Плохие нестрашные истории

      Он стучит в дверь.       Я затыкаю уши и крепко, до боли, зажмуриваю глаза так, что перед ними пляшут синие искорки. Я надеюсь, что это отвлечет меня. Но я все равно слышу стук. Он требует, чтобы я его впустил.       Это продолжается уже полтора часа. Я боюсь пошевелиться, я ни слова не произносил, не издал ни единого звука, но он знает, что я дома. Поэтому он не уйдет.       Он требует, чтобы я его впустил.       Ничего, не нужно паниковать. Скоро придет мама, совсем скоро. Она его прогонит, она спасет меня. Главное — дождаться ее.       Снаружи раздается требовательный голос. Он отражается от стен, пронизывает мой мозг, словно раскаленной иглой. Я плачу, позорно опуская лицо на колени. Спрятал бы его руками, но тогда придется отпустить уши — и этот голос ворвется в мою голову с полной силой. А этого я не выдержу. Я сижу, скорчившись и прислонившись спиной к холодной стене, слезы обжигают, стекая по лицу и шее, пропитывая школьную рубашку. Рядом со мной лежит отброшенный в страхе рюкзак, из его нутра выглядывают смятые учебники и тетради. Лучше бы я задержался в школе. Где-то изнутри квартиры раздается тиканье часов.       Он требует, чтобы я его впустил.       Я ни за что не открою. Я сжимаю зубы изо всей силы, вот-вот череп расколется напополам. Время идет слишком медленно, мои силы на исходе. Я больше не выдержу.       Главное — дождаться маму. Она спасет меня. Она скоро придет. Я дождусь, я не открою. Пусть стучит, сколько ему хочется, внутрь ему не попасть.       «Она не придет».       Слезы жгут кожу лица, сердце бешено колотится, спина болит и словно окаменела. Часы продолжают равнодушно тикать, где-то на кухне мерно капает кран. Прошло уже чуть больше двух часов.       Сколько еще это будет продолжаться? Я не могу больше притворяться, что меня нет. Тело ломит, все это время я почти не двигался, голова ужасно болит. Хватит! Я резко вскакиваю и громко истерическим голосом кричу, чтобы он уходил. Я ни за что впущу его, пусть проваливает, я его не боюсь.       Я вру. Мне очень страшно. Мои руки дрожат, в голове мелькают обрывки мыслей, и среди них — болезненное и страшное осознание простого и неизбежного. Я должен ему открыть.       Прошло десять минут. Или час. А может, и больше. Я не знаю. Я устал. Чтобы не слушать его, я бился затылком о стену, на ней остался красноватый подтек. Я зажимал палец зубами, чтобы болью отвлечь себя, и прокусил его насквозь. В гневе я разорвал учебник по истории, обзывал того, снаружи, самыми страшными словами, которые знаю. Потом просто плакал, умоляя его уйти. Потом молчал и смотрел себе под ноги. До сих пор смотрю. Но я не сдался еще, я все еще не открыл дверь, отгоняя это неизбежное из своей головы. Главное — дождаться ее.       Он до сих пор стучит. Он требует, чтобы я его впустил.