, ровно за левым плечом.       И замирает от нахлынувшего.       Его господин обычно не оборачивается, но все, что могло пойти не так, не так пошло еще на той клятой церемонии Сошествия.       И Сяо впервые с тех самых пор, как Властелин Камня его освободил, оказывается лицом к лицу со своим господином, не успев пасть ниц — к земле. Если бы не разница в росте — Сяо было удобнее быть маленьким и юрким — стояли бы на равных, лицом к лицу, скандально и недопустимо.       Сяо смотрит ему в лицо: все, как он запомнил в тот самый день. Его господин не выглядит, как рядовой человек, он выглядит, как тот, кто пытается за него сойти. Сяо плохо знает людей, но перепутать стоящего перед ним с человеком не смог бы никогда. Было что-то неправильное в идеальной выверености его черт и взгляде цвета кор ляписа, в осанке, которая до сих пор напоминала о том, что у его господина когда-то был тяжелый драконий хвост.       Сяо запоздало кланяется.       — Добрый день, Сяо, — говорит его господин. И звучит, будто бы они вчера попрощались, и сегодня должны были встретиться. Будто бы Сяо не пришлось пережить несколько дней чистейшего ужаса, считая его мертвым. Будто бы их последняя личная встреча не состоялась столетия назад.       Сяо сверлит глазами цинсини вокруг себя.       — Действительно, подобные высокие места являются хорошим домом для таких растений, как цинсини и стеклянные колокольчики. И я бы не ошибся, если бы сказал, что эти цветы получают конкретно на этой вершине скалы достаточно солнечного света, влаги и свежего воздуха, что и делает их такими чудесными…       Его господин продолжает говорить о цветах, и Сяо заслушивается. Смысл ускользает от него, лишь голос течет в пространстве между ними, наполняя Сяо каким-то непоколебимым спокойствием, будто кислород, наполняющий легкие только что задыхавшегося.       Он скучал по голосу Властелина Камня?       — В чем дело, Сяо? — интересуется тот, почувствовав, что его слушатель пребывает где-то не рядом с ним. — Ах, верно, это наша первая встреча с тех пор, как я перестал быть архонтом этих земель. Ты, верно, накопил немало вопросов за это время. Я готов отвечать, до тех пор, пока твои вопросы не затрагивают моих иных договоренностей.       — Вопросы… — осторожно говорит Сяо, — я не должен задавать, так как не волен судить вас и ваши решения.       — Проистекают ли твои слова из доверия ко мне, или же из того, что нас связывали отношения господина и слуги и дело лишь в одной субординации? Если мы говорим о втором случае, то я разрешаю в качестве исключения выразить все свои соображения по поводу последних событий, в том числе и высказать свое оценочное суждение.       Сяо долго не думает.       — Господин, оба варианта будут верны.       — Что же, — кивает Чжунли. — Примерно этого я и ожидал, наполовину удовлетворительный ответ, все еще удовлетворителен. Значит, тебе нечего мне сказать?       — Да, господин.       — В таком случае, не составишь ли ты мне компанию за чашкой чая?       Сяо кивает, смотрит, как господин извлекает из своего карманного измерения все необходимое для чаепития.       — Должно быть, мы ранее не оказывались за одним чайным столом, есть ли у тебя какие-то предпочтения относительно сорта чая?       — На ваш вкус, господин.       — С тех пор, как я в отставке, я приветствую использование своего личного имени. Чжунли, если помнишь. По возможности используй его, но я не стану настаивать, ты всегда держался за свои границы, и я это уважаю.       Сяо кивает, мысленно произносит по слогам «Чжун-ли». Перед ним стоит Чжунли, да.       Нет.       Перед ним все еще Властелин Камня, когда-то освободивший его от злого божества, давший ему новую благородную цель в жизни и право звать себя Защитником. Кто-то мог бы сказать, что Сяо променял одну клетку на другую, но это не касалось никого кроме самого Сяо и его Господина. Сяо не помнит настоящей свободы, которую проповедует Барбатос Мондштадта, но для него истинная свобода в служении благой цели. И неся свой скорбный и тяжелый дозор, Сяо чувствует себя на своем месте.       И с этого места звать Властелина Камня настолько возмутительно личным именем… сложно.       Но Сяо попытается, как пытается всегда, когда дело касается всего, что высказывает ему его Властелин Камня… Чжунли.       Сяо знает, что «ли» в его имени легло в название ассамблеи Гуйли, и это было поистине элегантное и тонкое решение: назвать долину так. Сяо помнил значение этого названия, сказанное нежным голосом давно умершей богини, а то, что эти иероглифы были частями имен богов, повелевающих этой территорией, запечатлевало союз не хуже любого писаного контракта. Богини уже давно нет, людей, там живших, тоже, да и руины того селения скоро окончательно исчезнут с лица земли, а название останется. «Гуй» от Гуйчжун и «ли» от Чжунли, пусть никто и не помнит, что так звали Властелина Камня.       Даже если название лишится в глазах смертных смысла, они будут нести из поколения в поколение мечты двух богов. Потому что мечта эта была о людях.       Память Сяо о тех временах выносит со дна на поверхность один смутный миг, когда он лежал в лазарете ассамблеи Гуйли, в полубреду, израненный. И слышал серебристый смех «Нет-нет, Чжунли, послушай». И: «Гуйчжун» — сказанное голосом его хозяина.       Помнил он и свою невежественность, когда хотел умереть, и грубо отказывался от лекарств, наверняка расстраивая добрую богиню пыли. И когда она в шутку (она звучала легкомысленно и слегка посмеивалась) нажаловалась на непочтительность Сяо Властелину Камня тот, со свойственной ему прямолинейностью разжал челюсть Сяо и влил целебное снадобье, крепко удерживая за подбородок и вставив меж зубов твердый, как камень, палец, не давая закрыть рот, пока он не закончит давать лекарства.       Гуйчжун была мягкой силой, но когда время переговоров заканчивалось, приходил Властелин Камня. Они были идеальным союзом.       Но даже идеальное не вечно. Гуйчжун умерла, из обломков цивилизации Гуйли выросла Лиюэ, а потом Властелин Камня похоронил себя заживо.       А теперь наливал Сяо чаю, как будто все так и было запланировано со времен начала начал.       Сяо осторожно потягивает чай. Аромат весьма неплох. Он может понять, что его господин в этом напитке находит.       — Господин, у меня все же есть один вопрос, — изрекает Сяо с тяжелым вздохом, когда Чжунли заканчивает наслаждаться напитком.       — Внимательно слушаю.       — Когда вы были архонтом, мое место было подле вас. Мое место было на посту хранителя этих земель, пока вы занимались государством. Где мое место сейчас?       — Решив покинуть свою должность, я вверил судьбы Лиюэ в руки людей. Ты волен заниматься, чем сочтешь нужным. Твой дозор опасен, сложен и все еще нужен, но теперь ты сам можешь решить свою судьбу. Защитник Якша, Покоритель зла Сяо… моя воля более не довлеет над тобой. Когда-то я освободил тебя от нечестного контракта с твоим предыдущим хозяином, теперь ты свободен и от меня.       — Я не хочу этой свободы, служить вам, защищать Лиюэ… лучшее, что я могу сделать после всего зла, что я принес когда-то в эти земли.       — Разве простому консультанту похоронного бюро нужен телохранитель? — с улыбкой спрашивает Чжунли. — Но я бы не отказался от друга. Ты всегда стоял на шаг позади, точно за левым плечом. Но мир неизбежно меняется, почему бы тебе не попробовать встать рядом со мной? Уверяю тебя, Сяо, Лиюэ кажется гораздо более красивым местом, когда моя спина не заслоняет обзор.       Сяо мог бы сказать, что это неприемлемо, но его господин уже сделал упреждающий ход, отказавшись от всех титулов и регалий. Он стоял перед ним лишь как один из адептов. Сяо не перестанет считать его своим величайшим благодетелем. И если Чжунли предлагает ему новое место, то Сяо только и остается покорно его занять, потому что только так он сможет продолжить служить.       — Я подумаю, — выдавливает Сяо и сам себя одергивает мысленно, какая наглость, его господин предлагает свою дружбу, а он еще подумать обещает. Но почему-то ему казалось, что столь уклончивый ответ и был тем, что желал услышать Чжунли. И в самом деле, Сяо видит, как светлеет его лицо, будто бы этот ответ его очень обрадовал.       — Спасибо и на том. На следующих выходных я планирую прогуляться на озеро Лухуа, твоя компания будет не лишней.       — Хорошо, я буду сопровождать вас.       — Не так официально, Сяо.       — Я… стараюсь.       — И я ценю твои старания, — говорит Чжунли с улыбкой, а потом оборачивается, глядя на клонящееся к закату солнце. — Посмотри, как прекрасна Лиюэ.       И на лице у его строгого господина, воплощения стойкости и твердости, безжалостного сокрушителя зла, столько любви, что если бы она стала водой, весь регион ушел бы на глубину.       Сколько лет он держал это все в себе, сколько веков не позволял себе выйти за рамки идеального правителя? Когда он в последний раз был так умиротворенно счастлив?       Не тогда ли, когда в долине Гуйли звенел по ночам голос Богини Пыли?       Сяо не знает. Сяо не знает ныне своего места. Но он видит, что, по крайней мере, свое место нашел его господин.       Может быть, и вправду новое место Сяо — на шаг впереди рядом с тем, кто всегда был столь недосягаем, а сейчас достаточно лишь руку протянуть — и вот он. Любуется цветами, слушает пение птиц и знает все об истории.       Дозор Сяо не завершен.       Но Властелин камня только что приоткрыл перед ним дверь в свою мирную жизнь, куда Сяо после войны архонтов и не мечтал попасть.       У Чжунли больше нет титулов и регалий, но перед Сяо стоял все тот же бог, окутанный сиянием солнца.       Всему есть свое место и применение.       Сяо свое место знает. Всегда и везде. Рядом с Властелином Камня.