яблоки на песке.
7 декабря 2021 г., 01:03
«Король Мондштадта без короны» — не это ли принц?
***
Рассекая пестрыми крыльями ветер, сокол отдалялся от дворца прямо навстречу рассвету. Солнце только-только поднималось из-за горизонта, потягиваясь своими лучами. Почти что безоблачное небо, кое-где все же измазанное перистыми облаками, золотилось на стыке с землей и нежным градиентом уходило в голубой над крышами еще не проснувшихся домов. Настойчиво пытаясь пробиться сквозь витражные окна дворца, расположенного на окраине Мондштадта, свет встречал преграду в виде плотных штор, которые каждый вечер заботливо задергивались слугами. Но только одно окно было распахнуто настежь. Коричневые шторы с золотой тесьмой вздувались при каждом порыве ветра, задевая все на своем пути. На каменном балконе, опершись локтями в молочную мраморную балюстраду, стоял юноша. Он провожал взглядом ту самую птицу, которая уже давно скрылась из вида. Рассвет. С недавних пор ему полюбились рассветы. Будучи маленьким мальчиком, он ненавидел само существование утра: с пробуждением прислуги ему приходилось подниматься ни свет ни заря и учиться быть тем, кем ему предначертано. С возрастом он свыкся со своей судьбой, стал умнее, рассудительнее и спокойнее, но появились вещи, которые скрашивали и делали определенные моменты куда лучше. Последний год Дилюк по собственной воле просыпался чуть раньше положенного, выходил на балкон, выпуская своего сокола на утреннюю разминку (как нравилось говорить самому юноше). Сокольничий, конечно, стал бы сетовать на то, что принц отпускает птицу просто так, но Дилюк знал, что сокол вернется, да и говорить об этой маленькой шалости он никому не собирался. Это был один из его немногочисленных утренних секретов. Когда птица пропадала из поля зрения, Дилюк продолжал стоять, глядя на Сидровое озеро. От воды веяло утренним холодом: туман медленно оседал на травы и листву деревьев. Иногда взгляд юноши был направлен выше — над горами Буревестника — где-то там, в море, ходил корабль с тёмными парусами. И хоть Дилюк никогда не видел этого корабля, каждый девятый день месяца он ждал его. Он воображал, как огромное судно, раздвигая волны, пришвартовывается к берегу между Пиком Буревестника и Утесом Звездолова. Как морской ветер перестает играть в парусах и возвращается в свою надводную обитель. Каждый раз юноше представлялся совершенно иной: то это был старый, потрепанный жизнью путешественника корабль с серыми, местами даже слишком от грязи, парусами; то это было украденное шикарное судно обязательно из темного дерева, с гальюнной фигурой не из дешевого металла, с чудесными темно-темно-синими тканями на мачтах. Хозяин корабля никогда не рассказывал о своей драгоценности в подробностях — да, он восхвалял свое судно так, будто это его душа и вечный спутник, любовно, с гордостью и нежностью, — облик Дилюку приходилось додумывать самостоятельно. Ветер в очередной раз попытался порывом протиснуться в комнату, развевая длинные алые локоны Дилюка, распущенные в ночь. Где-то недалеко послышался голос, заглушаемый шелестом деревьев. Собрав волосы на правом плече, придерживая их одной рукой, чтобы ветер снова не заигрался, юноша огляделся по сторонам: на улице не было ни души. Но неразборчивый громкий шепот исходил совсем близко — балующийся ветер рассеивал его в пространстве. Чуть перегнувшись через балкон, Дилюк распахнул глаза, блестящие от восходящего солнца. — Ваше Высочество! Принц Дилюк! — внизу, в тени деревьев стоял парень, размахивая руками для привлечения внимания. Он изо всех сил старался не перейти на крик, но весьма громко шептал. Наконец добившись, чтобы его заметили, он слегка поклонился, прижав к сердцу руку. — Я уж думал, что Вы не соизволите удостоить меня своим дорожайшим вниманием. — Кэйа, что ты… что ты ошиваешься прямо у замка?! — чуть не вскрикнул Дилюк, вовремя прижав ладонь к губам. — Я предполагал, что твой корабль еще не прибыл… — Так Вы меня ждали, Ваше Высочество! Это такая честь для меня! — Кэйа сделал пару шагов вперед, заставив Дилюка почти лечь на балюстраду. Его белоснежная рубашка чуть сползла, обнажая незакрытые волосами белоснежные шею и ключицу. Кайа замер, наблюдая за таким редким, ослепительным видом, и в его груди что-то сжалось от желания. — Прекрати уже ёрничать! Ты же знаешь, как мне не нравится, когда… Что ты творишь? Кэйа без зазрения совести, не боясь быть пойманным, примерялся руками к стене дворца, чтобы вскарабкаться по ней прямиком на балкон. Выступов было не так уж много, а высеченные из камня витиеватые украшения скорее мешали, чем служили способом подъема. Все это время Дилюк смотрел на капитана с неподдельным удивлением, а в горле стояли возмущения, которые он не мог высказать. Когда смуглая рука в черной перчатке коснулась балюстрады, юноше очень хотелось ударить по ней, ведь Кэйе нельзя здесь находиться. Но в то же время — схватиться за нее обеими руками и помочь парню залезть. Когда высокие сапоги Кэйи коснулись мрамора балкона, он показательно смахнул упавшую челку со лба: — Там, внизу, было невыносимо не слышать Ваш голос отчетливо и ясно, как бы мне этого хотелось в действительности, — он говорил уже не шепотом, при этом не скрывая своей кокетливой, томной манеры. Дилюк ненавидел эту его черту от того, что не знал, как реагировать на это, от того, что понимал, что Кэйа просто дурачится и дразнится, от того, что обожал, когда он говорил таким тоном… — Я же сказал тебе прекратить меня так называть. Тем более, тебе нельзя тут быть, если кто-то зайдет и увидит, проблемы будут не только у тебя. Хотя когда тебя это вообще волновало, — Дилюк выпрямился, подошел ближе к Кэйе, уводя его от видного места. Часть его волнистых волос уже спадала на спину, но рубашка, не завязанная спереди на шнуровку, все еще не была поправлена. Они стояли сбоку, все еще на балконе, но за плотными шторами. Так, чтобы зашедшая по обыкновению прислуга не заметила молодого капитана и не подняла шум. Кэйа сделал еще шаг навстречу, и теперь они находились в паре десятков сантиметров друг от друга. Отчаянно хотелось коснуться белоснежной кожи, провести пальцами вдоль шеи, заправить выбившуюся прядку за ухо. Капитан сглотнул. Смотреть было недостаточно. Дилюк, как нарочно, смотрел в сторону: его лицо освещали яркие лучи солнца, а точеная линия подбородка была крепко сжата, кажется, от волнения. У принца всегда было безмятежное выражение лица, Кэйа знал, что особ королевских кровей учат быть такими. Он также знал, что Дилюк до ужаса эмоциональный, но увидеть это могли только избранные. Где-то в груди таилась надежда, что он входил в этот узкий круг людей. Стремительно шагнув вперед, Кэйа оказался вплотную к Дилюку и чуть не отшатнулся обратно, когда юноша повернул к нему лицо. Их носы почти соприкасались, они отчетливо слышали дыхание друг друга и смотрели в упор. Кэйа почти негнущимися пальцами снял одну из перчаток и легким касанием дотронулся до молочной щеки принца. Тот не вздрогнул и не отпрянул — прижался к ладони сильнее, будто, если он этого не сделает, та исчезнет. — Твои руки такие шершавые, — шепот Дилюка разливался в воздухе, — капитан. Длинные ресницы принца подрагивали на сомкнутых веках. Желание коснуться их самыми кончиками пальцев разливалось внутри. Но делать столь интимные, трепетные и значимые для него вещи на балконе, забившись в угол, ему не хотелось. — Конечно, я же пират, в конце концов. У таких как мы не бывает мягких королевских ладошек. Дилюк резко поднял голову и, нахмурив брови, пристально посмотрел в глаз Кэйи. Второй был закрыт черной повязкой — весьма избито для пирата, учитывая, что капитан никогда не говорил, отсутствует ли его глаз на самом деле. Все, что довелось выведать Дилюку: повязка досталась Кэйе от деда, который в свое время тоже бороздил моря. — Если ты не знал, то я тут тоже не прохлаждаюсь. У меня множество обязанностей. В том числе фехтование, езда на лошади, охота и— — Святые боги, остынь! Это была невинная шутка! Не думал, что ты так остро на все реагируешь. Кэйа приподнял его лицо за подбородок и приблизился. Дилюк уже прикрыл веки в ожидании. Он остывал так же быстро, как и вспыхивал. Заставлять принца ждать — самое настоящее преступление, поэтому он коснулся его губ своими. Приоткрыв рот, Дилюк шумно втянул воздух. Как только это произошло, Кэйа обхватил нижнюю губу Дилюка, слегка посасывая ее. Рука с подбородка проследовала вдоль щеки на затылок, где Кэйа ласково зарылся пальцами в волосы. Второй же рукой он притянул принца за талию вплотную. Дилюк тоже не заставил себя ждать: его руки сомкнулись в замок за шеей пирата, а сам он так и льнул к Кэйе с желанием получить его без остатка. Нежный медленный поцелуй постепенно перерастал в нечто большее. Становилось жарче, а вздохи несколько громче и чувственнее. Дилюк кусал чужие губы, словно изголодавшийся по близости возлюбленный. Доля правды в этом была. Кэйа действительно редко появлялся в Мондштадте. И то ненадолго. Поэтому с каждой секундой принцу хотелось больше: никуда не отпускать, всегда быть рядом. Кэйа был удовлетворен. Нет, он был в диком восторге. Ведь Дилюк, строгий, неразговорчивый, холодный при других людях, с ним загорался страстным пламенем. Не сразу, но стоило подождать… и Дилюка не остановить. Оторвавшись от растерзанных губ, Кэйа прошелся дорожкой легких влажных поцелуев по щеке, вниз, к шее, чуть задержавшись там, прикусывая тонкую кожу, заставляя Дилюка еле сдерживать судорожные вздохи. Ему стало до одури приятно, он откинул голову назад, чуть вбок, расправил плечи, достигая полного натяжения бледной кожи. Кэйа усмехнулся на это, обдавая шею горячим щекочущим дыханием. Проведя влажную дорожку языком обратно к подбородку, он отстранился: не хотелось бы продолжать эти ласки на балконе, иначе он мог разложить Его Высочество прямо на мраморном полу. Дилюк сразу же потянулся к освободившимся губам, чтобы продолжить поцелуй, который на этот раз случился очень вязким и тягучим. Дверь резко распахнулась, что заставило двоих затаившихся на балконе вздрогнуть и оторваться друг от друга. Дилюк испуганно округлил глаза и завертел головой то на свою комнату, то на Кэйю. Тот же в свою очередь тоже понял, что произошло, но продолжал стоять как вкопанный. — Ваше Высочество! Вы опять не спали всю ночь? — Из комнаты донесся пожилой женский голос. — Ох, еще и дверь нараспашку! Вы так точно простынете. Вы же знаете, что по утрам намного холоднее. — Кэйа, это прислуга, — зашипел Дилюк, в спешке подталкивая возлюбленного к пути отступления. — Живее-живее. — Если ты продолжишь так наступать, то я свалюсь с балкона, — так же тихо сообщил Кэйа, нащупывая за спиной край. Оставив в покое капитана, Дилюк ринулся к дверям в комнату. Редко можно было видеть его в таком тревожно возбужденном состоянии. Он поправил рубашку на плечах и откинул волосы назад. И, подняв подбородок, как полагается персоне его статуса, обратился к прислуге, как ни в чем не бывало: — Тетушка, я здесь. Это очень мило с твоей стороны, что ты так беспокоишься о моем здоровье, но я просто вышел подышать свежим утренним воздухом. Кэйа прыснул от такого вранья и старался сдержать вырывающиеся из него смешки. Сделавший уже пару шагов в комнату Дилюк услышал задыхающегося капитана, который еще не покинул балкон, и быстро вернулся обратно, не поворачиваясь к прислуге спиной. — Ты только глянь, как тут свежо, — он развел руки над головой, — облаков практически нет, и тепло-о-о! — Вы сегодня, на удивление, бодры и счастливы, Ваше Высочество. Что-то хорошее успело произойти? — поинтересовалась старушка. Это была невысокая женщина со строгой осанкой, но мягкими чертами лица. Она бережно и ловко застилала постель принца своими сморщенными руками. — Да что ты. Это все утро! Оно вол-шеб-но-е. Всего-навсего. Принц скрылся за шторой от глаз служанки, вплотную прижимаясь к капитану. Тот, все еще держась одной рукой, второй провел по талии принца прямиком к спине. Поднялся пальцами по позвоночнику. Это была рисковая игра: вдруг прислуга решит выглянуть на балкон, чтобы спросить что-то у принца. — В молодости все кажется таким, — по-доброму усмехнулась женщина. — Я, бывало, тоже так… не спишь всю ночь, лежишь на крыше сарая, смотришь на эти небесные огни. А с раннего утра нужно на двор, работать. Иначе старшая выпорет. — Какой кошмар! — попытался искренне сопереживать Дилюк, но действия Кэйи совсем этому не способствовали. Парень легонько постучал указательным пальцем по своей щеке, требуя поцелуя. Возмущению не было предела. Упершись обеими руками в широкую грудь, Дилюк начал вырываться из объятий. — Всего один поцелуй, и я уйду, — игриво шепнул капитан. — Иначе… нас застанут. — Батюшки! Дилюк встрепенулся, рывком выбрался из крепкой хватки и обернулся на возглас. На балконе все еще никого, кроме них двоих, не было. Женщина охала и беспокойно суетилась в комнате. Оставив Кэйю снова одного, Дилюк прошел в помещение, чтобы выяснить, что же произошло. — Ваше Высочество, я клянусь, ничего не трогала. Вашего сокола тут уже не было. Вы бы заметили, если бы он вылетел отсюда. Подойдя ближе к большущей клетке, юноша опустил одну руку на плечо служанки и чуть сжал его. — Не пугайтесь, тетушка. Я сам выпустил его, чтобы он размял крылья. Клетка, безусловно, просторная, но он дикая птица, которой нужно намного больше свободы, нежели ему дается в этой комнате, — Дилюк улыбнулся одними уголками губ и отпустил плечо женщины. Немного погодя, он продолжил: — Только, прошу тебя, не говори ничего сокольничему. Ему не особо понравилась моя прихоть — поселить птицу здесь. Если он узнает, что я выпускаю его, когда мне вздумается, а не вместе со всеми, он будет зол. — Что Вы! Кроме того, ни один слуга не может ругать Вас за Ваши действия. Иначе он просто глупец. — Ну-ну, — рассмеялся принц, — нет надобности в лести. Все мы прекрасно знаем, как люди относятся к королевской крови. Осо-о-обенно за спиной. Дилюк сделал небольшой круг по комнате, искоса наблюдая за действиями служанки, и проследовал обратно на балкон, захватив перчатку для птицы. Нужно было выдворить Кэйю, пока он никому не попался, и вернуть сокола на его привычное место. Но, на удивление принца, на балконе никого не оказалось. Улица тоже была пуста. Завидев в небе своего излюбленного спутника, принц надел перчатку и вытянул руку так, чтобы птице было удобно приземляться. Тот только этого и ждал. Взмахнув пару раз крыльями, он стремительно полетел в сторону хозяина. Дилюк улыбнулся, осторожно поглаживая птицу по перьям на голове, и направился к клетке. — И даже не попрощался… — тихо поделился с другом принц. — Ваше Высочество, — старуха стояла уже в дверях, намереваясь вот-вот уйти. — Любовь — это чудесно, правда. Я сама когда-то переживала все эти трепетные, волнительные моменты. Но будьте осторожнее, иначе вы рано или поздно попадете в более сложную ситуацию, нежели сегодня, — подмигнув, она выскользнула из комнаты, оставив смущенного принца в одиночестве стоять возле клетки.***
Вечернее солнце уже скрылось за высокими каменными стенами Мондштадта, они отбрасывали длинные тени, от которых веяло холодом. Народ все еще бродил по улочкам, останавливался у прилавков, на которых уже мало что оставалось. В городе всегда было шумно. Мондштадт — свободный город. Королевская семья теперь существовала здесь не для того, чтобы монархически править землями и угнетать простой люд, как это делалось пару веков назад. В первую очередь они решали насущные проблемы, защищали страну от монстров, управляемых магами Бездны. Хоть про королевскую семью часто всплывали разные слухи, новости и мнения, большинство было полностью довольно своей мирной жизнью. Однажды Дилюку тоже предстояло стать справедливым защитником страны. Принц любил такими ясными вечерами прогуливаться по улочкам города. После изнурительных тренировок и долгих нудных уроков свежесть и прохлада были самыми лучшими средствами, чтобы прийти в себя и снять усталость. Он облачался в свою самую легкую и простую одежду, чтобы не привлекать лишнего внимания. Так Дилюк проходил мимо фруктового прилавка, брал там пару закатников и шел дальше, меж невысоких домов, увитых плющом. Когда начинало темнеть, он возвращался обратно: Куинн уже закрывал свой прилавок, но напротив еще какое-то время работала цветочная лавка, где великолепные травы-светяшки начинали рассеивать вокруг себя тусклое голубоватое сияние. Дилюк заворожено смотрел на них издалека, не собираясь приближаться. Донна, продававшая цветы в этой лавке, была несколько пугающей молодой особой. И хоть Дилюк был джентльменом по отношению ко всем, терпеть попытки Донны объясниться с ним в чувствах он не мог и не хотел. Поэтому выбрал держать дистанцию. В конце своей прогулки Дилюк обязательно искал тихое освещенное место рядом с деревьями и стеной, чтобы посидеть в уединении с книгой. В этот раз его выбор пал на небольшой участок недалеко от таверны. Да, вариант был не самый хороший: у таверны частенько шумели пьяницы, иногда доходило даже до драк, но сегодня ему хотелось быть здесь. Он раскрыл книгу на нужном месте и даже успел прочесть несколько страниц перед тем, как услышал знакомый голос. Согнув угол страницы и закрыв книгу, Дилюк повернул голову в сторону таверны. Прямо у входа стоял Кэйа и на повышенных тонах разговаривал с каким-то пьяным мужчиной. Нельзя было сказать, что он сам не был пьян. И уж точно сложно было назвать их ругань разговором. Дилюк увлеченно наблюдал за тем, как Кэйа размахивал руками, сдерживаясь, чтобы не ударить человека. Хоть он и был пиратом, но также он был человеком чести. Он мог ответить на колкость колкостью, а на удар ударом, но никогда не лез в драки первым. Кажется, пират был действительно пьян: его шатало, иногда он хватался за спинку стула, чтобы не рухнуть на землю. Разобрать их слова почти не предоставлялось возможным, потому что их языки заплетались и они кричали друг на друга совершенно бессвязно. Мужчина вытянул руку и толкнул Кэйю в плечо, в силу своих пьяных возможностей. Тот вытерпел, не стал отвечать тем же. — Не надо мне тут! Руки свои держите при себе! — громко рявкнул Кэйа. Дилюк хохотнул себе в локоть. Парень хоть и выглядел до жути забавно, но не мог не восхищать принца. Он смотрел на него, стараясь больше запомнить, четче запечатлеть в своей памяти такого Кэйю, которого он в своей компании мог никогда и не увидеть. Пьяный мужчина, оскорбившись замечанием, продолжил свои нападки в сторону Кэйи. Он продолжал кричать, что этот мелкий засранец не понимает жизни, раз позволяет себе говорить такие вещи, особенно старшим и знающим. Кэйа начинал смеяться. Его тоже забавляла эта ситуация, хотя он постепенно выходил из себя. Увидев ухмылку на лице юноши, мужчина взбесился еще сильнее и замахнулся рукой, но не успел ударить. Кэйа перехватил его за запястье и крепко сжал. — Ай-яй-яй! — Завопил мужчина, сгибаясь в сторону обездвиженной руки. — Пусти сейчас же! Ты! — То есть Вы-ы-ы считаете, что мо-ожете себе позво-олить руками размахивать? А я-а-а не могу-у?! — нараспев произнося слова, Кэйа начал отчитывать мужчину. Наблюдая за происходящим, Дилюк не мог оставить это без внимания. Конечно, он был уверен, что эти двое решили бы эту проблему самостоятельно. Но каким способом? И как долго это могло продолжаться? Возможно, сейчас никто еще не обращал внимания на эту ругань, но пройдет время, и если они не разойдутся, то начнут мешать остальным гражданам спать. Кто-то обязательно пойдет жаловаться на них, и обоих заберут на разбирательства. Этого нельзя было допустить. Дилюк бы соврал, если бы сказал, что он собирался вмешаться только из-за своей жажды справедливости и порядка. В его голове пролетало множество мыслей о том, что Кэйе не стоит попадаться страже, что ему бы хотелось быстрее увидеться с ним наедине, что хотелось бы удивить, вступившись. Естественно, Кэйю таким было не впечатлить, принц это знал. Тот скорее начнет травить дурацкие шутки. Но Дилюка это не останавливало. — Добрый вечер, — Дилюк вышел из-за деревьев, заставляя обоих повернуться в свою сторону. — Я прогуливался по улицам города и услышал вашу ссору. Не имею понятия, по какому важному поводу вы повздорили, но я бы попросил вас о примирении. — В-ваше Высочество, принц Дилюк, — занервничал незнакомый мужчина и выдернул свою руку из хватки Кэйи. Тот, впрочем, не пытался его сдерживать. Дилюк кивнул. — Видите ли, уже темнеет и наступает время сна. Вероятно, вам не позволили устраивать шум внутри заведения, поэтому вы перенесли его на улицу, но тут об этом попрошу вас я. Отправляйтесь домой, ложитесь отдыхать. Уверен, завтра ваш спор покажется вам обоим не таким важным, как вы думаете сейчас. Глаза мужчины бегали из стороны в сторону, он боялся взглянуть в лицо принцу. Ему хотелось быстрее уйти, но в то же время злость на грубого мальчишку в нем не затихала. Мужчина провел рукой по сальным волосам, вытер пот со лба, зажевал нижнюю губу, собираясь с силами, чтобы возразить. Дилюк заметил его нерешительность. — Еще кое-что. Я хочу забрать зачинщика вашего спора для небольшого воспитательного разговора. Все же, каким незначительным ни было бы столкновение, нельзя оставлять его без морали, — предложил принц, глядя на Кэйю. Тот быстро уловил суть. Мужчину напугало такое заявление. Но пират неловко засмеялся и потрепал свой затылок: — Каюсь, моя вина. Перебрал чуток! Так что приношу свои глубоча-а-айшие извинения, — он поклонился мужчине. — Готов выслушать любые наставления, Ваше Высочество. — Ну, это, коли порешили, что к чему… я пойду домой? — Мужчина стоял в пол-оборота, готовясь быстрее, насколько позволяло ему опьянение, скрыться с глаз принца. — Безусловно. Вы можете быть свободны. Доброй ночи. Какое-то время юноши смотрели вслед мужчине, ждали, когда в переулке перед таверной не будет ни души. Скоро так и произошло, последний человек, проходивший мимо, скрылся за поворотом. Дилюк и Кэйа стояли молча какое-то время, только звуки веселья из таверны разбавляли тишину между ними. Принц повернулся лицом к Кэйе и вопросительно посмотрел на него, скрестив руки на груди. Какое-то время тот не замечал этого жеста. Но спохватившись, замотал головой с полным возмущения видом. — Что ты так на меня смотришь? Я тут ни при чем. Если ты серьезно выдернул меня, чтобы провести воспитательную беседу, то я лучше пойду. — Стой-стой, — Дилюк легким движением придержал того за локоть. — Разошелся. Еще не протрезвел по-человечески. Мне любопытна причина вашей ссоры, если мне, конечно, позволено знать. — Ах, если та-а-ак! — Кэйа хитро улыбнулся, делая шаг навстречу. — Я просто сболтнул, какие в дворцовых спальнях чудесные мягкие кровати, на которых хочется нежиться вечность, особенно, если месяцами бороздишь моря. А он мне не поверил. Говорит, мол, мне неоткуда это знать! Я чужеземец-оборванец, которого никогда и на порог не пустят! Дилюк посерьезнел, отпустил руку Кэйи. Брови его опустились к переносице, а губы сомкнулись в узкую линию. Он повернулся к пирату боком, даже не смотря в его сторону, а куда-то вдаль. — Зачем… ты говоришь такие гадости и глупости кому ни попадя? Может, стоит отказаться от алкоголя, раз он развязывает языки и заставляет тебя выдавать такие личные — не только тебе — подробности. — О нет, ты что, серьезно поверил в этот вздор, что я тебе сейчас наплел? Боже правый, ты слишком доверчив… Мы повздорили из-за выпивки! Из-за глупого вина, в котором этот пустоголовый совершенно не смыслит. Только пить его и может. Я столько путешествовал и уж знаю толк в заморских винах, а он, поди, из дома только до таверны и обратно! Принц недовольно покосился в сторону пирата. Тот подошел чуть ближе, всем видом показывая, как он раскаивается. — У тебя крайне отвратительные шутки. Однажды тебе по-крупному попадет за твои выходки. И я даже не говорю про себя— — Конечно, ведь Ваше Высочество такой благородный и всепрощающий! — перебив нравоучения Дилюка, съязвил Кэйа, тут же убираясь прочь, чтобы не отхватить от принца. Дилюку оставалось лишь смириться и медленно пойти за пьяным, скачущим по улочке пиратом, не пытаясь возразить. Они прошли мимо закрывшейся кузницы Вагнера, вдоль домиков, в некоторых окнах которых горел свет, освещая тусклые переулки. Скоро послышалось тихое ржание. Впереди располагалась большая конюшня с чердаком. Она была почти пустой, внутри оставалось всего несколько лошадей, которые были нужны в городе. Остальных забрала кавалерия, не так давно отправившаяся в поход на границу. Кэйа замедлил шаг, но уже точно направлялся к конюшне. Он небрежно кинул взгляд за спину, где чуть поодаль шел принц. Дилюк, конечно, понял, что задумал пират. Осторожно, без единого громкого звука Кэйа приоткрыл ворота конюшни и прошмыгнул внутрь, так же тихо затворив за собой тяжелую дверцу. Дилюк еще только подходил к месту. Оглядевшись по сторонам, он свернул в соседний квартал, чтобы обойти его разок-другой и вернуться к конюшне, теперь точно зайти. Помещение встретило его фырканьем лошадей и запахом сухого сена и навоза. Кэйи поблизости не было. В полумраке конюшни принц пытался приглядеться, чтобы различить его среди толстых балок и оборудования. Пройдя вглубь, он повернулся вокруг себя несколько раз, но так и не нашел Кэйю. — Кэйа, — полушепотом постарался произнести Дилюк, но его горло подло запершило, и звук вышел с надломленной хрипотцой. Он смущенно прокашлялся, отводя глаза, будто в темноте было видно, как он покрылся легким румянцем. — Кэйа, ты здесь? — Он повторил более уверено, но ответа все равно не услышал. Где-то наверху послышалось шебуршание. В небольшой пристройке внутри конюшни была лестница на чердак, где хранилось сено. Мыши часто бродили по таким местам: сухое теплое сено могло послужить отличным местом для сна и корма. Деревянная неошкуренная лестница оставляла в ладонях занозы — как назло Дилюк не надевал на свои вечерние прогулки перчатки. Через каждые несколько ступеней он останавливался и прислушивался к тому, как осторожно, еле слышно доносится шуршание. — Я уже было решил, что Ваше Высочество не додумается подняться сюда, — тихо рассмеялся Кэйа. В полумраке было сложно что-то разглядеть, но в лунном свете, пробивающимся сквозь прорехи в кровле, вычерчивался его силуэт. Кэйа сидел, развалившись на тюках сена как в кресле. Его ноги были широко расставлены, он опирался за спиной на руки. Склонив кокетливо голову вправо, он прижимал щеку к плечу. Белоснежная рубашка, которая и так постоянно открывала грудь пирата, на этот раз была расстегнута вовсе, показывая смуглый живот. Вид был впечатляющий. Принцу хотелось растянуть этот момент, подольше стоять в стороне, разглядывая каждый сантиметр открывающейся картины. Коснуться хотелось тоже. Но он не подходил. Специально ждал, когда Кэйа попросит сам, хотя ожидать этого не стоило: ведь Кэйа не из тех, кто, изнывая от нетерпения, будет молить о чем-то. Но попытать удачу было необходимо. Рука Кэйи медленно скользнула вдоль тела к шее. Он откинул голову назад, искушая открывшимся видом. Они оба вели игру на поражение, и оба не хотели так просто сдаваться. Облокотившись на балку спиной и сложив на груди руки, Дилюк впился пальцами в свои плечи, сжимая их до боли. Улавливая из полутьмы каждое движение, он все же старался думать о чем-то отвлекающем, чтобы держать себя в руках. Он обязательно добьется от этого пирата мольбы. Терпению Кэйи тоже был предел, и он постепенно наступал. Никогда и ни за что Кэйа не предал бы свои принципы. Ему хотелось, чтобы его желали и хотели сразу же. Это он мог дразнить чувства и вести всю игру, как ему было необходимо. Но с появлением в его жизни принца, все стало труднее. Неприступный и серьезный, Дилюк имел неимоверно сильную выдержку. Тут нужно было использовать тяжелую артиллерию, что граничило с проигрышем. Кэйа, легонько царапая кожу на шее, опустился мягким скользящим движением на свою грудь, задевая холодными пальцами сосок и мелко вздрагивая. Из его рта вырвался тяжелый вздох. Он выгнулся вперед, продолжая движение руки вниз. С другого плеча медленно сползла рубашка, остановившись где-то на локте. Кэйа решил не упускать момента и медленно потерся щекой об оголенное смуглое плечо. Рука достигла пряжки ремня, и тут бы уже Дилюку стоило в нетерпении сорваться с места, откинуть руки пирата и самому стянуть эти дурацкие штаны, но принц продолжал стоять, с нечитаемым лицом наблюдая. Стоило начать нервничать. Задуматься о том, чтобы сдаться. Кэйа подцепил непослушными пальцами ремень, медленно возясь с застежкой, специально давая Дилюку момент. Но вот долгое копошение было закончено, пуговица легко выскользнула из петельки, молния вжикнула вниз. Дилюк не сдвинулся с места. До такого никогда не доходило. Если Кэйе хотелось поиграть со своим партнером, тот сдавался почти сразу же. И никогда не случалось, чтобы Кэйа трогал себя там на глазах у кого-то. Он приспустил штаны и вытащил полувозбужденный член. В темноте этого было не видно, но кровь прилила к его щекам: как бы он ни храбрился и ни напускал на себя уверенность, делать такое впервые было смущающе. Он собрался с силами — хотел показать, что и без Его Высочества он может получить удовольствие, и Дилюк единственный, кто от всего этого проигрывает, раз не присоединяется к нему. Проведя рукой по всей длине, он охнул, чуть сильнее, чем ощущал. Кэйа сделал пару движений вверх-вниз, и его член полностью встал. Большим пальцем он массировал уретру, распределяя естественную смазку. Это доставляло ему удовольствие, он постанывал, полностью откинулся спиной на тюки сена, освободившейся рукой хаотично поглаживая себя по шее и груди. Он начинал набирать скорость, ритмично толкаясь в свою ладонь, но замедляясь в те моменты, когда, казалось, мог наступить пик удовольствия. Кэйа мучил себя, но лишь для того, чтобы помучить Дилюка, заставить его, наконец, действовать. Дилюк продолжал стоять в темном углу сеновала, не издавая ни звука, не шевелясь, лишь тихо, но глубоко дыша. Он уже сам не понимал, почему просто стоял и смотрел на это безобразие, которое происходило на его глазах, но было слишком поздно. Слишком много времени он держался, чтобы сейчас отступить и поддаться на провокацию. Высокие, дрожащие стоны Кэйи мутили его разум, оставались внутри головы, заставляя сердце качать кровь по телу с бешеной скоростью. Он чувствовал, как натянулись его штаны в области паха. Но продолжал стоять на своем. Сомкнув губы в тонкую полоску, Кэйа замычал громче, задрожал всем телом, притягивая ноги к себе. Еще несколько движений, и он собирался кончить, но остановился, обе руки перемещая себе на грудь, чтобы в судорогах сжать ее неслушающимися пальцами. Он точно не планировал кончать из-за простой мастурбации. — М-может… — тихий, срывающийся голос донесся с тюков. Сбивающееся дыхание мешало нормально говорить. — Может, ты… перестанешь стоять в углу… как истукан… и наконец, займешься делом? — Ты меня просишь? — низким тоном произнес Дилюк. — Да-а… Это была победа. Это было поражение. Дилюк медленно подошел к полулежащему пирату, тяжело дышащему и мокрому от пота. В его растрепанных волосах запутались сухие травинки, повязка на глазу чуть съехала вбок, но не открывала хранящей тайны. Дилюк возвышался над ним, внимательно разглядывая все то, что не мог увидеть издалека. Он сам был поражен своей выдержке: он не подлетел к нему, спотыкаясь об собственные ноги, не начал в спешке срывать одежду и жадно выцеловывать его ключицы, как ему того в действительности хотелось. Его учили быть достойным. И, о, Архонты, он был этого достоин. Опустившись на колени перед Кэйей, он, не торопясь, стянул его высокие сапоги, отбросил их куда-то, где до этого стоял сам. Заставив Кэйю приподнять бедра, полностью снял с него штаны. Все это время лежащий на спине пират приподнялся на локтях и глянул, что же происходило там внизу. Дилюк медленно от самых кончиков пальцев ног проходился поцелуями до щиколотки, затем дошел до колена, заставив Кэйю вздрогнуть. Закинув его ногу на плечо, принц прикусил кожу на внутренней стороне бедра, сильнее сжимая зубы с каждой секундой. Под его рукой, сжимавшей другое бедро мужчины, чувствовалось напряжение мышц. Кэйа ахнул, когда Дилюк широко лизнул укус и продолжил подниматься вверх мокрыми поцелуями. Обхватив ладонью основание члена Кэйи, он свободной рукой заправил выбившиеся красные пряди за уши. — Что ты— Кэйа попытался привстать, но губы принца, обхватившие головку, вернули его в прошлое положение. Сначала он посасывал только кончик члена, но, выпустив его изо рта, Дилюк опустился ниже и прошелся языком от самого основания, затем взяв глубже. Понять, каким чудесным образом получалось до сих пор не кончить, Кэйа не мог. Он был на пределе, когда дрочил сам себе, и был готов поклясться, что едва успел себя остановить. Теперь же, когда член все еще находился в безумном напряжении и когда ему отсасывал желанный мужчина, он знал, что долго не продержится. Лицо Дилюка было сосредоточенным, он глубоко дышал носом, скользя губами по напряженной плоти. Иногда он останавливался, чтобы уделить внимание уретре, обводя ее кончиком языка. Кэйа не мог терпеть. Он запрокинул голову назад, выгибаясь грудью вперед. Его легкие постанывания и неожиданные вздохи превращались в протяжные звуки и мычания. — Я скоро… я не могу… — Лепетал он, но Дилюк не останавливался. — В-ваше Высочество! В последний момент Дилюк отстранился, и белесые капли брызнули ему на лицо и волосы. Тяжело дыша, Кэйа рухнул на спину. Его грудь часто вздымалась, и какое-то время он вообще не шевелился, лишь мышцы его бедер продолжали сокращаться. Дилюк вытер тыльной стороной ладони сперму с лица и тряхнул рукой вбок. — Ты палач, — на выдохе произнес Кэйа. — Довести меня до такого состояния… это пытка. — А ты провокатор, — Дилюк поднялся с колен и снова смотрел на пирата сверху. — Не такой уж и хороший, раз уж у меня ничего не получилось, — мужчина усмехнулся и сел, чтобы не вглядываться в лицо напротив. Он протянул руку и положил ее на пах Дилюка, ощутив крепкое возбуждение. — Боги… ты все это время был в таком состоянии? Кэйа начал возиться с застежками штанов. Когда те вместе с нижним бельем упали к щиколоткам принца, член оказался прямо перед лицом Кэйи. Он ехидно ухмыльнулся. — Это весьма возбуждающе. Я думаю, что у меня снова встанет, — он уткнулся лицом в участок кожи рядом с членом, поцеловал чуть ниже в мошонку. — Как ты хочешь, чтобы я тебе помог? Руками? — Кэйа провел пальцами по яичкам к стволу. — Ртом? Услуга за услугу, знаешь, — пройдясь легкими прикосновениями губ, он звонко чмокнул головку. — Или, может, как-то иначе? Он отстранился, заливаясь приглушенным смехом. — Что ты выберешь в этот раз? — Дилюк столкнулся с непонимающим взглядом. Склонившись над ним, он оперся рукой на тюк и заглянул в лицо. — Ты знаешь, я хочу тебя. — Тогда сегодня я приму Ваше Высочество, — капитан обхватил руками шею Дилюка и потянул на себя, ловя его губы для поцелуя. — Хочу доставить Вам удовольствие, — прошептал он и толкнул свой язык в чужой рот. Опираясь руками в тюки сена по обе стороны головы пирата, Дилюк нависал над ним, жадно принимая каждый поцелуй, каждое движение. Кэйа зарылся руками в растрепанные волосы принца, сжимая в пальцах прядки и иногда оттягивая назад, дразня. Оторваться от губ, на вкус отдающих терпкой выпивкой, было сложной задачей, но Дилюк спустился ниже, прихватив зубами кадык. Чуть ниже ключицы — он не смог удержаться — заалела дорожка засосов, тянущаяся к соску. Пару раз мазнув кончиком языка, Дилюк вобрал его в рот, покусывая, заставляя Кэйю выгибаться в спине. От неожиданности раздалось протяжное «ах!», и на плечи принца легли руки, крепко сжав их. Кэйа попытался отстранить от себя парня. Тот поднял на него взгляд, помутневший, растерянный. Развернув Дилюка так, что он оказался лежащим внизу, Кэйа уселся ему на живот. Он склонился над ним, как пару минут назад делал это сам принц, крепко, тягуче поцеловал, облизывая чужие губы. — Мне лестно Ваше внимание, мой принц. Но я же сказал, что моя очередь делать приятно, — он оперся одной рукой на широкую грудь принца, пальцами второй, предварительно обильно смочив собственной слюной, прикоснулся к своему анусу. — Если бы я знал, что все так обернется, стащил бы из таверны бутылку оливкового масла, — рассмеялся он. Дилюк расположил свои руки на бедрах Кэйи, поглаживая внутреннюю сторону большими пальцами. Он внимательно наблюдал за напряженным лицом растягивающего себя парня, как тот отрывисто дышал, насаживаясь на уже три своих пальца. Не терпелось самому войти в него, растянуть своим членом, осторожно двигаясь, подминая под себя смуглое податливое тело. Но не сегодня. Сейчас капитан был у руля. — Не думаешь, что уже достаточно? — Дилюк сдерживался весь вечер, и больше сил у него не было. — Как ты нетерпелив… Секунду. Руки Дилюка переместились на талию, а Кэйа взялся за его член, направив в себя. Он громко выдохнул, когда головка вошла в него, на секунду сжался вокруг нее, но постарался снова расслабиться. Дилюку хотелось толкнуться в него поскорее, но он ждал, когда Кэйа привыкнет, сам сядет на него до упора. Кэйа сделал это медленно одним движением, откинувшись назад и протяжно застонав. Пальцы на его боках побелели от напряжения, сжимая кожу под собой. Чуть обождав, он начал двигаться, медленно скользя по члену. Каждое движение становилось более напористым, он ускорялся, чтобы добиться нужного ритма. Дилюку было трудно просто получать удовольствие, наблюдая, как Кэйа, захлебываясь воздухом, скакал на нем. Он решил взять инициативу в свои руки, при этом не скидывая с себя парня. Приподняв Кэйю за талию, он задвигался самостоятельно, оставляя тому только подмахивать бедрами навстречу. Раздался протяжный стон, когда на очередной фрикции головка члена задела простату. Кэйа распахнул глаз, вскидывая лицо к потолку, раскрыл рот в немом крике. Опираясь на колени принца руками, он царапал их своими короткими ногтями. Теперь, когда Дилюк знал место, куда нужно было попадать, Кэйа сжимался вокруг основания его члена при каждом глубоком толчке. Пират подался вперед, цепляясь за плечи принца, чуть ли не слезая с него, чтобы поцеловать. Их зубы столкнулись от того, как Кэйа, потеряв ориентацию в пространстве, влетел в рот возлюбленного. Одной рукой все еще придерживая его, второй Дилюк сжал хвост на затылке Кэйи и оттянул назад, чтобы тот немного пришел в себя и мог уже нормально поцеловать его. Посасывая губы друг друга, проводя по ним языками, они оба уже двигались к разрядке. Кэйа продолжал ритмично ерзать взад-вперед, почти не вынимая из себя член. Он отрывисто постанывал в губы Дилюка, и чем ближе подкрадывался оргазм, тем громче, выше и короче становились его стоны. — Я скоро, — проскулил Кэйа, оторвавшись от поцелуя, и уткнулся лбом рядом с ухом принца. Дилюк кивнул, резко обхватывая его руками и принимая сидячее положение. — Я помогу тебе. Делая быстрые, но не грубые фрикции, он обхватил член Кэйи и принялся надрачивать. Неожиданно громко для них обоих Кэйа вскрикнул, излившись в ладонь принца и попав на их животы. Мышцы ануса начали сокращаться, сжимая плоть Дилюка; тот тоже был на пределе. — Потерпишь совсем чуть-чуть еще? — Ласково спросил он, поглаживая по волосам капитана. — Да-а-а, — пробурчал Кэйа в его плечо. Дилюк продолжил двигаться дальше, стараясь на этот раз не травмировать чувствительные от недавнего оргазма органы. Подергиваясь, Кэйа замычал и прикусил принца за плечо от того, как натирало изнутри его нежную слизистую. — Не могу, не могу, немогунемогунемогу, — он уже плакался. — Тш-ш-ш, я уже, сейчас. Ударившись последний раз головкой внутри, Дилюк почувствовал приближающуюся разрядку, вынул член, чтобы обильно кончить им на животы. Он откинулся обратно на спину, увлекая за собой Кэйю. В полуобморочном состоянии тот устроился на груди у принца и, широко зевнув, решил, что слишком устал, чтобы мочь вести разговор после всего произошедшего. Выдрав кусок сена из тюка, Дилюк вытерся сам и кое-как заснувшего парня, откинул грязную и размокшую траву в сторону и тоже быстро отключился.***
Солнечный свет пробивался сквозь щели в крыше, падая прямо на глаза спящему принцу. Он поморщился и перевернулся на бок, чтобы продолжить свой сон. Под ним зашуршало сено, выбившиеся сухие травинки упали на пол. Откуда-то тянуло прохладой, несмотря на обычно теплую погоду даже по утрам. Поправив на себе сползшую рубашку, принц подтянул ноги к себе, чтобы согреться. Внизу раздалось активное ржание, кто-то раскрыл ворота конюшни — света стало намного больше, а шум с улицы просочился внутрь. Где-то щебетали птицы. Дилюк приподнялся на локтях. Рубашка, укрывавшая его тело, упала ему на колени, и он обнаружил, что спал совершенно нагим. Среди стойл неспешно расхаживал конюх, шаркая подошвами по притоптанной земле. Он приговаривал что-то себе под нос, убирал лопатой навоз, а затем направился искать ведра, чтобы наполнить их водой из Сидрового озера и напоить лошадей, которые за прошлый день уже опорожнили корыта. Принц затих: нужно было дождаться, когда конюх уйдет, чтобы самому можно было выбраться незамеченным. Как только мужчина, шумя ведрами, вышел из конюшни, Дилюк принялся натягивать на себя измятую одежду, покрытую пылью и травой. Только собравшись, принц внимательно оглядел место, чтобы не забыть чего-нибудь. И заметил, что совсем не обратил внимания на то, что он был один. Он отчетливо помнил, как засыпал согреваемый телом возлюбленного, но утренняя прохлада заставила его раскрыть глаза ото сна. Никого не оказалось с ним рядом. — Черт… — Разочарованно прошептал Дилюк. Негодный пират, очевидно, проснулся ночью или рано утром, собрал все свои пожитки и скрылся, оставив его в таком неприглядном виде в месте, где его могли легко обнаружить. Дилюк подумал, что найди их кто вместе, раздетых и обнимающихся, было бы куда больше шума, но Кэйа мог хотя бы разбудить его, чтобы они оба ушли. Судя по шуму на улице, уже было позднее утро, а в замке его обыскались. Вероятно… нет, совершенно точно ему придется выслушать огромный монолог от тетушки-служанки, учителей и отца. Его лицо снова сковала маска серьезности. Нужно было возвращаться. Но Дилюку хотелось сделать перед этим кое-что другое. Он забрал одну из стоящих в конюшне лошадей, обещая себе обязательно напоить и накормить ее яблоками и спелыми закатниками по дороге. Стащив со стены висящие поводья и уздечку, он решил, что полностью одевать лошадь нет необходимости. Он мог обойтись и без седла. Тем более что времени было в обрез. Выскочив из города, Дилюк помчался через Шепчущий лес прямиком к Утесу Звездолова. Именно там, по словам самого пирата, каждый раз пришвартовывался его корабль. И принц надеялся, что судно все еще стоит там, что он успеет доскакать до их отплытия. Причины такого его рвения увидеться с капитаном он не осознавал. В один момент он подумал, что не может оставить все так. Ветер летел ему в лицо, его волосы, все еще запутанные, взъерошенные, развевались за спиной. Ветки плотно стоявших деревьев в Шепчущем лесу били в лицо, царапали кожу, когда принц не успевал уворачиваться. Впереди показалось Озеро Звездопадов, образовавшееся вокруг древней статуи одного из Архонтов. Это был знак, что он уже близко. В сердце что-то трепетало, принц слышал в ушах его гулкий стук и сбрасывал такое волнение и скорость его биения на то, что он просто торопился. Лошадь скакала так быстро, что Дилюк едва успевал управлять ей. Он крепко держался — уроки верховой езды и охота делали свое дело. Но ему совсем не хотелось загнать скакуна до смерти. Как только они промчались мимо озера, Дилюк дернул за поводья, тормозя и переходя на рысь. Ему требовалось время перед встречей. Он так спешил сюда, но теперь хотел отсрочить этот момент. Или приготовиться к тому, что он опоздал. На горизонте появилось море, сердце пропустило один удар. Корабль все еще стоял у берега. Теперь принц мог видеть его наяву, и это было нечто. Судно величественно возвышалось над бегающими по суше людьми, спокойное и тихое в своем достоинстве. Его корпус, повидавший многое на своем веку был из темного дерева, немного потертого и старого. Вокруг орудийных портов красивым золоченым металлом вились узоры. Паруса оказались неожиданно белыми, выцветшими от солнца, но покрытые слоем сероватой пыли. Куча канатов тянулись по всему кораблю в разные стороны, и Дилюк с интересом рассматривал издали все это великолепие. Конечно, судно выглядело совершенно иначе, нежели он себе представлял, но некоторые детали все же были очень близки. Дилюк спешился и, взяв поводья покрепче, повел лошадь за собой к воде. — Какие люди! — Дилюк обернулся на голос и увидел капитана, держащего в руках горку яблок. — Неужели Ваше Высочество совершает утреннюю конную прогулку? Где же Ваша свита? Или Вы уже слишком взрослый, чтобы Вас опекала кучка учителей? — Прекрати издеваться, Кэйа, — принц был рад его видеть, но не хотел или не мог этого показать сейчас. Особенно, когда пират так неприятно шутил. — Что же тогда тебя привело? — Взяв в руку яблоко, Кэйа подошел к лошади и протянул ей плод. Та, ткнувшись носом в него и осторожно обнюхав, приняла еду. Дилюк долго не мог ничего ответить. Он и сам не особо понимал, зачем он здесь. Наверное, стоило сказать правду, в которой он не мог не попрощаться с Кэйей перед его отбытием, в которой ему было обидно утром не увидеть рядом с собой сонного Кэйю. — Ты так много хвастался своим судном, что я решил проверить, что же в нем такого. Выглядит… обычно? — Конечно, он врал. — Ха-ха-ха, и много ли Ваше Высочество видел пиратских кораблей? — Кэйа продолжал гладить лошадь по гриве. — Я предполагал, что паруса будут куда симпатичнее. — Если ты думал, что у меня черный парусник или еще какого-то цвета, то спешу сообщить, что у меня нет денег на такие роскошества. Кэйа побрел к кораблю. Дилюк не остался на месте и поспешил за ним. Команда уже закончила приготовления к отплытию и ждала капитана и дальнейших указаний. — Если на этом все, если ты насмотрелся на корабль, то мы отправляемся в путь, — Кэйа остановился у трапа. — Можешь посмотреть, как он отдаляется, если у тебя, конечно, есть на это время. Он сделал шаг, собираясь подняться на корабль, но Дилюк неожиданно схватил его за предплечье. Яблоки рассыпались на песке. Капитан обернулся и пристально посмотрел в алые глаза напротив. Хотелось отвести взгляд, но принц держался. Нужно было сказать то, что было на душе, иначе все закончится вот так, недосказано, глупо и по-ребячески. Кэйа прибудет, в лучшем случае, через месяц, и их догонялки продолжатся, так и не сдвинувшись с мертвой точки. Кто-то из них должен был это сделать. — Я… на самом деле, я прискакал к тебе. Ты не простился со мной. Мне важно, я дорожу тем, что было между нами все это время. Поэтому… я буду ждать тебя, ждать, когда ты приплывешь снова. Я каждый раз жду… Мне непросто все это говорить, ты знаешь. Можешь не отвечать, но я хочу, чтобы ты знал то, что я чувствую, — Дилюк осторожно сжал руку пирата и опустил глаза на яблоки под ногами. — Спасибо за честность, Ваше Высочество, — Кэйа выбрался из хватки принца и присел, чтобы собрать фрукты. Он был серьезен как никогда. Дилюка напугала такая перемена в его лице, и он не рискнул помогать ему, продолжая смотреть на песок. Когда Кэйа выпрямился, он продолжил: — Я буду на твоем балконе, когда придет время. С этими словами он приблизился, чтобы оставить на щеке принца поцелуй, и поднялся по трапу на корабль. Волны уносили судно вдаль от берега, превращая со временем его в маленькую темную точку на горизонте. Принц стоял у воды и смотрел вперед. Когда пятнышко совсем растворилось в синеве неба и моря, он поднял с земли последнее оставшееся яблоко, которое капитан пиратского судна по какой-то причине решил не брать с собой, и, держа его в руке, повел лошадь к Озеру Звездопадов. Все-таки он обещал себе напоить ее за работу.
