lie to the save

В комнате стояла гробовая тишина. Совсем недавно она была постоянно заполнена, а в ней кружили громкие отголоски смеха. Сейчас же, она была наполнена тишиной и запахом смерти. В ней больше не было смеха, не было жизни. Теперь, тут сидело только четверо парней, Сынмин, Юнги, Бан Чан и Чонин. — Я хочу помочь тебе с работой в баре, Мин, — Бан Чан выхватил телефон Юнги и кинул на диван. — Хорошо, но пока что это не нужно, — Юнги хрустнул пальцами на руках, — Думаю, что нам нужно покончить с Намджуном наконец. — И как мы это сделаем? — Сынмин уселся поудобнее, готовясь слушать план. — Да он и не выходит почти за пределы своего города, — Мин поднял с пола банку газировки, — Его квартира находится прямо над оружейным магазином. Если просто придём туда, то нас, блять, тупо расстреляют, — Он сделал паузу, отпивая с банки, — Хотя, мы можем поджечь дом, я знаю, где находится выход, но это слишком сложно. Я уже давно его выследил, но он как будто чувствует, когда я появляюсь в его городе, и сразу же сквозь землю пропадает. К тому же, у него есть карта всего города. Так что я не знаю, как найти его, а если бы и знал, то не смог бы использовать. Я не смогу узнать расположение всех его тайников. — М, кстати, что там с Хонджуном? — Чонин подошёл к Юнги и уселся рядом. — Я вот только с ним переписывался, скинул координаты как дойти к нам, — Юнги дотянулся до своего телефона обратно, — Лучше пойду к нему на встречу. Мин встал и стал подходить к выходу, но Чонин его остановил: — Подожди, мы пойдём с тобой. Юнги глянул на Чана и Сынмина, те лишь коротко кивнули, соглашаясь. Мин недовольно кивнул. Как только они вышли из дома, Юнги сразу же набрал номер Хонджуна. На удивление, тот ответил практически сразу: — Да, я на входе у Тэгу. — Хорошо, мы идём. Юнги сбросил трубку, но телефон в карман не убрал, продолжая нести в руке. За считанные минуты они дошли до выхода наверх. Стоило им подняться, то в небольшом поле все четверо увидели медленно костыляющего парня. Он устал, ещё бы. Как только Хонджун увидел знакомые очертания лиц, то сорвался на очень быстрый бег, что явно, стоил ему больших усилий. Но вот он уже подбежал и обнял троих, а те его в ответ. Чонину показалось, что был рад больше, чем сам Хонджун. А Мин лишь стоял в стороне и наблюдали за этим. — Я по тебе скучал, — Бан Чан еле выпустил его из своих рук, — Пойдём обратно. Все поплелись обратно, уже не спеша. — Ты знал, что некий Сокджин из Сувона работает на Намджуна? — Мин поднял взгляд на остановившегося Хонджуна, — И забыл сказать, он сын Намджуна. — Что? — В его глазах читалось некое недопонимание, сначала он даже подумал, что его пытаются обмануть. А он ещё и не доверял Чимину. Стоило опасаться не его, а Джина. — М…да. Теперь и ты под их прицелом, подавляю! — Юнги наигранно похлопал в ладоши. — Да, мы планируем их ликвидировать, иначе нас убьют либо по одому, либо всех вместе. Лишь вопрос времени, — Бан Чан положил руку на плечо Кима, — Так что, если ты что-то знаешь… — Знаю, — Хонджун уставился на заинтересованных в его словах парней, — Завтра у них в Кодже что-то типо совещания, но там будет много людей и с других городов. Они наконец подошли к дому. — Намджун и Сокджин там будут? — Чонин подошёл к двери и открыл, пропуская всех внутрь. Ким осмотрелся, — Да, будут. Но Намджун будет под прикрытием, по понятным причинам. Все пятеро парней переглянулись между собой. Внезапно, Хонджуна чуть ли не сбивают с ног трое парней. Парня обнимали Феликс, Хосок и Тэхён. — Наконец-то ты притащил к нам свой зад! — Хосок похлопал по чужой спине. — Завтра у нас будет очень важная работёнка, главное не проебаться, — Мин посмотрел на подошедшего к ним Чонгука. — Что вы придумали? — Гук облоктотился о стену спиной. — Завтра Кимы будут на совещании в Кодже. Понимаешь, о чём мы? — Чан ухмыльнулся, — Наверное, наш единственный шанс. Брови Чонгука подскочили вверх. Ну, конечно, он же не совсем тупой. Как они вообще узнали об этом и додумались до такого? Но всё же, парень кивнул. В комнате было прохладно, и в воздухе чувствовался запах сырости. — А ещё, нам нужно пробраться в кабинет Сокджина и выкрасть все документы, — Хонджун оторвался от обнимающих его парней, — И тогда мы сможем доказать всем, что Ким Намджун не имеет никаких прав управлять Чханвоном. — Ты прав, — Юнги почесал затылок. «Интересно, если я не знаю, что это за совещание и зачем оно нужно, то кто может знать?» — подумал Мин. Он уже давно перестал удивляться тому, что совершенно незнакомые люди могут знать об этом абсолютно всё. Но времени на размышления почти не было, нужно спешить и думать как всё будет происходить. Он знал одно: если они хотят это сделать, значит, они это сделают. Мин хотел узнать, зачем Сокджин собирает всех этих людей и что ещё можно найти в документах, что они собираются выкрасть. Все прошли в гостиную, эта комната снова наполнена людьми. — Во сколько у них совещание? — Спросил Тэхён поудобнее усаживаясь на диване. — В шесть, — Хонджун, как обычно, сидел на диване, закинув ногу на ногу. В зал входит Хёнджин и присаживается на пол: — Сокджин и так скоро сдохнет, нам нужен Намджун, — Он лениво потёр переносицу. Чонгук закатил глаза, Хёнджина это нисколько не смутило. — Я думаю, что нам всем стоит туда пойти, — Сказал Хосок, поправляя подвеску на шее. — А это не опасно? — Чонин слегка округлил глаза. — Опаснее только оставаться здесь, — Сказал Чонгук уставившись на Хонджуна, изучая. Выглядело жутковато. Это подметили все в комнате. Бан Чан закатывает глаза, а Феликс поджимает губы. Чонгук, сидящий рядом с ними, задумчиво смотрит в одну точку, а именно, продолжая сверлить Хонджуна и когда его кто-то толкает в плечо, он вздрагивает: — Что будем делать с Чанбином? — Спросил Тэхён. — Ему тоже придётся пойти, мы не сможем оставить его здесь, — Чонгук обвёл всех взглядом, выискивая несогласных, но не найдя таковых, слегка опустил голову. Юнги кивнул и Тэхён продолжил слушать разговор: — Можем расходиться, завтра чтобы все были готовы ровно в 10 утра, иначе водой оболью, — Юнги встал с дивана и направился к себе. — Пф, как страшно, — С сарказмом проговорил Сынмин, поднимая руки вверх.

*****

Все разошлись по комнатам. Кроме Хёнджина и Феликса. Ли вручил Кимпаб парню в руки, — Пошли уже. — Ага. Чай не забудь взять, — Хёнджин направился к комнату Чанбина. Феликс схватил чашку чая и поплёлся следом. Открыв дверь, они застали Чанбина лежащего на кровати. — Мы перекусить принесли, — Хван уселся на кровать и аккуратно поставил тарелку на кровать. Ли поставил чай на пол и присел рядом, — Садись, мы покормим. — Спасибо, но я не очень голоден, — Сказал Чанбин медленно привставая на локтях. — Не очень, но голоден. Иди сюда, — Хван подсел к парню ближе и взял в руки тарелку, поднося ролл к чужому рту. И тут он заметил, что Чанбин смотрит куда-то в сторону, а не ест. Он смотрит в окно, которое выходило на полуразрушенное здание, похожее на старый кинотеатр. Атмосфера в комнате была ужасно нагнетающей. Настолько, что всем троим хотелось оттуда выбежать. — Чанбин, ты чего не ешь? — спросил Феликс, поворачивая чужое лицо к себе. — Ну, что ты там увидел? — спросил Хван. На вопрос не ответили, зато открыли рот. Парень запихнул еду, забирая второй ролл с тарелки, вновь поднося к лицу. Но на Хвана тут же резко накинулись, так неожиданно, что ролл упал куда-то за пределы кровати. Его схватили за воротник рубашки. — Не делайте из меня инвалида, — Со заглядывает в чужие глаза. — Чанбин! — Феликс схватился за руки парня, чтобы тот отпустил, — Что ты делаешь? Хёнджин поднял на него взгляд, у обоих глаза стали настолько тёмными, что совершенно не было видно зрачков. Снова жутко. — Мы тебе помогаем и ухаживаем, а что получаем в ответ, м? — Хван тоже ухватился за чужие руки, впиваясь ногтями. Со резко оторвал от него руки, почувствовав резкую боль. — Сваливайте отсюда, думаете Чонгук вас оставит в живых, если вы провинитесь как я? — Чанбин отсел от них подальше. — Чон просто был разочарован, не убьёт он никого, — Ли поднял чашку с пола и хотел протянуть парню, но там оказался упавший ролл. Он поставил чай обратно. — Ты в этом так уверен? Он мог сказать только про Намджуна… В итоге рассказал про нас всё дерьмо. Всё было бы по-другому! — Чанбин уже сорвался и перешёл на крик. — Я в курсе, — Хёнджин вытер потные ладони о штаны. — Тогда почему ты всё ещё здесь?! Настолько нравится чувствовать себя идиотом? — Чанбин ударил рукой по постели. Хёнджин вскочил с кровати, хватая тарелку бросая в стену. Разлетелась на осколки. Как и они. Чанбин замер. Он не ожидал такой реакции, хоть и был готов к этому. Но всё равно больно. Очень больно. Под осколками лежала фотография. На ней был Джисон и обнимающий его Чанбин. У Со защипало в глазах. Под осколками посуды, под осколками их жизней. Хёнджина слегка трясло, — Хватит уже, я и сам всё понимаю, — сказал он, выходя из комнаты. От чего-то больно кольнуло в сердце. Но он не обращал внимания. Со подскочил с кровати, разгребая руками острые осколки, что уже успели окраситься в красный цвет. Он достал фотографию и присел на пол, кладя фото себе на согнутые колени. Чанбину было жаль, что он не может так же, как и Хёнджин, разбить тарелку или хотя бы ударить кулаком по стене. Под осколками стекла было всё остальное. В том числе и то, что Чанбин пытался спрятать навсегда. От себя. И от других. Ему казалось, что он это всё уже пережил. Но нет, снова. Как и тогда. Когда он только начал, а потом потерял, одного из самых дорогих людей. Из-за своих же ошибок. Феликс медленно встал с кровати и взял мусорное ведро под столом, кидая все осколки в ведро. — Я сейчас вернусь и обработаю тебе руки, — Феликс выскочил из комнаты и направился за аптечкой. Со провёл пальцем по лицу на фотографии. Они счастливы. Оба? Нет. Чанбин отложил фотографию в сторону и начал подползать к мусорному ведру, он достал из пакета один из осколков поднося к шее. Не хочу смотреть в глаза и не видеть в них свет. Разлетелось всё вокруг, словно пыль. И остался только я, и мой крик. Это я должен кричать, но не могу. Ведь я не знаю, кто из нас действительно сейчас в Аду. — Джисон, ты счастлив? — Он осмотрел комнату и уставился на лежавший на столе пустой пакетик от последней порции «смерти», он до сих пор его не убрал, — С Минхо? Со был уверен, что пакетик оставленный Джисоном и то, что он не убрал его, говорило о том, что Хан не счастлив. «Он не рад, что с Чанбином все хорошо» Перед его лицом появляется чужой силуэт. Это не Феликс. Хан широко улыбается и протягивает ему руку. Чанбин выронил осколок из руки, тот разбился ещё на несколько частей. «Под осколками — осколки, под осколками — они. А что останется в итоге, если все, как мы — лгут. Если все, как они — лгут. На осколках — как и в них. Не понять, что разбилось. И зачем. Всё рассыпалось на части. Как и мы» Он начал тянуть к нему руку в ответ. Но дверь в комнату резко распахивается. Феликс видит, как парень сидел у стола и протягивал кому-то руку, не замечая его. Ли видел как тот дрожит, даже руки. Они дрожали так сильно, что можно было подумать, будто у него шок. Ли подбегает к парню и отодвигает осколок подальше, приобнимая за шею. Образ исчез, будто его и не было. В комнате было темно, единственное освещение было от настольной лампы у кровати. Мысли никак не хотели идти в порядок, они крутились вокруг одного и того же, но так и не находили решения. Мне было страшно. Я боялся, что если останусь здесь, то сойду с ума. Они сидели молча, но потом Феликс все-таки решился задать вопрос: — К кому ты тянул руку? — Феликс посмотрел на парня. В глазах Со промелькнул страх. Ответа не последовало. Мне было жутко. Я не знал, что делать. У меня было ощущение, что за мной кто-то наблюдает. Я боялся повернуться. Боялся, но повернулся. Там никого не было. Но теперь, это чувство, что кто-то есть, не покидало меня. Чанбин отвёл взгляд от парня и лёг на спину, прямо на полу. «Что происходит?» — подумал я, — «Может это сон?» Сколько я уже не спал? Я не мог больше находиться в этой комнате. Хотел уйти отсюда. И тут я услышал голос, который меня успокаивал. Это был Феликс. Он смотрел на меня с улыбкой и что-то говорил, но я не слышал и не понимал, что происходит. Я просто смотрел на него в ответ. Феликс обрабатывал руки от кровоточащих порезов: — И ты тоже начал меня пугать, Бинн-и, — Феликс боялся сделать больно и старался почти не прикасаться к чужим рукам. — А совсем недавно, ты говорил и даже делал вид, что тебе совершенно не страшно, — Чанбин прикрыл глаза. Феликс не стал ничего отвечать на это, но по его лицу было видно, что слова Со оказались для него неожиданностью. Он хотел бы сказать, что не говорил ни о каких страхах, но понимал, что соврать не получится. Чанбин был прав, и он знал об этом. — Я наложил бинты на обе руки, буду менять каждый день, — Ли натянуто улыбнулся одним уголком. Он знал, что у Феликса есть все шансы отправиться в Ад. Чанбин, как и всегда, пытался скрыть свои переживания, но это было бесполезно. — Я пойду, уже поздно. Приду завтра пораньше и поменяю бинты, идёт? Чанбин промычал в ответ, перебираясь на постель. Комната опустела и наступил мрак, хотя в комнате всё ещё работал тот несчастный светильник.

*****

Феликс пришёл к Хвану, тот читал книгу в постели и даже не обратил никакого внимания на вошедшего в комнату парня. — Джинн-и, я принёс зефир, ты его любишь, я знаю, — Он прилёг рядом с ним, пододвигая пачку сладостей поближе. — Спасибо, — Парень мельком оглядел парня и вновь уткнулся в книгу. Он явно не был настроен на разговоры. — Что читаешь? — Ли перелез через Хвана и посмотрел на обложку, поворачивая голову, — «Убийца сидит напротив»? Хёнджин усмехнулся, — Смешно, что так и есть, — Он захлопнул книгу и отложил в сторону. Ли сел напротив него, — Мне страшно, больше не буду врать. — Правильно, ты, конечно, можешь считать меня чокнутым, — Он сделал паузу, заглядывая в глаза напротив, — Но почему ты ещё здесь? — Я хочу уйти, но только с тобой, — Феликс подполз ещё ближе и взял чужую руку. — Серьёзно? — Хёнджин поднял руку Ли к своему лицу, — Пахнет медикаментами. — Обрабатывал руки Чанбину. И да, я серьёзно. Давай сбежим? — Ли поймал короткую искринку в чужих глазах, — И Чанбина с собой возьмём, — Искра тут же потухла. — Ты сейчас шутишь? Сбегай с ним, я останусь здесь, — Он отпустил чужую руку и встал с кровати, чтобы взять из пачки сигарету. — Но, почему?.. — Чонгук меня прикончит, как только узнает. Тем более, я не хочу, — Хван поджёг сигарету и сел обратно на кровать. Комната заполнилась едким дымом. — Прямо в постели куришь. Не стыдно? — Феликс схватил блюдце с тумбы и поднёс к парню. — Спасибо, — Хван стряхнул туда пепел. — Слушай… — Феликс сделал паузу, теребя кончик пледа, — Ты ревнуешь меня к Чанбину или… У вас вдруг появилась личная неприязнь? — С чего бы мне тебя ревновать? — Он приподнял одну бровь, — Мы даже не встречаемся. Феликс приоткрыл рот, боясь сказать лишнего, — Давай встречаться? — Всё-таки сказал. — Нет, — Сказал, как отрезал, и, отвернувшись, продолжил смотреть на тлеющую сигарету в руке. От твоего ответа я рассыпаюсь и гнию. — Хорошо, но… — Ли закусил нижнюю губу, смотря на заполняющееся пеплом блюдце. Но он боялся ему признаться, боялся, что его отвергнут. И поэтому он продолжал молчать. Но сейчас он был готов на всё. Он был готов переступить через себя и признаться. Сейчас. — Я люблю тебя, Хёнджин. Ответа не было. А всё потому что, ты не знаешь, что такое любовь, ты не знаешь, как может быть больно. Перед глазами было лицо Хвана, с какой-то странной ухмылкой. «Зачем я вообще это сказал?» Поняв, что молчание затягивается, Хёнджин, наконец, повернулся к нему лицом. — Ли всматривался в чужие глаза, — Скажешь, чтобы я ушёл? Молчание. Вблизи Хван казался ещё красивее. Его глаза, губы, подбородок — всё сводило с ума, заставляя желать большего. Но Ли не мог понять, почему он так себя ведёт. То он был холоден, то вдруг начинал вести себя как девчонка. — Я тебя не люблю, — Сухо ответил Хван, а в голове пронеслось «Я тебя тоже?». Феликс был не готов к такому ответу. Он уже хотел что-то сказать, но решился приблизиться к чужим губам, утягивая в поцелуй. Его не оттолкнули. Хван даже позволил ему углубить поцелуй, а потом и сам начал отвечать, прижимая к себе, а его руки уже лежали на бедрах парня, слегка сжимая их. Поцелуи были жадными. Ведь, они были последними? И они целовались до тех пор, пока не закончился воздух. Когда Феликс отстранился, то почувствовал на губах лишь вкус сигарет. — Спасибо, — тихо произнес он, отстраняясь. — Это было… Он не знал, как именно относиться к этому. Этого он и боялся. В конце концов, все его мысли остались при нём. — …Необычно? — закончил за него Хван. — Необычно. Но я рад, что это было. А теперь, позволь мне уйти, — Феликс просто поднялся и покинул коинату. «Вкус сигарет на губах. Всё что будет о тебе напоминать. Наверное, я начну курить. Буду много курить, а потом, если не смогу остановиться, то я просто умру. Это будет даже не больно. Просто я перестану быть. В моей жизни появится новый человек. Он будет любить меня, как я люблю тебя. И он будет очень хорошим. Потому что он будет лучше тебя. Лучше меня. Он не будет пить, курить и ругаться матом. Мы будем жить вместе, но я никогда не буду с ним. Мне будет наплевать на его жизнь и на него самого. Будет всё равно, что я его люблю. И я буду курить. Только ты не кури, пожалуйста. Но всё же, ты, когда-нибудь, начнёшь меня забывать, наверное, даже и не вспомнишь обо мне. Это будет совсем не больно — вспоминать обо мне через год, два, три»

*****

Чонгук убирается в комнате и перебирает какие-то вещи в шкафу. Он не любит беспорядок. Это для него как олицетворение хаоса, он не может находится там, где все раскидано или валяется на полу. У него есть своя комната, которую он всегда убирает, и он никогда не позволяет себе там раскидывать вещи или же просто не прибирать её. Когда он видит, что у кого-то из друзей бардак в комнате, то ему становится противно и он считает, что это неправильно. Для него порядок в доме это не просто пунктик, это неотъемлемая часть его жизни. У него в голове всегда порядок, и если он не может что-то найти, то обязательно вспоминает, где оставил. — Ты уже убрался здесь до блеска, — Тэхён потянулся к талии парня, — Уже поздно, давай ложиться? В дверь негромко постучали и тут же вошли: — Надеюсь, я вам не сильно помешал, — Бан Чан осмотрелся в чистой комнате. Она сверкала? — Не помешал, — Чонгук отложил небольшую коробку на пол и подошёл поближе к парню, — Что-то случилось? Чан присел на кресло, — Тебе интересно обсудить одно дело? Это касается Джисона и Минхо. Тэхён резко оглядел Чана. Что ещё? — Да, конечно, — Чонгук встал напротив парня. — В общем… Их лица не смогли опознать, — Чан тяжело выдохнул, — Они были настолько располосаны, что их личности установили только лишь по украшениям. Мне кажется это странным, ведь оба были отравлены. Как умудрились настолько расхерачить себе лица? — Чего блять, кто это сделал? Ещё что-то известно? — Чонгук продолжал засыпать парня вопросами, невольно сжимая собственные руки в кулаки. — Ты думаешь, что кто-то из нас мог бы сделать такое? — Чан приподнял обе брови. — Да, я думаю, что это мог сделать кто угодно из вас. Вы можете и не подозревать об этом, но я уверен, что вы знаете больше чем говорите, — Чон сел на кровать, скрестив ноги, — Но мы не знаем, кто это, поэтому вы должны быть осторожны, — Он продолжил говорить, но Чан перебил его. Бан Чан хмыкнул, — Зачем кому-то из нас терзать их лица? Тем более, что никто не знал о планах Джисона. — Ошибаешься, Чанбин знал, — Чонгук зачесал волосы назад. — Ему это не нужно, — Вдруг возразил Тэхён, усаживаясь около парней. — Вот именно, ему сейчас и так хуево, — Чан сделал паузу, — А ещё, не стоит брать его с собой на совещание. Чонгук лишь кивнул. — Они же могли подстроить свою смерть, разве нет? — Тэхён закусил губу, задумываясь. А если он зря это сказал? Чонгук вздохнул, — Но я сомневаюсь, что они смогли бы это сделать. Тем более, Чан говорил, что яд был настолько сильным, что ни один из нас не выжил бы. — Да, говорил. Эти истерзанные тела были накачены ядом. — Они могли отравить кого-то другого и сделать вид, что это они. Разве нет? — Ким чешет руки. Нервничает. — Могли, — Чонгук задумался, — Чёрт. — У тебя паранойя, Чон Чонгук, если ты действительно подозреваешь в этом кого-то из нас, — Чан пожал плечами и похлопал друга по плечу, — Мы не могли начать издеваться друг над другом. С другой стороны, ты тоже не особо похож на психа. Чонгук не сильно скрипел зубами. — Я пойду, нам всем рано вставать, — Чан встал с кресла, — Спасибо что выслушали и поделились своими мыслями. Доброй ночи, — Он поклонился и вышел и из комнаты. Ненадолго в комнате повисла тишина. Она появилась лишь из-за раздумий и общих догадок. Что случилось на самом деле они явно не узнают, сколько бы не пытались. В комнате неуютно, запах сырости пробирается в легкие и кружит и так нездоровые головы. Тэхён приобнял парня, — Давай ложиться спать. — Да, давай, — На душе стало тепло. «Спасибо за доверие», — подумал Чон. «Даже здесь когда-нибудь прорастут цветы, заполнят весь дом, разделят рыдающих людей и тех, кто просто пришёл поглядеть. Они прорастут из их глаз, из рук, тел, волос. Прорастут они как снег, как листва и как свет. Их будут носить на руках, их будут ломать, топтать. Но они всё равно прорастут и будут цвести. Как в фильмах о войне, когда на сцене в виде импровизированной могилы стоит гроб, в котором лежит человек, и люди, окружив его, смотрят, как он умирает. И в этот момент, стоя у гроба, ты понимаешь, что человек действительно уходит из жизни, даже если он жив. И это не кино. Это действительно так. Но в жизни всё иначе. Люди живут и умирают, умирают и живут. А если не живут, то живут так, как будто у них есть жизнь. Как будто не умирают. Как будто это их жизнь, их судьба»

*****

Время 9:11

Когда Чонгук, наконец, проснулся, голова была тяжелой, а во рту чувствовался привкус крови. Во сне кусал губы, опять. Он лежал на кровати, не в силах пошевелиться. Теперь Чон был похож на переваренную макаронину. Ему было плохо и хотелось спать. Потерев глаза, он всё же смог подняться и увидел, что рядом с ним лежит Тэхён. Он спал, уткнувшись носом в его плечо, и тихо посапывал. Чонгук провёл рукой по щеке парня, и тот приоткрыл глаза: — М, доброе утро, — сонно пробормотал Тэхён, увидев лицо Чона. — Доброе, — Ответил он. Тэхён улыбнулся и снова закрыл глаза. Гук решил не будить его и осторожно вышел из комнаты. В гостиной сидел Юнги, который смотрел какой-то фильм. Увидев Чона, он развернулся к нему. — Выглядишь неважно. Как ты себя чувствуешь? — Спросил Мин. — Всё нормально, спасибо, — Чонгук облокотился о стену. Юнги подошёл к нему и протянул стакан с водой: — Вот, выпей. Тебе станет легче. Чон взял стакан и залпом осушил его, после спросив, — Что это? — Витамины, не ссы, — Мин уселся обратно. В комнату зашёл Сынмин, сонно потирая глаза: — Воу, вы уже проснулись. У нас есть ещё час, чтобы все встали, — Он прошёл к кровати и сел рядом с Юнги. Парни, в этот момент, только посмотрели на него. Через пару минут, из душа вышел и Хонджун. Он был одет в футболку и штаны, которые были ему велики. Ким, как и все, был сонным. В отличие от Мина. — Юнги, ты вообще ложился? — Хонджун заскочил на кухню, взял с собой морковный сок и вернулся обратно в комнату. — В смысле? Спал. Час назад проснулся, — Юнги вытащил из кармана телефон, что-то листая. — Я вставал ночью раза три и всё это время ты сидел здесь, — Ким недовирительно хмыкнул. — Значит, тебе показалось, — Юнги потянулся, зевнув в кулак, — Не переживай, я сплю как убитый. Хонджун не очень поверил словам парня и лишь разочарованно кивнул. Сынмин посмотрел на Юнги и решил, что тот слишком много времени проводит в одиночестве. Он выключил телевизор. — И вообще, мне надо работать, — Обрубил тишину Мин. В зале стоял довольно большой стол, на нём был небольшой светильник, но его никто и никогда не включал, да и перегорел тот больше года назад. Юнги сел за стол, включил компьютер и достал из ящика бумагу и ручку. Сынмин молча наблюдал за ним, пока не почувствовал холод, исходивший от Юнги. В доме было темно и тихо, лишь на кухне горел свет. Здесь было холодно. От окна тянуло холодом. Так от кого действительно исходил этот противный холод, от Юнги или окна? В голове Кима крутились мысли о Юнги и его словах: «Почему он сказал, что ему нужно работать, если все это время он сидел здесь?», — Он странный.