Покажи мне

В последнее время ночами неспокойно. Предстоящий выпуск влияет на всех, и даже те, кто не показывают этого днем, ночью тоже неспокойно ворочаются и что-то неразборчиво бормочут во сне. Даже Македонский, кажется, сдается. Потому что за внешним каркасом из худого веснушчатого тела тоже прячется кто-то, невероятно боящийся того, что будет дальше. В эту ночь Сфинкс не спит. Сон кажется ему сейчас такой непростительной тратой времени, которого осталось так чертовски мало. И он вслушивается в шорохи ночи, смотря в пустоту. Думая. А в голове раз за разом вырастают грязные стены непривычно пустого Кофейника. Давят, надвигаются ближе, чтобы голова начала кружится от звенящего в ушах шума обрывков занавесок на разбитом окне, а дышать вдруг становилось невыносимо больно, как будто в легкие щедро насыпали стекла, потому что руки Слепого дрожат мелко, выдают с головой его маску равнодушия, и Сфинкс сдается вслед за ним. Ему не нравится думать об этом. И еще больше не нравится думать о той ночи, когда Слепой вернулся в спальню с окровавленными руками и лицом, еще более холодным чем обычно. Ночное спокойствие спальни нарушает шелест сброшенного одеяла. Сфинкс мгновение радуется возможности вынырнуть наконец из бесконечной череды воспоминаний, поднимает глаза. И упирается взглядом в Слепого. Живот сводит болезненно от того, что Сфинкс прекрасно понимает куда вожак собирается. Знает, что вернется он под утро, насквозь пропахший Лесом, принеся на себе так много его частичек что выглядит инородно здесь, в его, Сфинкса, старом свитере, который обязательно будет выпачкан в лесной грязи и остатках ужина оборотня. Это знание вспыхивает в мозгу, включая импровизированное слайд-шоу из всех таких моментов, когда Бледный возвращался… оттуда. Из того места, которое предпочел Сфинксу. Слепой бесшумно выходит из спальни. Сфинкс быстро раздумывает над тем, каковы шансы того, что он не заметил его пробуждения. Придя к выводу, что нулевые, поднимается вслед за ним. После освещенной луной спальни в коридоре так темно, что Сфинкс замирает на несколько секунд, давая глазам привыкнуть, чтобы начать видеть хоть что-то. И первое, что он видит, это Слепой. Он стоит совсем близко, всего в паре метров, но от него уже так сильно несет чем-то… нездешним, что сразу понятно, что Бледный уже почти там. —Сфинкс.— говорит отстраненно, даже голову в его сторону не повернув, но это первое, что Сфинкс от него слышит со дня их разговора в Кофейнике, и у него замирает сердце от осознания того, что еще совсем немного, и придется с этим голосом навсегда попрощаться. —Слепой… Сфинкс честно пытается ответить в тон вожаку, придать своему голосу такую же равнодушную отстраненность, но выходит какой-то жалобный всхлип. Да и не хочется сейчас играть в их вечные игры в равнодушие, не хочется лгать и держать лицо, хочется… хочется Слепого обнять, так сильно, чтобы он понял, как много значит для него, чтобы послушал и услышал, чтобы остался. Но Сфинкс не может. Он может только говорить. И сегодня хочет делать это по-настоящему искренне, потому что так устал… —Ты ведь снова туда уходишь.— тихо выдыхает, делая пол шага в его сторону. Слепой молчит. —Почему? Почему ты…— «выбираешь не меня» готово сорваться с губ, но Сфинкс вовремя замолкает,— …не хочешь быть здесь? В его голосе почти детское отчаяние, и Слепой явно это слышит, потому что тихо смеется, опуская голову еще ниже. Волосы падают с плеч, закрывая лицо полностью, и сейчас он выглядит действительно как оборотень из дешевых фильмов. —«Почему я не хочу быть здесь?» ты себя слышишь, Сфинкс?— спрашивает тихо,— я ведь тоже тебя не понимаю. Не понимаю, как ты можешь выбирать такую… жизнь… вместо того, что предлагаю тебе я. Сфинкс готов кричать, но на шум сбежится пол Дома и он просто делает шаг вперед, почти полностью сокращая расстояние между ними, чтобы видеть лицо Слепого, чтобы он никуда не мог убежать прямо сейчас, чтобы просто оказаться ближе пока может. —«Предлагаешь мне ты»!? А что ты мне предлагаешь? Жрать мышек и ходить по уши в грязи? Ты сумасшедший, Бледный! Ты действительно сошел с ума! Пора наконец повзрослеть. Выплевывает ему в лицо на одном дыхании, задыхаясь от избытка слов и эмоций, которые просто не может высказать, и опускает взгляд на руки Слепого. И даже они замирают, сам Слепой кажется даже дышать перестает. А после снова смеется. Истерично, хрипло, так, что в этом смехе безумие в чистом его виде. —Так вот какого ты обо мне мнения..?— успокоившись шепчет он, —Так если я сошел с ума, если мои… мышки..—снова замолкает на секунду чтобы сдержать рвущийся наружу смех, —так тебе отвратительны, зачем ты за мной бегаешь? Отпусти меня, Сфинкс. Или иди со мной. Тут нет третьего варианта. Теперь пришла очередь Сфинкса замирать. Он не зря носит свою кличку, многое знает и понимает и сейчас чувствует, что Слепой прав. Он ведь действительно ведет себя странно. А принимать решение надо. Он может сколько угодно врать себе, что уже принял его, что все решил еще в Кофейнике, что точно решил уходить, но самого себя долго обманывать сложно. И сейчас он признает, что все еще ничего не знает. Его воротит от… Изнанки. Какое поэтичное название для такого места. Его воротит от одной мысли о жизни без Слепого. Да уж, никому не пожелаешь. Интересно, что бы сказал Седой если бы узнал о его переживаниях. Время идет, Сфинкс молчит, полностью уйдя в свои мысли, Слепой его не торопит. Стоит все так же, зажатый между ним и стеной, и терпеливо ждет. И дожидается. —Покажи мне, Слепой.— тихо просит Сфинкс, и Слепой думает, что видимо правда сошел с ума, потому что не может же… —Я… я хочу понять, почему это для тебя так важно. Покажи мне. Не послышалось. Слепой выдыхает шумно, и Сфинкс ловит себя на мысли, что получает какое-то извращенное удовольствие от созерцания его растерянного лица. —Хорошо. Слепой так отчаянно пытается вернуть в голос привычный холод, но сквозь него так пробивается надежда, что у Сфинкса дыхание сбивается. Он ведь даже ничего еще не решил окончательно. И снова себе врет. —Закрой глаза. Сфинкс повинуется, чувствуя, как пальцы Бледного стискивают край его футболки и куда-то ведут. Каждая клеточка его тела сейчас вопит о том, что надо это остановить, нельзя позволить Слепому забрать его туда, но в голове пролетает «ему наверно будет тяжело меня провести, если я буду сопротивляться», и Сфинкс тут же расслабляется, концентрируясь на дыхании, чувствуя только натяжение ткани на теле, еле слышный шорох шагов впереди и запах Дома. У него это получается так хорошо, что он даже не замечает сначала, как этот запах превратился в запах Леса. В то, чем обычно пахнет Слепой на утро, что Сфинкс ненавидел всей душой. —Глаза можно открывать.— в голосе Слепого смех, счастье и надежда, и он больше не скрывает этого. Сфинкс снова слушается, открывает глаза, и чувствует, что не может дышать, не может говорить, даже существовать не может. Потому что вокруг Лес. Он везде, он ощущается каждой клеточкой тела, все его шорохи, совсем не такие, как в ночной спальне, его запахи, его… ощущения. Теперь Сфинкс понимает. Понимает, почему Слепой выбирает это. Потому что это место чувствуется как дом. Настоящий, не из-за надписи в брошюре, а потому что все дороги ведут сюда, потому что тут безопасно. Пока луна освещает бесконечно высокие деревья, пока вдали слышится чей-то протяжный вой, пока в слабо фосфоресцирующей траве снуют насекомые. —Дыши, Сфинкс. И он снова начинает дышать. Смотрит на Слепого и видит, что и он здесь совсем другой. Его глаза закрыты, а веки, как трава под ногами, слабо светятся, на губах улыбка, о возможности существования которой Сфинкс уже забыл. Здесь он выглядит так, словно он часть этого места. Как будто может прямо сейчас слиться с ним полностью, без остатка. Сфинкс надеется, что он этого не сделает. Потому что ответ на тот самый так долго мучавший его вопрос наконец-то найден. —Позволь мне остаться здесь с тобой.