Закон волков

Беременность Тэхёна стала для всей стаи периодом затишья и благодати. Вожак Чонгук, верный своему слову, перестроил жизнь так, чтобы проводить с мужем каждую свободную минуту. Но когда альфа уходил на короткие советы старейшин, Тэхён не оставался один — его верным спутником стал Пак Чимин. Судьба распорядилась удивительным образом: спустя два месяца после радостной вести в доме вожака, Чимин тоже расцвел. Его беременность стала настоящим подарком для обоих друзей. Теперь их прогулки по цветущим лугам у подножия гор стали ежедневным ритуалом. Обычно они встречались в саду, где воздух был напоен ароматом диких роз. Тэхён, чей живот уже стал заметно округлым и тяжелым, сидел на мягких шкурах, лениво перебирая ягоды. Чимин, чьи изменения в фигуре только начинали проявляться, устраивался рядом. — Тэ, скажи мне, это когда-нибудь закончится? — смеясь, спрашивал Чимин, поглаживая свой еще плоский живот. — Мой Юнги сходит с ума. Он запретил мне даже самому наливать чай, говорит, что я «несу великое сокровище» и должен только дышать. Тэхён весело рассмеялся, и этот звук колокольчиком разнесся по саду. — Привыкай, Чимин-и. Чонгук вчера притащил в спальню гору мягчайшего пуха, потому что ему показалось, что матрас «недостаточно нежный для моей спины». Я чувствую себя не омегой вожака, а редким цветком, который боятся сломать случайным вздохом. Они проводили часы, обсуждая всё на свете: от того, какими будут их дети, до забавных странностей в своих вкусах. Тэхён, например, внезапно полюбил сочетание соленой рыбы и лесного меда, чем приводил Чонгука в полное замешательство, хотя альфа безропотно добывал всё, что просил его истинный. Вечера же принадлежали только двоим. Чонгук возвращался, пахнущий лесом и силой, и первым делом опускался на колени перед Тэхёном. Для него стало жизненной необходимостью чувствовать, как растет его наследник. — Сегодня он особенно активен, — шептал Тэхён, накрывая ладонь мужа своей, когда чувствовал очередной толчок изнутри. Чонгук замирал, его глаза теплели, а внутренний волк довольно урчал. В такие моменты он передавал свою силу Тэхёну, делясь энергией, чтобы омеге было легче нести эту ношу. — Он будет сильным альфой, как и его отец, — уверенно говорил Чонгук, целуя Тэхёна в округлившийся живот. — Но глаза у него будут твои, Тэхён-а. Такие же глубокие и чистые.

***

Однажды, сидя на берегу реки вместе с Чимином, Тэхён смотрел на воду и тихо произнес: — Знаешь, Чимин, я ведь пришел сюда чужаком. Боялся, что меня не примут, что я останусь один. А теперь... у меня есть лучший друг, любимый муж и скоро появится маленькое чудо. Чимин мягко прижался плечом к плечу друга. — Это потому, что у тебя доброе сердце, Тэ. Наши дети вырастут вместе. Твой — будущий вожак, мой — его верный соратник и защитник. Мы построим для них самую крепкую стаю. Беременность Тэхёна подходила к своему завершению. С каждым днем его запах становился всё более густым и манящим, а Чонгук всё реже отпускал его руку даже во сне, чувствуя, что великий день уже близко. Солнце стояло в зените, золотя спокойные воды реки. Тэхён и Чимин уютно устроились на мягкой траве: Тэхён, чей живот уже стал совсем тяжелым, полулежал на расшитых подушках, а Чимин сидел рядом, бережно очищая для друга сладкие плоды. Атмосферу абсолютного покоя нарушил хруст веток и резкий, приторно-сладкий запах, который никак не вязался с ароматом чистого леса. К ним по склону спускался Ли Ён — омега, чей взгляд всегда напоминал Тэхёну холодную сталь. Раньше, до прихода Тэхёна в стаю, Ли Ён считался первым претендентом на место рядом с вожаком. Но в ту самую Ночь Судьбы Чонгук даже не взглянул в его сторону, учуяв запах своего истинного. — Посмотрите-ка, какая пасторальная картина, — голос Ли Ёна сочился ядом. Он остановился в нескольких шагах, скрестив руки на груди и презрительно оглядывая округлившийся живот Тэхёна. — Наше «сокровище» вывели на прогулку. Тэхён почувствовал, как внутри всё сжалось. Его омежий волк, обычно спокойный, недовольно зарычал, чувствуя угрозу. — Ли Ён, мы тебя не звали, — Чимин мгновенно подобрался, вставая между незваным гостем и Тэхёном. Его глаза сузились. — Уходи. Тэхёну нужен покой, а не твои кислые мины. — Покой? — Ли Ён рассмеялся, и в этом смехе было столько горечи, что воздух вокруг, казалось, похолодал. — А кто даст покой мне? Я годами ждал той ночи, я готовился стать папой этой стаи. А вожак выбрал... это. Чужака, который просто удачно подвернулся под руку. Думаешь, ты особенный, Тэхён? Ты просто случайность, ошибка крови. Тэхён побледнел, его ладонь инстинктивно легла на живот, защищая малыша от этого потока ненависти. — Чонгук выбрал меня, потому что мы — истинные, — тихо, но твердо произнес Тэхён, стараясь не выдавать дрожи в голосе. — Судьбу нельзя подстроить, Ли Ён. Мне жаль, что ты страдаешь, но моей вины в этом нет. — Твоей вины?! — Ли Ён сделал резкий шаг вперед, его лицо исказилось. — Если бы ты не притащился из своих земель, он бы пришел ко мне! Он бы выбрал чистую кровь нашей стаи, а не этого полукровку, которого ты сейчас носишь! — Закрой рот! — Чимин толкнул Ли Ёна в грудь, не давая ему подойти ближе. — Еще одно слово о ребенке, и я лично вырву тебе язык, плевать, что я тоже в положении. Убирайся отсюда, пока я не позвал стражу или пока Юнги не узнал, что ты смеешь угрожать моему другу! Чимин стоял как скала, его маленький рост компенсировался невероятной решимостью. Он чувствовал, как Тэхёну становится тяжело дышать, и его это приводило в ярость. — Иди и изливай свою желчь в другом месте, — продолжал наступать Чимин. — Твоё время прошло, так и не начавшись. Чонгук любит его. Он дышит им. А ты для него — просто тень из прошлого, которую он даже не помнит. Ли Ён задохнулся от ярости, его губы задрожали. Он посмотрел на защищающего друга Чимина, затем на бледного Тэхёна, в чьих глазах читалась не ненависть, а лишь глубокая печаль. — Это еще не конец, — выплюнул Ли Ён, разворачиваясь на каблуках. — Ноша бывает слишком тяжелой, Тэхён. Посмотрим, как ты справишься, когда вожака не будет рядом. Когда Ли Ён скрылся в лесу, Чимин тут же опустился перед Тэхёном на колени, хватая его за руки. — Тэ, дыши. Всё хорошо. Он просто жалкий и злой, не слушай его бредни, — Чимин начал растирать холодные пальцы друга. — Он так ненавидит меня, Чимин-и… — Тэхён тяжело выдохнул, чувствуя, как малыш внутри заворочался, реагируя на стресс папы. — Я боюсь, что его злоба может навредить ребенку. — Никто вам не навредит, — отрезал Чимин, в его глазах всё еще горели искры гнева. — Мы сейчас же идем домой. И я всё расскажу Чонгуку. Пусть он разберется с этим «бывшим» раз и навсегда. Тебе нельзя волноваться, слышишь? Тэхён кивнул, опираясь на плечо верного друга. Они медленно пошли в сторону поселения, но тревожный осадок после слов Ли Ёна остался в сердце омеги тяжелым камнем.

***

Вечер в поселении не обещал быть спокойным. Как только Чонгук вернулся с охоты, его встретил не ласковый муж, а разъяренный Чимин. Пак перехватил вожака прямо у входа в главный дом, не дав тому даже смыть дорожную пыль. — Если ты сейчас же не разберешься со своей «тенью прошлого», Чонгук, я клянусь — я сам его покусаю, — выпалил Чимин, упирая руки в бока. — Ли Ён сегодня едва не довел Тэхёна до обморока у реки. Брызгал ядом, оскорблял нашего наследника и называл твоего истинного «ошибкой». Тэхён сейчас лежит, он бледный как полотно и до сих пор дрожит! Глаза Чонгука мгновенно полыхнули опасным золотом. Воздух вокруг него загустел от яростного феромона альфы-вожака. Без единого слова он развернулся и направился к хижинам на окраине, где жил Ли Ён со своим мужем. Чонгук не стал стучать. Он просто распахнул дверь, заставив Ли Ёна, сидевшего у камина, испуганно вскочить. Из соседней комнаты выбежал его муж — крепкий, но притихший перед мощью вожака альфа. — Ч-Чонгук?.. — пролепетал Ли Ён, пытаясь изобразить покорность, но его выдавал страх. — Для тебя я — Вожак, — прорычал Чонгук, делая шаг вперед. Его голос вибрировал, заставляя стены мелко дрожать. — Я предупреждал всех: Тэхён под моей защитой. Но ты решил, что твоя обида важнее закона стаи. Ты посмел угрожать омеге вожака, который носит его наследника? Ли Ён сжался, прячась за спину своего мужа, но Чонгук перевел ледяной взгляд на того альфу. — А ты, — Чонгук ткнул пальцем в сторону мужа Ли Ёна. — Почему твой омега до сих пор живет прошлым, которого никогда не было? Почему он бродит по лесам и изливает желчь на тех, кто обрел свое счастье? Альфа Ли Ёна виновато опустил голову, понимая, что гнев вожака оправдан. ​— Слушай меня внимательно, Ли Ён, — Чонгук заговорил тише, и от этого его слова звучали еще страшнее. — Ты никогда не был моим. Между нами не было ни искры, ни обязательств. Тэхён — мой истинный, моя душа и моё будущее. Если ты еще раз приблизишься к нему или к Чимину на расстояние полета стрелы, я вышлю тебя из стаи без права возвращения. Чонгук сделал паузу, оглядывая небогатую обстановку дома. — Вместо того чтобы тратить жизнь на ненависть к чужому счастью, займись своим мужем. Подумай о том, чтобы наконец забеременеть от него и наполнить этот дом своим смехом, а не чужими слезами. Направь свою энергию на созидание, иначе ты сгоришь в собственной злобе. Оставив Ли Ёна и его мужа в тяжелом молчании, Чонгук стремительно вернулся в свой дом. Весь гнев испарился, как только он увидел Тэхёна, полулежащего на кровати. Омега выглядел хрупким, его взгляд был прикован к дверям. Чонгук подошел к кровати, скинул сапоги и аккуратно забрался под одеяло, притягивая Тэхёна к себе. Он накрыл его живот своей широкой ладонью, делясь теплом и успокаивая встревоженного малыша. — Всё кончено, любовь моя, — прошептал Чонгук, целуя мужа в лоб. — Он больше не подойдет. Никто и никогда не посмеет усомниться в том, что ты — самое ценное, что есть у этой стаи. И у меня. Тэхён вздохнул, чувствуя, как тревога отпускает его. Запах Чонгука — его персональный щит — окутал его, даря покой, в котором он так нуждался.

***

Ночь в поселении была разрезана резким, сдавленным вскриком, донесшимся из дома вожака. Чонгук, который последние недели спал чутко, как дикий зверь, подскочил на месте, мгновенно оказываясь рядом с Тэхёном. Омега тяжело дышал, вцепившись пальцами в край простыни, а его лоб уже блестел от холодного пота. — Начинается… — выдохнул Тэхён, и новая схватка заставила его согнуться, прижимаясь лбом к плечу мужа. Чонгук не терял ни секунды. Он вылетел на крыльцо и издал мощный, раскатистый рык, который эхом пронесся по спящим холмам. Это был призыв, который в стае знали все. — Сокджина! Живо сюда! — прогремел его голос. Уже через несколько минут в доме стало тесно. Прибежал запыхавшийся Сокджин с сумкой, полной трав и масел, а следом за ним — Чимин, который, несмотря на собственную беременность, двигался быстро и уверенно. Слуги начали вносить чаны с горячей водой, но атмосфера накалилась, когда Сокджин, разложив инструменты, обернулся к вожаку. — Чонгук, — голос лекаря был твердым. — Тебе пора уходить. Чонгук замер, его зрачки расширились, а из горла вырвалось глухое, предупреждающее рычание. Его волк требовал остаться рядом с парой в момент опасности. — Я никуда не уйду! — отрезал вожак, заслоняя собой кровать. — Это закон стаи, Чонгук, — Сокджин подошел ближе, не отводя взгляда. — Энергия альфы сейчас слишком тяжелая, она будет только мешать Тэхёну сосредоточиться. Твой зверь может сойти с ума от запаха крови и боли истинного, и ты начнешь метаться, пугая его. Чимин останется здесь, он омега, он чувствует Тэхёна. Ты должен ждать снаружи, как это делали все вожаки до тебя. Тэхён, поймав взгляд мужа, слабо протянул руку и коснулся его ладони. — Гук-и… пожалуйста. Иди. Так будет лучше. Я буду чувствовать твой запах за дверью, этого достаточно. С тяжелым сердцем, едва сдерживая рвущегося наружу зверя, Чонгук попятился. Чимин мягко, но решительно закрыл перед его носом тяжелые дубовые двери. Внутри началась суета. Чимин опустился в изголовье Тэхёна, вытирая его лицо влажной тканью и нашептывая успокаивающие слова, пока Сокджин готовил отвары. — Дыши, Тэ, глубоко. Мы здесь, мы с тобой, — подбадривал Чимин, крепко держа друга за руку. А по ту сторону двери великий вожак стаи Чон Чонгук, перед которым склонялись тысячи, бессильно опустился на ступени. Он слышал каждый стон, каждый прерывистый вздох своего истинного. Его пальцы вонзались в дерево перил, оставляя глубокие борозды. Вокруг него собрались старшие воины, молча выражая поддержку своему лидеру, но Чонгук никого не видел. Весь его мир сейчас сжимался до звуков, доносящихся из-за закрытой двери. — Давай, мой маленький, будь сильным… — шептал он в пустоту ночи, посылая всю свою ментальную поддержку через связь их душ. Ночь казалась бесконечной. Чонгук мерил шагами пространство перед дверью, и каждый вскрик Тэхёна, доносившийся изнутри, отдавался в его теле физической болью. Он был готов разнести эти стены в щепки, лишь бы оказаться рядом, но древний закон стаи держал его крепче любых цепей. В этот момент из тени деревьев вышли двое его самых верных соратников. Мин Юнги, муж Чимина, подошел молча и тяжело положил руку на плечо вожака. Его обычно холодное лицо сейчас выражало понимание — он сам совсем скоро окажется на этом месте. Рядом встал Ким Намджун, муж лекаря Сокджина, чей спокойный и рассудительный взгляд всегда действовал на Чонгука отрезвляюще. — Сядь, Чонгук. Ты скоро борозду в камне вытопчешь, — негромко произнес Юнги, сжимая плечо друга. — Чимин там. Он не даст Тэхёну сдаться. Ты же знаешь, мой омега вцепится в саму смерть, если она посмеет подойти к вашему дому. — Мой Сокджин — лучший, — добавил Намджун, кивнув в сторону закрытых дверей. — Он принимал сотни родов, и еще ни разу луна не отворачивалась от него. Твой наследник силен, Чонгук. Мы все чувствуем эту мощь даже через стены. Чонгук остановился, его грудь тяжело вздымалась. — Я чувствую его боль, Намджун. Каждое сокращение его сердца. Это невыносимо — стоять здесь и ничего не делать. — Твоя задача начнется через мгновение, — Юнги посмотрел на загорающийся восток. — Соберись. Ты — вожак. По обычаю, ты первым примешь дитя из рук омег. Ты должен будешь вынести его к народу обнаженным, в крови его рождения, чтобы стая видела — наследник пришел в этот мир в борьбе, как истинный волк. — Ты поднимешь его над головой, — продолжил Намджун, и его голос зазвучал торжественно. — Ты назовешь его имя небесам и лесу. Ты дашь ему право на это небо и на эту землю. Негоже вожаку предстать перед стаей с дрожащими руками. Слова друзей подействовали. Чонгук закрыл глаза, делая глубокий вдох, усмиряя бушующего внутри волка. Он выпрямил спину, принимая облик истинного лидера. Внутри спальни обстановка накалилась до предела. Время словно застыло в густом, тяжелом мареве боли и запаха пота. Тэхён рожал уже много часов, и каждая новая схватка изматывала его сильнее предыдущей. Его когда-то золотистая кожа теперь была мертвенно-бледной, а промокшие насквозь волосы прилипли ко лбу. — Давай, Тэхён-а, еще раз! — голос Сокджина был твердым, но в нем проскальзывали нотки тревоги. — Я уже вижу его, маленький, еще совсем немного! Тэхён судорожно втянул воздух, его пальцы до синяков впились в ладони Чимина. Он выгнулся, отдавая последние крупицы сил новой потуге, но крик сорвался на хриплый стон. Его тело дрожало от колоссального напряжения. Когда схватка отступила, Тэхён бессильно откинулся на подушки. Его веки затрепетали и закрылись. Он больше не кричал, не сжимал руки друга — он просто лежал, тяжело и поверхностно дыша. — Тэ! Тэхён, посмотри на меня! — Чимин в испуге притянул его лицо к себе, похлопывая по щекам. — Не смей закрывать глаза! Слышишь? Не смей! — Нет сил… — едва слышно прошептал Тэхён. — Больше… не могу… Он перестал тужиться. Его мышцы обмякли, а связь с внешним миром начала ускользать. Это был тот самый опасный момент, которого так боялся лекарь — полное истощение омеги, когда дух готов сдаться раньше, чем тело закончит работу. Сокджин резко обернулся к двери, за которой стоял Чонгук. Он знал, что обычай запрещает альфе входить, но сейчас на кону были две жизни. — Чонгук! — крикнул Сокджин. — Зови его! Он уходит! Дай ему свою силу через связь, сейчас же! За дверью Чонгук, услышав эти слова, едва не сошел с ума. Он прижался лбом к дубовым доскам, впиваясь когтями в дерево. Он не вошел, уважая волю Тэхёна, но он открыл свою душу настежь. Он послал по их ментальной связи такой мощный импульс любви, ярости и первобытной воли, что воздух в коридоре заискрился. «Тэхён! Посмотри на меня своим внутренним волком!» — прорычал голос Чонгука прямо в сознании омеги. — «Я не пущу тебя! Слышишь? Ты обещал мне вечность! Борись за нашего сына! Моя сила — твоя сила! Забирай всё, до капли, но не смей сдаваться!» Тэхён почувствовал этот удар. Словно мощная волна раскаленной лавы влилась в его пустые вены. Его глаза распахнулись, в них на мгновение вспыхнуло золото — золото волка Чонгука. Его тело дернулось, наполняясь чужой, дикой энергией альфы. — А-а-а-а! — этот крик был уже не от боли, а от яростной решимости. Тэхён снова вцепился в простыни, его мышцы натянулись, как струны. Он сделал невозможный, последний рывок, вкладывая в него всю любовь к мужу и всю мощь их истинной связи. — Еще! — скомандовал Сокджин, подаваясь вперед. — Да, Тэхён! Вот так! И в это мгновение тишину предрассветного часа разорвал первый, победный крик их наследника. Тэхён упал на подушки, теряя сознание, но уже с облегчением, зная, что он справился. Он вырвал эту жизнь у самой смерти. Тишина, последовавшая за первым криком младенца, была пугающей. Тэхён лежал неподвижно, его лицо было белее простыней, а дыхание — почти неощутимым. Сокджин действовал молниеносно. Пока Чимин дрожащими руками принимал новорожденного, лекарь поднес к лицу Тэхёна флакон с резким экстрактом трав и сильно сжал его ладонь, воздействуя на точки жизни. — Тэхён! Вернись! — скомандовал Сокджин, вливая в омегу остатки своей целительской энергии. — Ты должен увидеть его! Ты победил! Тэхён судорожно вздохнул, его грудь приподнялась, и он медленно открыл глаза. Мир был туманным, но первое, что он услышал — это требовательное кряхтение своего сына. Слабая, едва заметная улыбка тронула его губы. Он был жив. Он справился. Сокджин быстро осмотрел младенца. Малыш был крупным, с крепкими ручками и уже заметной аурой силы. Лекарь не стал обмывать его полностью, лишь слегка протер лицо, следуя древнему ритуалу. — Чимин, открывай двери, — распорядился Джин. — Пора. Чимин подошел к тяжелым створкам. Когда они распахнулись, Чонгук стоял прямо перед ними. Его вид был пугающим: глаза горели багровым золотом, одежда была изорвана на груди, где он впивался когтями в собственную кожу от бессилия. Сокджин вышел вперед, неся на руках крошечное существо, еще покрытое первородной смазкой и каплями крови Тэхёна. — Твой сын, вожак, — торжественно произнес лекарь. — Истинный альфа. Твой омега ждет тебя внутри, он жив. Иди к своему народу. Чонгук принял сверток с такой осторожностью, будто в его руках была сама вселенная. Кожа младенца была горячей, а запах — смесью его собственной силы и сладости Тэхёна. Альфа почувствовал, как внутри него всё перевернулось. Страх, терзавший его долгие часы, сменился всепоглощающей, дикой гордостью. Чонгук развернулся и вышел на высокий каменный помост, возвышающийся над главной площадью стаи. Там, внизу, в предрассветном сумраке замерли сотни оборотней. Наступила такая тишина, что было слышно, как падает роса с листьев. Вожак поднял обнаженного, испачканного кровью ребенка высоко над головой, подставляя его под первые, золотые лучи восходящего солнца. Малыш вскинул крошечные кулачки и закричал — громко, властно, словно заявляя свои права на эти земли. — Смотрите! — голос Чонгука раскатился по долине, вибрируя мощью истинного лидера. — Стая Чон обрела свое будущее! Рожденный в боли, отмеченный кровью и силой! Он посмотрел на сына, и его голос окреп, наполняясь сталью и любовью: — Твоё имя — Чон Чонсан! Перед лицом неба и леса я нарекаю тебя наследником и будущим вожаком этих земель! В ту же секунду площадь взорвалась. Сотни оборотней одновременно обратились в волков, и оглушительный, победный вой сотряс горы. Это был гимн жизни, приветствие новому господину. Чонгук еще мгновение стоял так, чувствуя единение со своим народом, а затем быстро вернулся внутрь. Там, в тишине спальни, его ждал Тэхён. Он подошел к постели, опустился на колени и прижал сына к груди измученного, но счастливого мужа. — Чонсан… — прошептал Тэхён, касаясь губами лба сына. — Мой маленький Чонсан. — Спасибо тебе, — Чонгук накрыл их обоих своими широкими руками, создавая нерушимый кокон. — Ты подарил мне не просто сына. Ты подарил мне вечность.

***

Первый месяц жизни маленького Чонсана превратил суровое логово вожака в самое теплое и охраняемое место во всех лесах. Стая затаив дыхание наблюдала, как их грозный лидер, Чон Чонгук, менялся на глазах, превращаясь из стального воина в самого преданного и чуткого отца. В доме вожака теперь постоянно поддерживался мягкий огонь в камине, а воздух был пропитан успокаивающим ароматом кедра и сладкого молока. Тэхён восстанавливался быстро, окруженный такой заботой, о которой раньше не смел и мечтать. Его тело всё еще было хрупким после тяжелых родов, но взгляд сиял абсолютным триумфом. Чонгук практически перенес свой рабочий кабинет в спальню. Он отказывался покидать Тэхёна и сына дольше чем на час. Советники привыкли к тому, что во время обсуждения важных дел на руках у вожака мирно посапывал крошечный сверток. Первый месяц показал, что Чонсан унаследовал характер отца. Малыш был удивительно спокойным для альфы, но если ему что-то не нравилось, его требовательный рык заставлял стражу у дверей вытягиваться в струнку. Чонгук проявлял чудеса гиперопеки: Безопасность: Он лично проверял каждого, кто входил в покои, даже Чимина, хотя знал, что тот никогда не навредит. Ночные дежурства: Альфа часто не спал ночами, просто сидя у колыбели и слушая дыхание сына. Стоило Чонсану заворочаться, как Чонгук уже был рядом, аккуратно перекладывая малыша к груди Тэхёна. Обучение: К концу месяца Чонгук уже начал нашептывать сыну истории о границах стаи и законах леса, уверенный, что наследник всё понимает на подсознательном уровне. Чимин, чей собственный живот уже стал совсем большим и круглым, приходил почти каждый день. Эти встречи были наполнены особым светом. Чимин садился рядом с Тэхёном на кровать, и они часами наблюдали за тем, как Чонсан пытается сфокусировать взгляд на ярких игрушках, которые Юнги собственноручно вырезал из дерева. — Посмотри на него, Тэ, — шептал Чимин, нежно касаясь крошечной ладошки Чонсана. — Он уже смотрит как вожак. Нахмуренный и серьезный, совсем как Гук-и, когда ему не принесли отчет о патрулировании. Тэхён смеялся, прижимая сына ближе: — Чонгук боится, что он слишком быстро вырастет. Вчера он всерьез спрашивал у Сокджина, почему Чонсан еще не пытается переворачиваться. Джин-хён чуть не выставил его за дверь за такие вопросы! Одним из самых трогательных ритуалов месяца стало первое купание. Чонгук, чьи руки были способны гнуть сталь и ломать хребты врагам, с невероятным трепетом удерживал крошечное тельце в теплой воде с настоями трав. Он действовал так осторожно, словно держал величайшее сокровище мира. Тэхён стоял рядом, поливая спинку малыша водой и чувствуя, как его сердце переполняется нежностью. Когда месяц подошел к концу, в полнолуние, Чонгук снова вынес сына на балкон, но уже не в крови, а в чистых шелках. — Месяц прошел! — провозгласил он стае. — Наследник крепок, а его папа здоров! Пусть лес хранит нашу семью! В ту ночь Тэхён долго не мог заснуть, глядя на спящих рядом своих альф — большого и маленького. Он нашел свое счастье, и оно пахло хвоей, теплом и бесконечной любовью.

***

Прошло еще два месяца. Поселение окутало предвкушение: стая ждала пополнения в семье Мин Юнги. Для Чимина это были вторые роды — их старший сын, маленький альфа, уже вовсю топал по дому, заставляя сурового Юнги таять от каждой проказы. Но, несмотря на опыт, вторая беременность давалась Чимину тяжелее, и Тэхён, помня, как друг спасал его, не отходил от него ни на шаг. Глубокой ночью тишину дома Минов нарушил резкий выдох Чимина. Он сидел на кровати, сжимая руку Юнги так сильно, что у того хрустнули костяшки. — Юнги… зови Тэхёна. Быстро! — прошипел Чимин, чувствуя, как внутри всё напрягается. — И Сокджина… он снова решил родиться раньше срока! Юнги, который обычно сохранял ледяное спокойствие, в мгновение ока оказался на ногах. Через несколько минут у дверей уже стоял Тэхён, оставив спящего Чонсана под присмотром кормилицы и Чонгука. Когда Тэхён вошел в покои, Чимин уже вовсю метался по кровати. Вторые роды проходили стремительнее и яростнее первых. — Я здесь, Чимин-и, я рядом, — Тэхён опустился на край кровати, заменяя Юнги, которого Сокджин уже настойчиво выпроваживал за дверь по старой традиции. Тэхён взял Чимина за руки, переплетая их пальцы. Он чувствовал, как Чимина бьет дрожь, и начал выпускать свой мягкий, успокаивающий омежий аромат, стараясь облегчить страдания друга. — В прошлый раз всё было не так больно… — всхлипнул Чимин, утыкаясь лицом в плечо Тэхёна. — Потому что этот малыш еще сильнее, — шептал Тэхён, вытирая пот со лба друга влажной тканью. — Помнишь, как ты говорил мне дышать? Теперь твоя очередь. Смотри на меня. Дыши со мной, Чимин. Сокджин работал быстро. Он знал, что вторые роды у омег могут быть непредсказуемыми. Юнги за дверью едва не прогрыз косяк, слыша рычание Чимина — тот не просто стонал, он боролся, вкладывая в каждую потугу всю свою волю. — Давай, Чимин! Еще один рывок! — командовал Сокджин. — Я вижу его! Тэхён чувствовал, как ногти Чимина впиваются в его ладони, но даже не поморщился. Он передавал другу свою уверенность, свою силу, накопленную за месяцы счастливого материнства. — Давай, мой смелый омега! — подбодрил Тэхён. — Твой второй альфа уже почти здесь! С последним, оглушительным криком Чимина комнату огласил мощный, басовитый плач. Малыш заявил о себе так громко, что Юнги за дверью едва не вынес её плечом. Сокджин обрезал пуповину и, быстро осмотрев ребенка, обернулся к измученному Чимину и сияющему Тэхёну. — Поздравляю, Чимин. Еще один крепкий альфа. Настоящий воин, как и его отец. Тэхён помог Сокджину обтереть малыша и первым приложил его к груди Чимина. Чимин, несмотря на крайнюю усталость, расплакался, глядя на маленькое личико своего второго сына. — Мы сделали это, Тэ… — прошептал Чимин, слабо сжимая руку друга. — Мы, — улыбнулся Тэхён. — Теперь у нашего Чонсана будет верный друг и соратник. Два маленьких альфы, два брата по духу. Когда Юнги впустили внутрь, он рухнул на колени перед кроватью, целуя руки Чимина и поочередно глядя то на мужа, то на сына. Тэхён тихо вышел из комнаты, давая семье побыть наедине. На пороге его ждал Чонгук. Он обнял своего омегу, прижимая к себе. — Всё хорошо? — тихо спросил вожак. — Да, — выдохнул Тэхён, утыкаясь носом в его грудь. — В нашей стае стало на одного защитника больше. Рассвет едва коснулся верхушек вековых сосен, когда двери дома Мин Юнги распахнулись. На пороге стоял Юнги — обычно холодный и немногословный первый воин стаи, сейчас он выглядел величественно и сурово. В его руках, крепких и надежных, покоился новорожденный сын. Согласно древнему закону, второй альфа в семье воина — это символ нерушимости границ стаи. Юнги вышел на церемониальный помост, и толпа внизу почтительно затихла. Рядом с Юнги, плечом к плечу, стоял вожак Чонгук. На его мощной груди, прижатый одной рукой, сидел маленький Чонсан. Малыш-наследник, которому исполнилось три месяца, внимательно смотрел на мир своими угольно-черными глазами, словно уже понимал важность момента. Чонгук положил свободную руку на плечо Юнги — это был жест высшего доверия и признания. Вожак и его правая рука стояли перед народом не просто как лидеры, а как отцы, принесшие стае её новое будущее. Юнги сделал шаг вперед. Он поднял своего обнаженного сына, чья кожа еще хранила тепло омежьего тела и следы священной крови рождения. Малыш зажмурился от яркого солнца и издал звонкий, пронзительный крик, эхом отозвавшийся в лесу. — Смотрите! — голос Юнги был подобен низкому рыку, наполненному гордостью. — В моем доме зажегся второй очаг! Кровь защитника, сердце волка! Он поднял ребенка еще выше, так, чтобы каждый воин внизу увидел крепкое тельце будущего соратника. — Твоё имя — Мин Юнхо! — провозгласил отец. — Ты станешь щитом для своего вожака и мечом для своей стаи! Клянусь духами леса, я воспитаю тебя достойным этого имени! В ту же секунду Чонгук тоже приподнял Чонсана. Два маленьких альфы, рожденные с разницей в несколько месяцев, оказались на одном уровне перед лицом своей стаи. Это было символом новой эпохи: вожак и его верный воин вырастят своих сыновей братьями по оружию, как когда-то росли сами. Стая ответила единым, оглушительным воем. Волки приветствовали Юнхо, признавая в нем будущего лидера воинов. Чимин и Тэхён наблюдали за этой сценой из окна дома, стоя рядом и поддерживая друг друга. В глазах омег блестели слезы счастья. Они видели своих мужей — сильных, несокрушимых, и своих сыновей, которым суждено было продолжить историю великой стаи. Когда церемония закончилась, Чонгук и Юнги обменялись коротким, но крепким рукопожатием. — Поздравляю, брат, — негромко сказал Чонгук, глядя на маленького Юнхо. — Мой Чонсан уже ждет, когда твой боец подрастет, чтобы начать делить с ним первые тропы. — Они будут сильнее нас, Чонгук, — ответил Юнги с редкой, едва заметной улыбкой. — Я об этом позабочусь.