Périodes.

***

      Истерзанный юноша. Разбитый мальчишка. Он держит ножницы дрожащими пальцами, и кромсает свои рыжие прядки, не глядя, наотмашь, совсем не заботясь о том, насколько отвратительно будет выглядеть причёска. Обкусанные ногти,  раны на пухлых губах, после терзания онных острыми зубами — всё из-за сумбурных мыслей. Жестоких мыслей. Неправильных и тёмных. Он бежит из «уютного» дома, который уже давно не кажется безопасной крепостью, словно из камеры пыток, вдоль живописных улиц, видя только пугающее уродство в изящности фасадов, и дышит,  глотая прелый уличный воздух настолько отчаянно, настолько жадно, что лёгкие сводит от неприятной боли. Вокруг витает запах дождя, железа и склизкого ужаса, сковывающего каждую клеточку тела. Из горла рвутся всхлипы, щёки жжёт от непрошеной влаги, как раз в то время, когда первые крупные капли дождя разбиваются о земь. Дрянные вишнёвые сигареты, так правильно обхваченные губами, обжигают нутро.        Он падал. Падал стремительно, быстро, с размаху,  расшибаясь об мокрый асфальт. Разваливался на мелкие осколки, выкрикивая. Содрогался. Вплакивался. И собирал себя снова. Из того, что осталось. Собирал. Склеивал. Возрождался, словно феникс, вечно горящий в бесконечности.       Парень, зализывающий раны. Он нервно сжимает кулаки, впиваясь уже отросшими ногтями в нежную кожу, оставляя свежие ранки на плоти. Огромная кружка стоит на столе, привычно ожидая, когда в неё нальют горячее крепкое кофе. Кот лежит у ног, ластится к бедру,  ожидая почёсываний по животу и вкусной еды от любящего хозяина. Он выстраивает огромные воздушные замки, воздвигая кирпичик за кирпичиком, читает сказки, ощущая, что родился не в том мире и не в то время. Скупает красивые блокноты, записывая в них свои мысли и различные истории, об эльфах, оборотнях, фэйри, и прочих существах — в главной роли. Он готовит вкусную выпечку, слизывает с губ сметанно-масляный крем, которым обильно поливает синнабоны с большим количеством корицы. Слушает радио по-утрам и зажигает цветные фонарики каждый вечер, чтобы комната утопала в пастельных цветах. Носит объёмные свитера, которые явно велики на несколько размеров. Прячет крохотные ладошки в ткань рукавов, ибо так уютнее. Удобнее. Жжёт свечи с пряностями, сидя в пенной ванне, и размазывает блёстки по телу. Он кажется до жути нежным и хрупким, будто дунешь — вновь развалится. Эфемерный.       Захмелевший невинный Чимин. Он весьма разморён от сладких алкогольных коктейлей, сверкает прищуренными глазами, поглядывая на луну, вокруг коей водят хороводы расплывчатые звёзды. Его друзья активно двигаются посреди зала, под громкую музыку, и хохочут от глупых шуток. Парень напротив следит пристально, улыбается нежно, его волосы похожи на колкую мяту, что приятным вкусом оседает на языке. Широкие плечи облегает кожаная куртка. Приятная на ощупь кожа. Прохладная. Манящая прижаться к ней пылающей щекой и закрыть глаза.       Иногда он — это он, а иногда несовсем.       На руках Чимина шрамы — попытки бегства, которые до одури пугают окружающих. Но несмотря на это, он нашёл себя. Он нашёл в себе силы быть. Но пока что не стал собою. Парень чувствует, что это случится. Уже близко. Прижимаясь к крепкому плечу, он вновь находит истинного себя.       Счастливый парень. Готовый к бою. Барахтается в тёплых шёлковых одеялах, стараясь выбраться наружу. Он тонет в мягких облаках, а игривые лучи солнца щекочут бледную кожу. Белую кожу. Тепло обволакивает его истощённое тело, даря заботу и любовь, крепкие мужские руки прижимают «хрупкий цветок» к груди. Пухлые короткие пальцы вновь наряжены различными кольцами: простыми, с камнями, с фигурками. Юнги жадно прижимается к ним губами, обоготворяя их хозяина, целует полные розовые губы, гладит мягкие щёки и смотрит в глаза с отчаянной любовью. Чимин хихикает, напевая мелодичным голосом песню, некогда засевшую в голове и мурлычет, пока Юнги спускается поцелуями по его затылку.       Теперь на столе стоят две чашки горячего шоколада, испускающие пар, горький кофе кануло в небытиё. По комнате разбросаны ноты и исписанные стихами листы, безжалостно израненные вдохновением. Большой пушистый кот лежит под нарядной ёлкой, а за окном плавно лавируют снежинки, опускаясь, на укрытый белым покрывалом, асфальт.

Наконец, всё на своих местах.