пожалуйста, не умирай

Все говорят Олегу: «не жилец твой Серый, что бы ты не делал, не спасёшь его. гроб пора заказывать. от туда не выбираются. » Олег же зубы сжимает и продолжает дальше рядом с Серёжей находиться и делать всё, чтобы тот выжил. Вы не думайте, что если Олег детдомовский, то и семьи у него нет. Есть у него семья - лежит на больничной койке вот сейчас и смотрит в одну точку. Серёж, мы с тобой со всем справимся. Всегда справлялись. Серёжа с ним почти не говорит. Смотрит только иногда, и то так, будто никакого Олега здесь нет. Сквозь Волкова. Олег не помнит как это началось. Помнит лишь отрывками: вот Серёжа стоит у зеркала, ему пятнадцать и он смотрит скептически на самого себя. Олег такого презрения в глазах Разумовского никогда не видел. - Олег, я правда потолстел? - вдруг спрашивает он, а Волков смотрит на него как на дурачка. Какой потолстел, ты же стройный как кипарис. - Нет, кто тебе такую глупость сказал? - Марья Ивановна. Сказала, что я заелся и растолстел. - говорит Серёжа, а потом уходит от зеркала подальше. Олег думает, что Серый, если бы был один, то плюнул бы в своё отражение. - Ничего ты не потолстел, всё такой же как всегда. На том и сошлись. Наверное. Олег тогда решил, что тема закрыта, но как оказалось - лишь для него одного. Серёжа сначала отказался от булок в столовой, мол, не хочу, разлюбил сладкое как-то. Потом отказался от мяса, говоря, что фу, Олег, это смерть, ты ешь смерть. Потом стал есть реже. Олег видел, но значения не придал. Пройдёт заёб, что с ним будет. Со всеми же бывает. Не со всеми. - Олеж, представь, мне сказали, что я очень похудел и теперь выгляжу лучше! Не лучше, потому что Олег видел сколько волос у Серёжи выпадает, что они сухие и ломкие, не такие, к каким Олег привык. - Олеж, а мне джинсы большие стали! Ну те, которые мне в прошлом месяце отдали. Слетают без ремня. Круто, да? Не круто, потому что у Серёжи кожа сухая-сухая, а раньше была такая мягкая, нежная. - Олеж, а я классе самый худой среди всех, представляешь? Это же так классно. Не классно, потому что Серёжа рассеянный и забывчивый, не такой, какой был. Олег пытается как-то мягко подобраться, мол, Серёжа, смотри какой мне киндер подогнали, давай на пополам? Серёжа отнекивается, да ещё так искусно, что у Олега слов нет. - Олежка, ну ты чего, ты же заслужил. Съешь без меня. - Олеж, я перед ужином аппетит портить не хочу, съешь один, а то после ужина уже растает. - Олеж, я только поел, не влезет. - Олеж, я чувствую себя как-то не очень, не сегодня. - Олеж, я тороплюсь сильно, мне нужно по проекту на консультацию. Давай в следующий раз? А следующего раза не происходит. Никогда. Потом Олег в отчаянии. Серёжа почти ни с кем не общается. Олег только к нему и лезет, а тот лишь «потом», «не сейчас», «я устал». Олег заметил многое, например то, что Серёжа прячет напольные весы глубоко под кроватью, а ночью встаёт на них и долго смотрит на цифры. Гипнотизирует будто. Олег в это время делает вид, что спит. А ещё Серёжа перестал есть в столовой. Он вообще, почти перестал есть. Он даже при Олеге не ел почти, лишь очень редко мог жевать яблоко. А если и ел, то только если заставляли, угрожая наказанием. Наказания не хотелось. Однако, потом Серый пропадал часа на три. Олег как-то его увидел в спортзале после трёх ложек гречки. Или же в толчке, откуда рвотные звуки доносились. Олег не дурак, давно понял, что это. Он лишь понять не может, уследить всю нить событий. Почему, Серёжа, ты всё же не смог остановиться. Самое ужасное, что осознал Олег - стадия уже давно не первичная, где можно справиться своими силами. От Серёжи осталось одно название, тот почти в два раза меньше, чем итак был. У них на носу выпускной, все выбирают платья и костюмы, а Олег изучает книжки по анорексии и внимательно следит за Серёжей. Всё происходит быстро, неожиданно. Серёжа просто падает в обморок и пугает этим весь детский дом. Ему скорую вызывают, потому что врача нет сегодня. Олег рвётся в машину скорой помощи и его пускают. Вместе с воспитательницей, потому что она говорит, что они как попугайчики-неразлучники. Серёжа очнулся в карете скорой. До больницы его всё равно довезли, мол анализы сдать нужно. А потом врачи, врачи, врачи. Олег сбился считать белые халаты. Они месяц, два ходили в больницу. А потом психиатр в их 76 поликлиники пишет в карточку Сергея Дмитриевича Разумовского лишь один диагноз, разделивший всё на до и после. Нервная анорексия. Необходима госпитализация. Вообще-то там много всего написано. Написано, что у Серёжи началась дистрофия органов, что потеря веса неконтролируемая и это третья стадия - кахектическая. Олег, прочитавший десяток книжек, смотрит на карточку Серёжи и слёзы сдерживает. Как так? Недавно же всё хорошо было, они с Серёжей уплетали булки с маком в столовой и постоянно делили напополам сладости, которые кому-то из них достались. А теперь у Серёжи кахектическая стадия анорексии. Олег читал, что теперь либо долгое лечение, либо вперёд ногами. Олег смотрит на Серёжу другим взглядом, замечая насколько болезненно он худой, что кожа бледная-бледная, белая, будто стена в их комнате детского дома. А ещё его, когда-то шикарные длинные рыжие волосы теперь тусклее кажутся и жидкие совсем. Выпускной что Разумовский, что Волков проводят в психиатрической больнице, где теперь обитает Серёжа. Он отказывается есть и ни с кем не говорит. Даже с Олегом. Даже если Олег очень сильно просит и гладит по худой руке. Серёжу кормят внутривенно, а он в свою очередь игнорирует всё. Будто не видит. Смотрит сквозь Волкова и выглядит таким усталым, замученным. Олега из детского дома выпустили в чистое поле. Вообще-то их обоих. Их судьба никому не интересна теперь. Олег подал документы в какой-то ПТУ, лишь бы в армейку не забрали от Серёжи, работает грузчиком в магазине возле больницы и живёт в общежитии, куда приходит спать да посмотреть на их с Серёжей вещи. Он Серёже покупает книжки, в больнице читает ему. Полную полку уже дома купил. Да и вообще, Разумовского очень сильно ждут. Олег каждый месяц смотрит квартиры, потому что хочется Серёжу привести в их квартиру, где тот сможет всё сделать по-своему, как всегда мечтал в детском доме. - Жалко нельзя ничего вешать на стены. - вздыхает как Разумовский. Все уехали на экскурсию в Москву, а они вот наказаны. Сидят вдвоём, как два дурака. Хотя, им так даже лучше. «Серый, я тебе ещё много раз Москву эту покажу, что ты расстроился» - обещал Олег, чувствуя вину за то, что подрался и остался наказан. Олег лежит на кровати, а Серёжа на Олеге и смотрят оба в потолок. Волков Серёжины волосы поглаживает. На улице жара - середина июля, окно открыто нараспашку. Оба мучаются, лежат полуголые, но вставать не хочется. Комфортно так. Редко бывает, что можно вдвоём лежать и пусть весь мир подождёт. - А что бы ты повесил? - Хочу чтобы у меня картины висели. Боттичелли, например. - мечтает Серёжа. Олег тоже мечтает. Не о Боттичелли, а что бы у Серёжи всё сбылось. Им тогда по четырнадцать, наверное, было. Олег сидит у больничной койки и чувствует, что взгляд Серёжи. Впервые за долгое время. Тот и правду на Волкова смотрит. Долго, минут пять. Взгляд усталый, пустой, но всё равно такой глубокий, будто что-то сказать хочет. Олег не понимает, но ждёт. А потом дальше рассказывает тихо. - Серый, вот тебя отсюда выпишут, и мы с тобой будем квартиру снимать. Я коплю специально, чтобы получше была. Вот тогда заживём. Ещё собаку заведём, ретривера золотистого. Вот здорово будет! - говорит Олег тихо, смотря Серёже в голубые глаза. Тот слушает, впервые за всё Олег видит осмыслённость в чужом взгляде. Тут сухие бледные губы размыкаются и Олег слышит хриплым голосом: - Ты такой хороший, Олег. И всё. И больше нет взгляда понимающего, больше Серёжа не говорит и не слышит. Снова смотрит в стену и молчит. Олег сидит с ним, пока тот не засыпает. Потом ещё сидит, но его быстро выгоняют, время, мол, вышло. Олег идёт домой с мыслями, что это был хороший знак. Значит Серёжа его скоро действительно будет здоров, осталось подождать. Прошло-то всего три месяца. Олег настроен позитивно, поэтому всю ночь шарится по сайтам и смотрит картины Боттичелли. Интересно, какую Серёжа захочет к ним в квартиру? Олег просыпается от звонка в пять утра. Звонят из больницы, врач Серёжи. Реанимация. А ведь только несколько часов назад смотрел на Олега. А сейчас не дышит. Не спасли. Сделали всё, что могли. Тяжёлый случай. Олегу кажется, что он не дышит. Сам смотрит мёртвыми глазами в стену и не дышит. Значит, это было не улучшение? Это было прощание? Последнее, что Серёжа сказал Олегу. Ты такой хороший, Олег. Олег понимает, что не будет больше ничего. Ни квартиры, ни картин на стене, ни ретривера, ни рыжего парня, ворчащего, что от Олега пахнет сигаретами. Олег не верит, так как кажется, совсем недавно они мечтали о доме, клялись в вечной дружбе. А теперь Сергей Разумовский, в возрасте девятнадцати лет, умер. Остановка сердца. Не будет ничего. Олег сам хоронит лучшего и единственного друга. Как так Серёжа, мы ведь всегда со всем справлялись? У Олега опять нет семьи. Опять один и никому не нужен. В тот же год, что умер Сергей Разумовский, Олег Волков забирает документы из универа и уезжает в армию. Вещи Серёжи он просит придержать их воспитательницу, что сама ходила к Серёже в больницу иногда. Свои Олег выкинул, а Серёжины не смог. Олег Волков уехал в армию, потом служил по контракту. Он раз в год приезжал в Петербург, чтобы навестить всех своих знакомых - воспитательницу из детского дома и друга детства на кладбище. А больше никого у Олега Волкова и нет. Да и не было никогда.