What if? Сборная солянка

      Смерть. Мокрый песок, окраплённый багровыми ручейками крови. Она чувствует этот запах гнили и холода. Точка невозврата. Пронзённое копьём тело, бледное лицо, холодная кожа. По всему телу растекается жгучее чувство боли. Чувство глубочайшей потери. И то, что было в начале пути, охватывает её с новой силой. Неужели... она ошибалась?       Пайпер сгибается над безжизненным телом, заламывая руки, цепляясь пальцами за кроваво-красный край футболки. Сердце сжимается. Закусывает губу, чувствуя явный привкус железа. Нет смысла сдерживать слёз. Её за это не осудят.       Голубые глаза Джейсона, подобные чистому безоблачному небу, покрываются прозрачной застывающей плёночкой. Белесый шрам на губе виден все менее отчётливо. Он уже ушёл. А она все не может покинуть его. Хотя всего месяц назад безоговорочно сделала это. Глупая. Не так просто стереть настоящие, подлинные чувства.       Смерть. Настигла и сына самого могущественного бога. Словно оповещая о болезненной потере, все небо усыпали грозовые заряды, молниеносные всполохи. Гром сотряс землю. На мгновение Пайпер ослепла. А потом всё прекратилось.

***

      Снова просыпается в холодном поту, бросая растерянный взгляд на будильник. Четыре утра. Все то же время. Почти каждую ночь. Таблетки мало помогают. Недолго и слабо. Прикованная к своей постели невидимой тяжестью, Пайпер только шумно вдыхает свежий ночной воздух. Кошмар всей её жизни даже через пять месяцев всё ещё остаётся главной проблемой воспалённого разума.       Смерть. Она встречала её достаточно часто. Но ни одна не влияла на её душевное состояние так, как потеря Джейсона. То, что она скрывала от других: друзей, отца, сводных сестер из лагеря. Постоянные ломки, боли, лихорадки, потеря главной способности – эмоционального контроля над другими. Потеря самой себя. Словно частичка её сердца когда-то принадлежала ему, Джейсону, а теперь она навсегда потеряна в глубоких пещерах Царства Мёртвых.       Смерть. Только она показала, что та любовь не стоила сомнений и горестных расставаний. Она действительно была живой. Но теперь... уже поздно.