Красные, красные, красные панды

— Да больно ты мне нужен! В школьной столовой между восьмиклассниками снова разразился конфликт. Девушка с яркой помадой на губах и алыми волосами толкнула локтем одноклассника, от чего он пролил на себя йогурт, а вся еда рассыпалась и разлилась по полу. Он был на две головы выше нее, но схватил за воротник и, казалось, собирался уже ударить, когда какой-то учитель с силой дернул его за свободную руку, заставив отпустить девушку и отступить назад. Обоих повели к директору. Две другие девушки, сидящие неподалеку, уже не обратили особого внимания. Да и все остальные тоже. — Они не в первый раз это устраивают... И не надоело им? Вот она сидит напротив меня и с этими словами указывает вилкой на дверь в коридор. Мне нечего ответить, поэтому с прикованным к своей тарелке взглядом что-то тихо отвечаю. Я и сама не разбираю свою речь. — А тебя, я вижу, это совсем не волнует? — Всплеснула руками она — Тц. Ладно, я в класс пойду. Не хочу опоздать.. Однако еще до звонка вхожу в класс я. На удивление, этой Тиффани, что вышла из столовой намного раньше меня, в классе еще не было. Так прошел урок, два, три.. и вот, конец учебного дня. В кабинет вбегает наша одноклассница и тяжело дышит, а потом заикается. — Там.. там.. там.. идемте, идемте скорее! Весь класс быстро выходит за ней. И я в том числе. Пришли мы к пожарному выходу, но все так толпятся.. За их спинами совершенно ничего не видно. Обычно я лучше постою два часа, чем протиснусь в толпу, но в этот раз пришлось протолкнуться. Плохое предчувствие. И вот, оказавшись почему-то именно впереди всех, я увидела то, чего хотела видеть меньше всего. Тут уж меня вообще уже не волновало, где я стою и кто смотрит. Везде кровище, но по одежде и волосам становилось понятно, кто был этим уродливым трупом. Кажется, меня стошнило. Точно не помню. Помню только, как потянулась к ее волосам и осторожно погладила. Они были липкие от крови и грязные. Совсем не такие, как несколько часов назад. А все остальное прошло, как в тумане. Нет, я просто поверить не могу, что она решилась на такое, она была не тем человеком, который бы это сделал. Это была не она. Следующие пол года, наверное, я буквально сидела в четырех стенах. Если верить родителям, то стала я грязной и вонючей. И в комнату мою войти невозможно. Еду приносили три раза в день и каждый раз уносили почти нетронутую тарелку. "Депрессия в девять лет!" — Посмеялись бы многие. А я просто десятый месяц живу одним и тем же днем! Я не могу ничего с этим поделать, каждое утро у меня такое же, как и тогда. Частенько меня тошнит в три часа дня, а иногда я плачу. А потом, пока не наступит следующее утро, мне становится все хуже. Да, таблетки предлагали, но что-то они не особо помогают. Разве что чуть-чуть улучшают настроение на пару минут, только и всего. В какой-то момент я начала пичкаться этими таблетками, как наркотиками, пока у меня их не забрали и не стали выдавать только по три штуки в день. На полу до сих пор валяются голубые коробочки. А причину смерти Тиффани так и не выявили. Точнее, причину, по которой она это сделала. Я потеряла всякую надежду и уверена, что мы этого никогда не узнаем. А может оно и к лучшему?