В ночь под невидимым крылом
8 декабря 2021 г., 20:00
Мельница — Любовь во время зимы Грай — В объятиях Мары Within Temptation — Swan Song
«Однажды, появившись далеко на севере, Снежная королева навсегда изменила жизнь всех людей на земле. От холода и страха они прятались за стенами своих домов. Но были и те, кто пытался противостоять королеве, — их называли добрыми волшебниками. Но и они один за другим исчезли. И вот как-то ночью северный ветер ворвался в город, чтобы заморозить последнего волшебника — мастера Вегарда»…* * *
Юля Пчелкина с детства жила в приюте святого Петра. В один из первых весенних дней ей исполнится семнадцать, а значит придется покинуть эти стены, так и не ставшие для нее родными. Кто бы знал, к сожалению или к счастью. — Марго! — полушепотом зовет Юля, бегая взглядом по комнате и одновременно пытаясь расчесать спутанные рыжие волосы. В приюте запрещено держать домашних животных, но назовите хоть одно правило, которое Юля беспрекословно соблюдала бы! Возможно, именно благодаря своему упорному непринятию местных порядков она так и не прижилась здесь за почти четырнадцать лет. — Марго, где ты?.. Юля откладывает деревянный гребешок с двумя обломанными зубцами; попытки исправить прическу оказались, по обыкновению, тщетными. Как только выйдет отсюда, сразу же отрежет волосы, точно мальчишка, чтоб не путались и не лезли в глаза. В коридоре тишина. Все воспитанники уже в мастерской — Юля вообще часто опаздывает. Еще пару месяцев назад она бы всё равно волновалась и спешила, но сейчас… Сейчас тоже спешит, только уже не волнуется. Знает, что ее не выбросят на мороз, когда до нужного возраста остались жалкие месяцы, но лучше все-таки не испытывать судьбу. И терпение воспитателя. Быстрым шагом идя по коридору, Юля подозрительно косится на потолок. И вот, у самых дверей мастерской, когда она уже тянется к ручке, среди темных балок мелькает что-то белое. — Мар… — Юля едва успевает прикусить язык и отскочить, чтобы не получить дверью по лбу. Прямо перед ней стоит воспитатель, и его сморщенное лицо выражает всё раздражение этого мира. Он уже открывает рот, чтобы разразиться гневной тирадой, когда Юля опережает его и подключает всё свое актерское мастерство, выработанное за годы жизни в этом месте и отполированное до блеска: — Простите, господин старший воспитатель, мне с самого утра очень плохо. Я с самого рассвета не спала. Еле вышла из дамской комнаты, когда услышала звонок, но по-моему, скоро опять прихватит… Эта байка припасена у нее на самый крайний случай и используется как можно реже, чтобы никто ничего не заподозрил. Но срабатывает лучше, чем любая другая, ведь кто захочет идти проверять, правду она говорит или лжет? Воспитатель смотрит презрительно. А Юля почти плачет: — Мне так жаль, что я пропускаю целое утро, а может, и до самого обеда придется проваляться… Вы не думайте, я не прошу еду за просто так! Я прекрасно понимаю, что раз не поработала… Ой-ой-ой, кажется, опять!.. — Марш отсюда! — рявкает воспитатель, от гнева сжимая изнутри дверную ручку так, будто хочет ее выломать. — Вернешься, как отойдешь. А потом будешь отрабатывать норму за два дня! Юля часто-часто кивает и ретируется. Она может просидеть в мастерской хоть неделю — только бы не вместе со всеми и без надзора воспитателя. А если с Марго под боком да с парой кусков хлеба, то и вовсе в радость! А пока у нее внеплановый выходной, и это просто замечательно. Юля почти вприпрыжку бежит вниз — на первых этажах, у котельных, намного теплее, да и уютнее. И Марго обычно убегает в ту сторону, тоже греется. Юля пробегает через кухню, поэтому успевает под шумок перехватить две булочки, несладких, зато горячих, и радостно уплетает одну за обе щеки. Она уже предвкушает, как сейчас устроится в родном уголочке под одним из фонарей, достанет из потайной щелки в стене бумагу и чернила и будет писать обо всем интересном, что узнала за последние две недели… …как вдруг с размаху сталкивается с кем-то. Этот кто-то нес связку хвороста — судя по всему, направлялся в сторону котельной, — и теперь всё рассыпалось, потому что от удара он испугался, инстинктивно бросил ношу и выставил руки перед лицом, прячась и защищаясь. — Ой, прости! — мгновенно извиняется Юля, а через миг осознает то, что видит, и хмурится. — Ты чего? Я же случайно. Она не сразу понимает, мальчик это или девочка, — волосы рыжие и тоже длинные, но не до пояса, как у нее, а неровно обрезанные по плечи. Лицо всё еще закрыто дрожащими бледными ладонями. Но совершенно точно это ребенок. Потом, правда, он настороженно опускает руки — становится уже точно понятно, что мальчик, — и громко сглатывает, не поднимая взгляда. Юля хмурится еще сильнее. — Эй? Не бойся меня, ладно? — Голос невольно смягчается, как всегда, когда она говорит с младшими, успокаивая после очередного наказания от воспитателя, поглаживая их маленькие пальцы, дрожащие от испуга и от боли после ударов палкой. Мальчик сильно сутулится и низко опускает голову, будто хочет, чтобы волосы максимально закрыли лицо, но руки наконец опускаются вдоль тела. Он до сих пор подрагивает от напряжения и не смотрит в глаза, отступает на полшага назад — и молчит. — Меня зовут Юля, — так же мягко продолжает Юля, стараясь улыбаться, медленно опускается на корточки и принимается собирать рассыпанный хворост. — Давай помогу собрать это. — Н-н-не надо, — заикаясь выпаливает мальчик и тут же с размаху падает рядом с ней на колени; даже со стороны это выглядит больно, а ему как будто всё равно. — Я с-сам могу. Его руки опять дрожат, а голос — Юля непонимающе хмыкает — звучит совсем не по-детски, не пискляво, но и не уверенным басом. Каркает, как простуженная ворона. Ломается, а значит мальчишка старше, чем показалось. — Я всё же помогу. Это же я на тебя налетела — надо было аккуратнее. Они вместе быстро собирают разлетевшиеся по сторонам палочки. И когда мальчик отодвигается, чтобы сгрести те, что отлетели дальше, Юля без стеснения разглядывает его, прикидывая в голове, почему не встречалась с ним раньше. — Ты новенький, да? — спрашивает спокойно и доброжелательно, чтобы не напугать сильнее — только-только стал успокаиваться. Мальчишка на секунду замирает, потом пару раз кивает, от чего рыжие волосы окончательно прячут лицо, и продолжает собирать свой хворост. Из-за трясущихся пальцев ему тяжело подцепить тонкие палочки — Юля не решается помочь и молча ждет, когда он закончит. Интересно. Если он здесь недавно, значит еще не должен быть так сильно напуган местными порядками — воспитатель обычно лоялен ко всем в первые пару недель, чтобы дети не сбежали. Приюту ведь нужны рабочие руки. Возможно, с ним плохо обращались в семье, а потом привели сюда? Или… Только возможно, что он в приюте не просто недавно, а всего первый или второй день, поэтому до сих пор в шоке и не до конца осознает, что с ним происходит. Мальчик вдруг резко поднимает взгляд и смотрит прямо на Юлю, причем так сердито, почти злобно, как если бы хотел отпугнуть. Не на ту напал! Юля только улыбается криво и хитро щурится в ответ, не мигает. Ждет. Они сидят так с минуту, пока мальчик не делает еще более странную вещь: робко улыбается в ответ. Его губы дрожат, будто не привыкли к этому или давно забыли, как оно ощущается. — Я Сережа, — представляется мальчик. Юля чувствует, как ее лицо превращается в маску. Она хорошая актриса, но в этот момент последнее, чего она ожидала, это… вот такое. «У меня был брат Сережа», — хочется сказать в ответ. Она этого не говорит, только протягивает раскрытую ладонь. — Будем знакомы. Парнишка долго и сосредоточенно смотрит на ее руку, но все-таки пожимает — аккуратно, самыми кончиками пальцев. А потом Юля достает из кармана вторую булочку и протягивает уже ее. Глаза Сережи подсвечиваются благодарностью.* * *
Юля узнаёт, что Сережа любит рисовать. И рисует просто превосходно. Сережа узнаёт, что Юля любит писать о важных и интересных событиях. И уже через несколько дней они становятся лучшими друзьями, обсуждая, как могли бы вместе работать над иллюстрированной книгой. Точнее, Сережа хочет, чтобы это была книга, а Юля — чтобы как газета, но правдивая и их собственная. Юля узнаёт, что Сереже пятнадцать (как было бы ее Сереже). Сережа узнаёт, что Юля попала в приют после того, как вся ее семья погибла при неизвестных обстоятельствах, и что она мечтает расспросить всех, кто может об этом что-то знать, и докопаться до правды. Юля узнаёт, что Сережа раньше жил в другом приюте, но тот закрылся, и совсем маленьких детей перевели в новый, а тех, кто постарше, отправили на все четыре стороны. Юля возмущается и твердо решает разобраться и в этом вопросе, как только встанет на ноги. Сережа узнаёт, что совсем скоро Юля уйдет. Они быстро находят друг в друге родственную душу, и впервые за четырнадцать лет жизни в приюте Юля чувствует, что не хочет уходить. Что эти стены все-таки могут быть родными. — Я тебя заберу, слышишь? — говорит она в один из вечеров, наблюдая за работающим Сережей и за пламенем, которое под его руками разгорается всё ярче. — Летом, а может и раньше. Как только немного освоюсь. Веришь мне? Сережа медлит, прежде чем ответить. — Верю. — Врёшь? — Вру. Юля поджимает губы в легкой обиде. Но не переубеждает — рано еще доверять друг другу, как бы крепко они ни подружились. Она действиями докажет, что говорит правду. Холода усиливаются, зима вступает в свои права. Юля много думает, чем именно займется, когда выйдет за порог приюта. Ей безумно хочется писать, и поначалу у нее были мысли прийти в любое издательство и работать за минимальное жалование, а если бы дали еще свою каморку — не счастье ли это!.. Но теперь у нее есть Сережа. Он просто появился и незаметно стал частью ее жизни, и теперь нельзя взять и представить, что его никогда не было. Теперь он прилагается к ней. А значит нужна будет работа получше. Писать можно и вечерами — кто знает, вдруг где-нибудь ее тексты примут?.. Но сначала надо заработать. В тот вечер Марго опять сбегает, и Юля следует за ней в подвал, мимолетно радуясь, что сможет поздороваться с Сережей и переброситься парой слов о прошедшем дне. С наступлением морозов у них стало совсем мало времени на общение. Приближаясь к котельной, Юля слышит голоса, один из которых принадлежит Сереже, а другой… другой незнаком. Она замедляется и в итоге тормозит прямо у двери, прислушиваясь. Кто-то скажет, что подслушивать нехорошо, но Юля занимается этим бо́льшую часть свободного времени, иначе не знала бы столько новостей из города и не собрала бы десятки страниц тайной и нечистой информации о владельцах приюта. — …разбираюсь в искусстве. Отличная работа. — Но в-вы держите рисунок вверх ногами… — Серьезно? Ого, ну надо же! Так еще лучше! Не шедевр, но очень неплохо для мальчика из приюта. Юля не дышит, чтобы не пропустить ни единого слова. Голос не просто незнаком, он звучит так, будто принадлежит человеку, который никак не должен быть связан с местами, подобными этому. Уверенно, твердо и слегка снисходительно, при этом не без огромной усталости — единственное, пожалуй, что роднит его с голосами обитателей приюта. — Вы правда так думаете? — спрашивает Сережа с наивной и светлой надеждой, и Юля обреченно качает головой. Глупый ребенок. Такой недоверчивый ко всем, но как же легко обвести его вокруг пальца, только найдя нужный подход! — Ну конечно! Иначе я бы не пришел. Они молчат некоторое время. Юля раздумывает, не зайти ли прямо сейчас, но всё же решает еще подождать: пока у нее нет ни единой идеи, что это за человек и что ему нужно от Сережи, но в том, что он лжет, нет ни капли сомнений. Ей даже смотреть на него не нужно, чтобы это понять. — А эта школа… — подает голос Сережа. Надо же, Юля ровно восемь дней не могла дождаться, чтобы он говорил первым, а тут! Она едва сдерживается, чтобы не цыкнуть. — Она далеко? — Да, очень далеко отсюда. Но тебе там понравится! Это огромный замок. — Настоящий замок? — Да-да, настоящий. Волшебный. Там лестницы меняют положение, люди на картинах разговаривают друг с другом и со всеми, кто проходит мимо, а в главном зале, где ученики обедают, свечи сами по себе висят в воздухе прямо над столами. — Ого… Восхищение в мальчишеском голосе яркое, ничем не прикрытое. Юля же презрительно качает головой. Экий сказочник нашелся! Ну да ничего, не на тех напал. Она своего Сережку не даст в обиду. Не снова. — Так что думаешь? Времени не остается, ты и так долго думал. — Я просто… Впрочем, неважно. Я готов. Меня здесь ничего не держит. Юля замирает. — Я в тебе не сомневался, пацан! Поверь, ты не пожалеешь! — Человек довольно смеется и, судя по звукам, поднимается на ноги. — Ну что, собирай вещички. — А что мне брать? Возьму только это. Юле правда интересно, что же такое он решил взять. Раз уж ничего не держит. Обидно до глубины души. Она почему-то не думала даже, что всё может развернуться вот так. Чувство такое, словно у нее выбили из-под ног почву, а ведь Сережу даже винить за это нельзя — ему как не было, так и нет причин верить ей или планировать остаться рядом. В конце концов, это ведь ее собственные чувства, которые долго спали, спрятанные в глубине души, смешанные с болью потери. И давно нужно было понять, что всё не так, как она надумала себе, что это не… — …есть брат или сестра? Задумавшись о своем, Юля пропустила часть диалога, поэтому ее настораживает смятение в голосе незнакомца. Но следующие слова Сережи повергают ее в шок. — Говорили, что у меня была сестра. Но я ее совсем не помню, я даже не знаю, как ее звали. — Черт, а вот это я не предусмотрел… То есть, у Вегарда было двое детей? Сердце Юли колотится в горле, дыхание перехватывает. — Вы знали моего отца?! — Мастера Вегарда? Кто ж его не знал. Спросишь тоже… Ладно, будем надеяться, что твоя сестра погибла вместе с родителями. И тут Юля больше не может думать. Она хорошая актриса, она умеет управлять эмоциями, но сейчас… Сейчас ее глаза застилает мутная пелена, и Юля понимает, что уже какое-то время сидит прямо на полу. — Я жива, — произносит она одними дрожащим губами и чувствует на них соленую влагу. — Я жива, — шепчет еще раз, поднимаясь на негнущиеся ноги, и бросается вперед, ничего перед собой не видя. — Я жива!.. — Юля?.. — слышится как сквозь вату, и Юля находит взглядом пораженное лицо Сережи. Тот смотрит прямо ей в глаза, как делает очень редко, и впервые его взгляд такой кристально чистый. Юля подносит ладони к лицу и прикрывает рот рукой, чтобы сдержать внутри рыдания. Ее брат, ее младший братик, он все это время был жив. Так долго был где-то там, совсем один, а потом и рядом с ней, невредимый и, даже не узнанный, стал родным всего за пару дней. Они смотрят друг на друга и наконец-то осознают. И сейчас хочется просто подойти еще ближе и обнять так крепко, как только позволят ее хрупкие девичьи руки… Но в этот момент еще один человек, до сих пор стоящий с ними в одной комнате, человек, о котором Юля неосторожно забыла на самую долгую минуту в своей жизни, вдруг падает назад. Краем глаза Юля вылавливает росчерк белого — это Марго прыгнула прямо на неприятеля. Дальше всё происходит слишком быстро. Человек роняет что-то, что до этого держал в руке, и оно разбивается с жалобным звоном. В комнате мгновенно становится холодно. Огонь в печи гаснет, и Юля заторможенно думает, что им обязательно попадет от воспитателя… А потом комната заполняется снежным вихрем, и Юля перестает чувствовать под ногами пол. Она успевает потянуться к Сереже обеими руками, замечая сквозь застилающие глаза снежинки и замерзшие от мороза слезы, как тот рвется навстречу, беспомощно тянет раскрытые ладони. Весь мир смешивается, превращаясь в один вихрь снега и мельтешения чужих конечностей. С трудом, но Юля наконец разлепляет глаза и сразу видит главное: незнакомец крепко вцепился в рукав Сережи. Не помня себя от злости, Юля хватает его за ноги и дергает на себя — от наплыва эмоций она даже не осознает до конца, что находится высоко над землей. — Эй, ты что творишь?! — прикрикивает тот, пытаясь скинуть с себя лишний груз. — Отцепись от меня, девчонка! — А ты отпусти моего брата, мерзавец! — Отцепись, или мы все разобьемся! — Тот будто не слышит. — Эта штука не рассчитана на троих!.. — Мимо пролетает растрепанная белая ласка. — И тем более, на троих с половиной! — Я не брошу своего брата, я его только нашла! — Ты совсем о!.. Продолжение Юля не слушает — она кусает незнакомца точно в коленку, и тот, вскрикивая, дергается всем телом, наконец-то выпуская Сережу из рук. А потом они падают. Внизу оказываются огромные сугробы, поэтому все остаются живы и целы. Вот только очень быстро Юля понимает: не все. Здесь она, Марго и мерзкий незнакомец, но Сережи с ними нет. Не помня себя от гнева, Юля бросается с кулаками на парня, который уже поднялся на ноги и теперь пытался отряхнуться. — Ты! Отвечай! Куда! Ты! Отправил! Сережу?! Каждое слово сопровождается ощутимым ударом и жалобным ойканьем. — Хватит меня колотить, бешеная! Ай!.. У Снежной королевы он, понятно! Юля останавливается и делает шаг назад. Только чтобы дважды вдохнуть-выдохнуть и с новыми силами приняться за свое. — Ты сволочь!.. — Да перестань ты, е мое! — Парень все-таки вырывается и отбегает назад, поднимая руки ладонями вверх. — Всё, сдаюсь, давай поговорим! И вообще, я бы дал тебе сдачи, но девчонок не бью. Юля стискивает зубы и сжимает руки в кулаки. — Ты! Ты действительно это сделал? — Да, — выдыхает тот уже спокойнее. — Да, мне ни к чему врать. — Слышала я, какой ты честный… Зачем королеве Сережа? Парень пожимает плечами и нагло ухмыляется. — Он же художник! А она ненавидит людей, которые создают всякие красивые вещи. Юлю такой ответ не удовлетворяет, но требовать большего у нее просто нет сил. Поэтому она вздыхает, а затем заявляет: — Ты поможешь мне вернуть брата. Ясно? — Чего?! — Парень задыхается возмущением. — Ты спятила! С чего бы мне это делать? — С того, что если откажешься, я натравлю на тебя Марго. — Ласка к этому моменту уже забирается на плечи Юли. — И, поверь, мои кулаки покажутся тебе приятной… лаской. Теперь ухмыляется уже она, довольная собственной шуткой. — Долго придумывала? — Минут десять. Парень смотрит на них с недоверием, прищуривается даже, складывает руки на груди. Юля невольно зеркалит его жест. И вот они стоят, как идиоты, посреди заснеженной пустоши, а с неба падают редкие снежинки и медленно заносят обоих. — Ладно, — нарочито тяжело вздыхает парень, будто решение стоило ему очень долгой внутренней борьбы. — Провожу вас, так и быть. Но только потому, что мне тоже в ту сторону! Юля хмыкает и подходит ближе, протягивая ему руку. Парень вдруг отпрыгивает, вскидывая ладони и мигом теряя всю свою напускную уверенность. — Эй, я же сказал, что помогу! Приходится подавить приступ раздражения. Почему все мальчишки такие пугливые?! — Меня зовут Юля, — с нажимом говорит она. — А тебя? — Игорь, — буркает парень. Только сейчас Юля присматривается к нему получше и понимает, что он и правда парнишка совсем, едва ли года на два-три ее постарше, но всё равно ходит со щетиной, будто хочет выглядеть взрослым. Руку он не пожимает, и почему-то Юле кажется, что он просто не знает, что обычно люди знакомятся именно так. Она не решается подколоть его и просто опускает ладонь. И уже хочет сказать «веди», но тут замечает кое-что. — Слушай, Игорь, а можешь одолжить свой нож на минутку? Тот резко отшатывается. — Ага, так я и доверил тебе оружие! Совсем уже. — Ты же понимаешь, что нужен мне живым и невредимым, чтобы добраться до королевы? — Юля закатывает глаза. — Поэтому я не причиню вреда, клянусь тебе. Мне нужно кое-что сделать, потом сразу верну. Игорь смеряет ее пристальным взглядом и, решив, очевидно, что с сумасшедшими лучше не спорить, достает нож из-за пояса и протягивает рукояткой вперед, оставаясь на расстоянии вытянутой руки. — Острый, — предупреждает он. — Только вчера наточил. — Вот и отлично. Юля забирает нож, второй рукой собирает свои волосы в кулак, а затем одним движением проводит по ним идеально наточенным лезвием. Растрепанный рыжий хвост остается в руке, а прямые пряди, едва достающие до плеч, падают на щеки. Юля довольно улыбается, протягивает ошарашенному Игорю нож и волосы, и тот машинально забирает и то, и другое. — Вот теперь можем идти.* * *
Сережа никогда не верил в сказки о Снежной королеве, которыми пугали его сверстников в приюте. Нет, это вовсе не значит, что он совсем не верит в чудеса! Взять хотя бы то, что он набрел на тот самый приют, где жила его сестра. Это ли не волшебство?.. Но Снежная королева! Не то зимний дух, не то обычная девочка, владеющая магией льда, не то само воплощение суровых морозов… Могло ли такое оказаться правдой? Обнимая себя немеющими от холода руками, стоя в огромном дворце изо льда и глядя в сверкающие пустотой глаза, похожие на две льдинки, Сережа понимает: могло. — Надо же, — равнодушно тянет королева, и голос ее оказывается низким, звучным и не окрашенным ни одной эмоцией. — Мальчишка справился. Сережа сильнее сжимает пальцы, которые едва чувствует, и упрямо смотрит на королеву из-под челки. Он понимает, зачем он здесь. Никто не знает точно, как погибла его семья — почти вся, — никто и никогда не произносил имени королевы вслух. Однако единицы из тех, кого Сережа спрашивал и кто решался ответить, единицы из числа их соседей, жителей их родного городка или дальних знакомых мастера Вегарда… Единицы говорили, что семью мастера забрал Северный Ветер. Теперь этот Ветер наконец добрался до него. Королева медленно плывет по воздуху, и правда похожая на снежного духа, но не доброго — и не злого. Никакого. Пустого и равнодушного к миру, однако раз он существует, значит в этом есть смысл. Сережа не знает, почему смысл королевы — убивать таких, как он. Он стоит, не двигаясь и почти не дыша, наблюдая краем глаза, как королева обходит его и оказывается за спиной. Он мог бы повернуться, защититься от удара в спину, но разве в этом есть смысл? — Иди вперед, Сергей. Голос звучит будто сразу отовсюду и одновременно изнутри, как если бы Сережа слышал кого-то незнакомого в собственной голове. Он сам не замечает, как послушно делает шаг. — Подойди ближе. Он идет, хотя не чувствует ног. От холода, наверное. Сережа не знает, почему еще не упал, но продолжает идти. И только потом его взгляд фокусируется на зеркале напротив. Сережа с трудом моргает — холодно даже глазам, и ресницы слипаются от мороза. Он обрывочно вылавливает детали собственного облика: синие губы, белая кожа, иней на рыжих волосах, кажущихся в этом ледяном царстве ярким пламенем. А потом он видит за своей спиной два одинаковых силуэта. Сердце пронзает болью, смешанной с морозом, как если бы его насквозь проткнула сосулька. Воспитатели на прогулках всегда предупреждали, чтобы дети не бегали близко к домам, когда с крыш капает. — Ч-что… Что со м-мной?.. Горло сковывает, голос не прорезается. Сережа лишь раз в жизни болел ангиной, но сейчас ему даже не больно — он просто не может говорить. В следующий миг он понимает, что лежит на боку, и плечо примерзает к ледяному полу. — Еще один наследник, — тянет королева с едва заметной тенью гнева. Краем глаза Сережа видит, что одно отражение молча смотрит на другое и слушает. — Отвечай: у тебя есть брат или сестра? Не сразу Сережа понимает, что это обращено уже к нему. И сквозь холод, туманящий рассудок, он чувствует, как сильнее колотится сердце. Перед мысленным взором встает образ улыбающейся рыжеволосой девочки. — Н-н… — пытается выдавить он, и усилившаяся дрожь мешает произнести даже эти жалкие три звука. — Н-нет. Я… од-д-дин… — Мальчик. Никто не узнает о твоей храбрости. Становится еще холоднее. Неужели это возможно?.. — Впрочем, не отвечай. Я слышу зов твоего сердца. Королева замолкает, и Сережа собирает все силы в кулак, чтобы, перебарывая колотящую всё тело дрожь, скользнуть онемевшей щекой по льду и перевести взгляд выше, туда, где королева одним взмахом руки поднимает что-то с пола. «Нет». — Н-н-н… — пытается выдавить Сережа, но уже не может. Снежной королеве достаточно одного взгляда, чтобы развернуть два листа пергамента. На обоих — портреты. Один лист совсем новый, он был аккуратно свернут в трубочку, и на нем изображена улыбающаяся Юля с карандашом за ухом. Так она всегда сидела в их общем уголочке — с улыбкой и готовая в любой момент записать важную мысль. Одно лишь существенное отличие от оригинала: ее волосы не в длинной растрепанной косе, а короткие, по плечи, совсем как у самого Сережи, потому что она мечтает отрезать их, как только выйдет из приюта, а еще они ярко-красные, потому что так еще красивее. Портрет яркий, нарисованный настоящими красками, которые Сереже совсем недавно подарила добрая хозяйка антикварного магазина. Второй листок сильно помят, надорван с одного угла и замарался черт знает чем. Портрет нарисован углем, поэтому смазался в нескольких местах, а кое-где выполнен еще неумело, линии кривые и неправильные, но черты лица до сих пор узнаются отчетливо. «Нет!» Последнее, что Сережа слышит, это: — Доставить обоих. …а потом сознание уходит из него с облачком пара.* * *
Если бы кто-то два дня назад сказал Юле, что она будет ехать за сотни миль от дома по зимнему лесу на королевских санях, она бы только усмехнулась и ответила, что такой сюжет даже писать не будет, потому что предпочитает тексты о суровой реальности. Но именно это сейчас ее реальность: далеко-далеко от дома ехать в санях рядом с человеком, который похитил ее брата, с прислужником самой Снежной королевы, с колдуном, пускай и не очень-то умелым. С Игорем, который спас ее в зачарованным саду злобной садовницы, которого сама Юля спасла в мистических пещерах от духов умерших колдунов и вместе с которым они спасли сумасшедшую семейку самого короля. «Сереже понравится эта история», — грустно думает Юля, пока Игорь в очередной раз заливается о своих магических способностях. — Вот в собаку — это так, от скуки. А вообще я могу превращаться и в оленя, и в огромного волка, и даже в белого медведя!.. По правде, даже собака Юлю до сих пор восхищает. Причем это не какая-нибудь собака, а пушистый голубоглазый хаски. Увидев его в первый раз, Юля даже потянулась его погладить, но только когда тот возмущенно зарычал игоревым голосом, неловко отпрыгивая, она отняла руку и стерла с лица умиленную улыбку. — И часто превращаешься? — хитро уточняет Юля. Игорь только глазами хлопает и вдруг принимается с особенным усердием дергать за поводья, будто на ровной дороге к ним нужно так уж много внимания. — Ну… — все-таки тянет он нехотя, когда пауза затягивается. — Не то чтобы очень, но… — Стой! — Юля хватает Игоря за руку, и тот мгновенно реагирует, дергая поводья на себя и бранясь такими словами, каких Юле слышать еще не доводилось. Они резко останавливаются, едва не расшибая себе лбы и взметая в воздух горсти снега. Когда снежинки чуть оседают, Игорь поворачивается к Юле и возмущенно пихает ее в плечо: — Ты чего творишь, дуреха?! Юля начисто игнорирует его и с широкой улыбкой поворачивается к стоящей рядом с ними на дороге женщины. Игорь, кажется, только сейчас ее замечает. — Здравствуйте! Вас подвезти? Игорь прижимается совсем близко, для вида приобнимает Юлю за плечи и тоже улыбается, а сам быстро и напряженно шепчет сквозь зубы в самое ухо: — Ты же знаешь, что в подозрительной местности опасно брать попутчиков? — Знаю, но нам еще далеко, а еды совсем не осталось, — так же быстро отвечает Юля, стараясь не обращать внимание на собственное смятение от этой неожиданной близости. Но уже в следующую секунду становится не до глупых ощущений, потому что женщина, хмыкнув насмешливо, достает из-за пояса пистолет. — Спасибо, сама доеду. Дальше всё происходит быстро, но через минуту, уже сидя на коленях на дне саней и держась за сиденье, Юля осознает, в каком порядке действия сменяли друг друга. Как только пистолет дернулся в их сторону, Игорь бросил в женщину заготовленный за спиной Юли снежок. Разбойница растерялась и стала отряхивать лицо, и этих секунд хватило, чтобы Игорь как следует ударил поводьями, срывая сани с места, и одновременно толкнул Юлю вниз, чтобы защитить от возможных выстрелов. — Тебе не кажется — ай! — что сейчас самое время… — Раздается выстрел, Юля взвизгивает. — Превратиться в медведя?! — Сейчас вот совсем не до твоих подколок! Сквозь шум вокруг та улавливает, как Игорь бормочет себе под нос «думай-думай-думай!». Кажется, у Игоря появляется какой-то план, потому что он чуть ухмыляется и даже привстает, направляя куда-то сани. Очередной выстрел, и Юля понимает, что их окружают. На полозья сзади вдруг спрыгивает один из преследователей. Надо же, они так близко!.. Он уже тянется к голове Игоря, и Юля резко поднимается и с размаху ударяет его кулаком в нос. Тот даже понять ничего не успевает, сразу падает в снег и остается далеко позади. Но разбойников вокруг все еще слишком, слишком много. Теперь перехватить сани для них сродни азартной игре, и преимущество явно не на стороне Юли с Игорем. — Эй, а ну отцепись, ты что дел… Мерзкая тварь, слезь с меня!!! Слишком поздно до Юли доходит. Она смотрит по сторонам, пытаясь оценить их шансы и хотя бы предположить, что придумал напарник, поэтому только в последний момент замечает, что Марго — от испуга, должно быть — влезла Игорю прямо на голову и вцепилась в волосы. Сани сходят с заданной траектории, лошадей несет куда-то в сторону, и через доли секунды они на полной скорости врезаются в большое дерево. Мир переворачивается с ног на голову, Юля больно ударяется обо что-то рукой и падает лицом в снег. Спасибо, что хоть в мягкий сугроб — снова повезло. Тишина. Даже сердце замирает. А потом пускается вскачь: довольные, что загнали-таки добычу, разбойники, уже не спеша, подъезжают к ним со всех сторон, отрезая возможные пути к отступлению. Они присвистывают, улюлюкают, смеются и глумятся, а та самая женщина, которую Юля — наивная душа, у них это семейное! — предложила подвезти, самодовольно ухмыляется, стоя прямо над ними. Над… ней. Юля вдруг понимает, что Игоря рядом нет. И испугаться не успевает — в ту же секунду чувствует спиной теплое, успокаивающее прикосновение шерстяной спины. — Ты. И твоя собака, — обращается женщина, на что Игорь отзывается глухим рычанием. — Встать! И без глупостей. Юля послушно поднимается. Придется выжидать. Банде хватает четверти часа, чтобы собрать все ценное в мешки и распрячь лошадей. А после они всей процессией двигаются куда-то вперед. Юле кажется, что впереди ничего нет, только белая пустошь, но она понимает, что открывать рот сейчас — себе дороже. Но вскоре становится понятно, куда именно они следуют. За скалой показывается занесенный снегом и вмерзший в лед корабль. «Так они разбойники или все же… пираты?» Вся банда быстро поднимается на борт и разносит по каютам оружие и награбленные вещи. Поначалу на пленников мало кто обращает внимание, кроме приставленной к ним парочки охранников. Но вот разбойники понемногу собираются вокруг. Игорь жмется к ее ноге, и Юля судорожно соображает, что делать и есть ли у них хоть какой-то план. Оружия никакого, а магии Игоря хватит разве что на элемент неожиданности, но сколько можно выиграть на этом — секунд пять?.. Разбойники окружают их, бежать некуда. Но когда лидер банды, та самая женщина, встает напротив них, задумчиво сложив руки на груди и мерзко ухмыляясь, происходит странное. Где-то в стороне раздается громкий свист, мелькает черная тень. Все разбойники тут же теряют свою браваду, переглядываются не то испуганно, не то разочарованно, отовсюду раздаются напряженные шепотки, и даже лидер поджимает губы и закатывает глаза. Юля не понимает, куда смотреть, поэтому не улавливает, откуда он появляется. Прямо перед ней спрыгивает с каната молодой парень и сразу же заглядывает прямо ей в лицо, и взгляд этот… очень странный. Потому что он смотрит удивленно, неверяще, одновременно с виной и надеждой. Парень уже собирается сказать что-то, будто бы обратиться по имени!.. Как выражение его лица резко меняется. Узнавание и трепет по щелчку сменяются болезненным разочарованием, а потом переходят в холодную ярость. — Где вы ее взяли? — ровным тоном спрашивает он, и у Юли бегут мурашки от уверенного тона и сильного мужского голоса. После встречи с Сережей она успела понять, что совсем не умеет определять примерный возраст человека, и вот сейчас снова. Голос парня звучит так, словно он взрослый, опытный и уважаемый мужчина. И это впечатление сразу подтверждается: разбойники неуверенно переглядываются между собой, безмолвно выбирая, кто будет отвечать, и наконец один из них делает шаг вперед. — На лесной дороге. Они ехали там… — Они? — тут же ровно переспрашивает парень, впиваясь в товарища взглядом, и Юля ловит себя на мысли, что не хочет оказаться на его месте. — Она и… — Разбойник тушуется. — Там парень с ней был. Вроде… — Олег! — громогласно окликает женщина, о которой Юля успела забыть. — Ты пока еще не лидер, сын. Вопросы буду задавать я. Становится так тихо, что кажется, будто слышен подо льдом шум морских волн. Олег медленно оборачивается к матери. Очевидно, между ними происходит немой диалог, и Юля, стоящая теперь за спиной Олега, прикрытая им же от лидера банды, не может даже предположить, о чем они договариваются. Да и ей, признаться, впервые с начала путешествия становится по-настоящему страшно. И только теплая шерстка под рукой хоть немного успокаивает. Игорь жмется ближе. Олег неожиданно делает шаг в сторону, одновременно поворачиваясь лицом, и теперь все присутствующие снова смотрят прямо на Юлю. Та вся подбирается, готовая в случае необходимости соврать о чем угодно. — Куда направлялась такая красавица? — подает голос главная разбойница. — И куда, скажи на милость, делся твой дружок? Юля вскидывает подбородок. — Мы ехали к Снежной королеве. Она ожидает взрыва хохота или, по меньшей мере, недоверчивых смешков, но разбойники снова молча переглядываются. Взгляд лидера остается нечитаемым. — И зачем же вы так спешили к ней? — Она похитила моего брата, — честно говорит Юля, и либо ей кажется, либо на этих словах Олег едва заметно дергается. — И я собираюсь его вернуть. А где мой друг, не знаю. Должно быть, незаметно сбежал, испугался. Он вообще трусливый. Игорь тихонько фыркает, и Юля побольнее сжимает шерсть у него на холке. Раз никто не удивился Снежной королеве, значит с колдовством знакомы, а значит и догадаться, что взяли в плен колдуна, им будет несложно. Тут вперед выступает Олег и снова оказывается прямо напротив Юли. Он смотрит куда-то в сторону, однако взгляд его то и дело возвращается к ее волосам. Удивился, что ли, что короткие?.. — Делайте с конями и с шубами, что вам вздумается. А девчонку и собаку я забираю себе. Юля хочет возмутиться, но теперь уже Игорь многозначительно наступает лапой ей на ногу и давит посильнее. И правильно делает. Потому что спорить с Олегом никто не решается, даже мать отмахивается от него и командует всем разойтись. Так и не глядя Юле в лицо, Олег хватает ее за рукав и тянет за собой. Игорь следует прямо за ними, и только поэтому Юля не решается вырываться — надеется, что друг поможет, если разбойник решит причинить ей вред. Они втроем приходят в довольно просторную и светлую каюту. Олег закрывает дверь изнутри, и Юля уже готовится защищаться, но тот на нее даже не смотрит, сам отходит в дальний угол и встает там, опираясь спиной о стену и устало опуская голову. Юля и Игорь удивленно переглядываются. — Как зовут твоего брата? — спрашивает Олег, и в первый момент Юля моргает непонимающе, но потом… потом ее осеняет. Олег знает Сережу. Олег принял ее за него. Очевидно, из-за волос. А это значит, что Олег сможет помочь. Если, конечно, они были хотя бы хорошими приятелями. Впрочем, в противном случае он не смотрел бы на того, кого принял за Сережу, с такой радостью и надеждой. — Ты знаешь, — тянет Юля, следя за реакцией, и удовлетворенно хмыкает, когда Олег вскидывает на нее болезненный взгляд. — Скажи. — Олег медлит. — Он думал, что его сестра погибла, как и их родители. — А я думала то же самое про него. Про… Про Сережу. Тихий выдох, полный горечи. Юля чувствует на себе вопросительный взгляд Игоря, но сейчас не до него — сейчас понять бы, кто такой этот Олег и можно ли ему верить. — Он пришел в приют, где я живу… жила. Недавно совсем. Мы сразу подружились, я уже стала считать его братом, а потом поняла, что… ну, что он действительно мой Сережа. Всегда им был. Юля путается в словах, не знает, что добавить или спросить. Не уверена, что имеет право рассказывать слишком много — как и знать. Олег долго и напряженно молчит, думая о чем-то своем, затем медленно опускается на пол. Смотрит куда-то в пустоту, и Юле жутко и больно видеть этот взгляд. Больно видеть человека, который тоже потерял Сережу, но, в отличие от нее, сразу же принимает мысль, что может больше его не увидеть. На палубе слышны веселые голоса и хохот. Должно быть, разбойники — пираты? — начали праздновать удачную вылазку. — Два года назад. — Юля вздрагивает от неожиданности и смотрит на Олега во все глаза. — Мы с ребятами были в городе, где он жил… В общем, пока я был ребенком, меня на операциях частенько отправляли в приюты. Я там по несколько дней кантовался, прознавал, где что ценное, как проникнуть, какие внутри порядки, есть ли охрана. А потом я передавал всё, что узнал, команде, они совершали набег и быстро уходили вместе со мной. Нам каждая монета дорога, а в подобных местах… Ну, сама знаешь. О да, Юля знает, как много занимательного можно найти в приютах. Особенно в сейфах воспитателей. И знает, насколько плохо охраняются входы и выходы. — Мне тогда… Мне четырнадцать было, — продолжает Олег, сглатывает, прикрывает глаза на секунду. — И это был первый раз, когда я остался подольше. Потому что там я встретил его. У меня никогда не было по-настоящему близкого друга… А Сережа… Он снова затихает, будто на имени голос выключается. Юля машинально почесывает лежащего рядом Игоря за ухом и в этой тишине очень быстро размышляет. Уже понятно, к чему ведет эта история. И Олега, если честно, и винить-то не за что. Вот только… Теперь понятно становится, почему Сережа до последнего не доверял Юле, не верил, что она вернется и заберет его. Потому что однажды к нему уже не вернулись. — Ладно, это всё неважно, — прерывает Олег их общее молчание, в котором отчетливо слышатся мысли обоих. — Скажи лучше, у тебя есть план? Как его вытащить? Юле не хочется признаваться, что никакого плана нет и в помине. До королевы добраться, найти брата, а потом… Потом импровизировать. — Понятно, — кивает Олег, поняв всё по ее лицу. А потом поднимается на ноги и принимается собираться. — Ты что делаешь? Юля хмурится. Неужели хочет с ними идти? Помощь, может, и не помешала бы, да только зачем рисковать жизнью еще одного дорогого Сереже человека, если это всё равно ничего не изменит. — Я иду за ним, — отрезает Олег. — А ты остаешься здесь. По инерции Юля кивает. И тут же вскидывается. — Что?!.. — Не пытайся спорить, — резко и непоколебимо, Юля мельком удивляется, как Олег все еще не оспорил лидерство и не стал главарем банды вместо матери. — У нас всё равно только один олень, троих он быстро не довезет. Я отдам приказ, команда проследит, чтобы ты… вы, — исправляется, кинув взгляд на Игоря, — ждали здесь. С комфортом и сытые, разумеется. Юля мотает головой и хочет встать, но тут Игорь хватает ее зубами за рукав. — Ты-то чего?! Мы же всё это время шли вдвоем! Чтобы что? Бросить всё на полпути?! — Чтобы всё рассказать мне, — отзывается Олег и, сунув пистолет за пояс, подходит к замершей Юле. — Тому, кто готов рискнуть вместо тебя. Если с… с ним что-то случилось, — он пару раз быстро вдыхает и выдыхает, — он бы хотел, чтобы его сестра была в безопасности. С этими словами Олег зачем-то кивает Игорю и быстрым шагом покидает каюту. Юля хмуро смотрит ему вслед, поэтому снова не замечает момент, когда Игорь превращается. Лишь чувствует, что за ее спиной уже не пёс, а человек. Не оборачивается — выдыхает, глаза прикрыв. — Слушай, — тихо зовет Игорь. — Он прав. — Да в чем?! — Юля все-таки поворачивается. — В чем, Игорь? Почему он, чужой человек, должен рисковать жизнью ради… — Что ж ты такая упрямая, а!.. Игорь устало головой мотает и прячет лицо в ладонях. — Слушай, ты понимаешь, что у нас с тобой намного больше шансов. Ты же служил ей! Королеве! Ты знаешь, где что находится, знаешь ее слабые места, ты можешь… — Слабые места? — Игорь истерически смеется, часто-часто мотает головой, а потом убирает руки и смотрит прямо Юле в глаза. Та замирает, шокированная. Глаза Игоря покраснели, ресницы намокли. Игорь, продолжая улыбаться совершенно не весело, медленно подходит к ней и смотрит прямо в лицо, возвышаясь над ней на целую голову. — Да нет у нее слабых мест, — медленно произносит он, будто каждое слово берет в ладони и старательно вдавливает в рыжую голову Юли. — Вообще никаких нет. И самой королевы нет, есть только неведомая сила в зеркале, которая захватывает сознание каждого, кто к нему приближается. Юля моргает непонимающе. — Как это?.. — А вот так это. — Тон Игоря не меняется, он еще ближе наклоняется и смотрит точно в глаза Юли, и она теперь отчетливо видит животный ужас на дне его взгляда. — Она и мое сознание забрала. И у меня выбора нет, понимаешь? Я даже тебя веду к ней только потому, что она приказала это сделать. Юля отшатывается. — Чего смотришь? Вы с братом — наследники Вегарда и могли побороть ее, если бы пораньше всё узнали, а теперь поздно. Она сама вас нашла. А знаешь, кого еще королева хочет видеть? — Игорь указывает на дверь. — Вот его, дурака. Его, считай, нет больше. Как и твоего брата. — Не смей!.. — А я посмею, знаешь почему? Потому что это чертова правда. Оттуда не возвращаются. Юля сжимает ладонями собственные волосы и мелко трясет головой. Нет, не может этого быть. Неужели всё это время… А она, глупая!.. Но не может же всё быть так безнадежно! — Должен быть выход, — говорит она вслух и отстраненно замечает, как сильно дрожат собственные обветренные губы. — Нет его. Этот Олег уже не вернется. Она хотела его получить и получит, как и твоего брата. Они останутся ледяными статуями, а ты… Ты еще можешь уйти. — Игорь наконец выдыхается — моргает пару раз и плечи опускает. — Только меня оставь. Она может со мной связаться в любой момент. Юля смотрит на него — и поверить не может. Неужели всё было напрасно?..* * *
Зима может быть красивой. И замок Снежной королевы — самое прекрасное, что способен увидеть человек зимой. Олегу всё равно. Он видит красоту, но почему-то не чувствует. Не может, как Сережа, до слёз восхищаться сверкающими на солнце снежинками. Для него снег означает лишь приближение суровых холодов. Особенно сейчас. Он идет твердым шагом, стараясь не скользить на ледяном полу, и сжимает в руке пистолет, а второй готов выхватить из-за пояса клинок. Оглядывается настороженно, ищет следы присутствия. Но в замке стоит звенящая тишина. Будто здесь никого нет. И не было столетиями. Олег проходит через огромный зал, осматривает пару комнат, но решает, что нужно идти выше, и поднимается по ступенькам. Мысленно ворчит на самого себя: идти вот так, с парадного входа, по центральной лестнице, открытым к любому удару — как глупо! Но у него нет времени придумывать план или скрываться. Здесь, в самом сердце зимы, Сереже дорога каждая секунда. Далеко идти не приходится. В холле на втором этаже Олег видит человека, лежащего на полу. И хватает одного взгляда, чтобы узнать тонкие запястья и рыжую макушку. «Нет, боги, пожалуйста!..» Олег судорожно вдыхает, быстро оглядывается и, так никого и не увидев, суёт пистолет обратно за пояс и бежит прямо к Сереже, падает рядом на колени, осторожно касается его плеча. И вздрагивает, ощутив, какое оно холодное. — Нет, Сереж, пожалуйста. Живи только, ладно? — бормочет Олег, отчаянно надеясь, что его слышат, и вцепляется в пуговицы своей куртки. Пальцы не слушаются. Никогда еще Олег не испытывал такого. Он всегда был собран и готов действовать, даже когда напарник умирал у него на руках. Но это же Сережа. И у Олега все мысли растворились, рассыпались мелкими льдинками, а чувства хаотично сменяют друг друга, носятся внутри, беспокойные и дрожащие от холода. Олег кое-как стягивает куртку, но в итоге бросает ее рядом и максимально осторожно приподнимает Сережу, переворачивает на спину и укладывает на свои колени. И на секунду замирает, не дыша. Сережа смотрит на него. Его лицо настолько белое, что слилось бы со снегом, брови, ресницы и губы покрыты инеем — и только глаза, которые раньше казались льдисто-голубыми, сейчас живые, блестящие и теплые. — Эй… — сипло зовет Олег, не зная, то ли плакать от облегчения, то ли сказать какие-нибудь важные слова. Какие, чёрт возьми?! Он имя свое не может вспомнить. — Сережа. Всё хорошо. Идем домой? Он не может понять, видит его Сережа или нет, пока тот не улыбается одними уголками губ, прикрывая глаза. — Нет-нет-нет, не закрывай глаза, не вздумай! — Олег прижимает его к себе и с ужасом замечает, насколько тот легкий — или это только кажется?.. Слышится едва различимый шепот, и Олег наклоняется совсем низко. — Что? — шепчет сам, боясь издать лишний звук. Сережа не отвечает, и сердце Олега пропускает несколько ударов, но прежде чем он успевает осознать происходящее, на его плечо вдруг ложится рука. Не теплая — но и не ледяная. Олег пытается отстраниться, но его мягко удерживают рядом. — Олег, — хрипло и нежно в самое ухо. — Ты должен уйти. Что-то вокруг неуловимо меняется, будто в один момент весь остальной мир становится неважным, и не существует ничего, кроме двух обнявшихся душ. — Нет, — спокойно и уверенно, обхватывая второй рукой за плечи и утыкаясь лбом в чужой лоб. — Олег. Пожалуйста, иди, — еще тише, на миг сжимая как можно крепче, а потом пытаясь отстранить. Но кто бы ему позволил. — Я тебя не оставлю, — со смиренной улыбкой. Олег не понимает красоты зимы, но он отлично понимает жизнь и смерть. А еще он понимает красоту одного-единственного человека. — Олег? — встревоженно и звеняще, замирая в немом вопросе. В ответ Олег закрывает глаза и прижимается еще ближе, накрепко привязывая себя к Сереже.* * *
— Ты не пойдешь туда, понятно? Одну я тебя не пущу, а сам туда соваться не собираюсь! — Да ты просто трус, как я и говорила. — Чёрт, ты!.. — Игорь осекается и громко выдыхает, будто собираясь с мыслями. — Да, я боюсь. Довольна? И, кстати, не только за себя! Лучше быть живым трусом, чем мертвым героем! Юля смотрит на него так, будто впервые видит. Как она могла так обмануться? Ведь с самого начала было понятно, что колдун собой представляет. — Знаешь, — говорит она негромко, отводя взгляд. — В какой-то момент мне показалось, что ты изменился… Видимо, я ошиблась. Игорь просто смотрит на нее. Ждет. То ли следующих слов, то ли действий. И когда Юля так и остается на месте, все-таки спрашивает примирительно тихо: — Что собираешься делать? Юля взмахивает руками. — Забрать Сережу! Просто не буду заглядывать в это зеркало, вот и всё. Игорь смотрит теперь подозрительно. — То есть ты не собираешься, ну, знаешь… — неопределенный жест рукой, — пытаться прикончить ее? — Я похожа на самоубийцу? — Честно говоря, да. Юля возмущенно фыркает. — Так или иначе, тебя это не касается, ясно? Я иду за братом, и мне все равно, что ты думаешь по этому поводу. Либо помогай, либо не мешай. Хотя о чем это я! — Она качает головой. — Ты же лучше продолжишь служить злобному духу, чем рискнешь пойти против него, да? Так вот, радуйся: ты выполнил долг, я и Олег уже на пути к королеве, как она и приказывала. Ты молодец. Иди домой, Игорь. Под конец тирады ее голос почему-то сжимается, и Юля отворачивается, чтобы не показать своих чувств. Глупых совершенно. Подождав с минуту, Игорь делает то, чего она, по правде, совсем не ожидала: хмыкает и молча выходит из каюты. Юля ошарашенно смотрит ему вслед. Правда? Вот так просто?.. Это оказывается больнее, чем хотелось бы. Впрочем, не так больно, как «меня ничего здесь не держит». Юля опирается руками на стол, опускает голову и медленно вдыхает, пытаясь успокоить бурю внутри. Тихо, тише, девочка. Ничего. Сквозь вату в ушах она слышит какой-то странный шум, голоса, выкрики и даже причитания. Хмурится, прислушиваясь. Заинтересованно идет вперед. На палубе столпотворение, пираты перекрикиваются, не знают будто, за что хвататься. Сквозь гомон слышится отчетливая команда главаря: — Всем стоять! Юля тоже притормаживает, невольно подчиняясь властному голосу разбойницы — или тогда уж пиратки? С трудом, но перебарывает себя и на негнущихся ногах идет по палубе вперед, опирается на фальшборт — пальцы холодит промерзшее и покрытое снегом дерево. Внизу, у самого корабля, стоит, стуча копытами, северный олень. Рога раскидистые, величественные, шерсть серебристо-серая и словно поблескивает, как иней на солнце. Юля пораженно моргает и, кажется, даже рот открывает от шока и восторга. «А вообще я могу превращаться и в оленя». — Северный олень — священное животное, — слышится голос предводительницы банды, и остальные согласно кивают. — Неважно, зверь ли он на самом деле или колдун. Ни к чему беду кликать. Тут Юля ловит на себе внимательный взгляд оленя — Игоря — и сразу бегом бросается к трапу. Кто-то из пиратов пытается схватить ее за плечо, но другой звонко шлепает того по руке. — Сказали ж, не тронь! — Так то оленя, не девчонку. — Это колдун, бестолковая твоя голова, а девчонка с ним! Конец диалога Юля уже не слышит. Она скатывается по трапу вниз, как с ледяной горки, притормаживая в метре ото льда. Игорь сразу подскакивает ближе, и Юля пересаживается на его спину, осторожно хватается за шерсть — та все еще выглядит волшебной, и даже под пальцами ощущается совсем по-особенному. Мягко, тепло и будто невесомо. Они срываются с места, и им вдогонку раздается торжественный выстрел в небо. …Издалека замок королевы кажется сначала северным сиянием, потом одной огромной перевернутой сосулькой, а потом и вовсе ледяной горой. Чем ближе они оказываются, тем больнее смотреть на сверкающие стены и башни — и тем холоднее становится вокруг. Даже метель, застилающая глаза, усиливается с каждым шагом. Юля понимает, что пешком попросту не дошла бы сюда. Замерзла бы, глядя на цветные переливы у горизонта. Игорь останавливается неподалеку от замка, рядом с настоящим оленем, осторожно опускается, и Юля спрыгивает на снег. У нее совсем окоченели руки и ноги, замерзли даже мысли — в них не осталось ни воспоминаний, ни надежд, ни даже завтрашнего дня. Есть только Сережа, которого нужно спасти. — Юля, — раздается позади, и на плечо ложится ладонь. Это первый раз, когда Игорь назвал ее по имени. Они смотрят друг на друга, и Юлю разрывают два противоположных желания: чтобы волшебный паренек, который смог пойти против собственных страхов, который столько раз защищал ее, который почему-то остался рядом, — сейчас бежал прочь и спасал свою жизнь… И чтобы он оставался рядом до конца. Юля эгоистично рада, что этот выбор принадлежит не ей. Она кладет свою ладонь поверх его, сжимает. Еще секунда. Так ничего и не сказав, она делает шаг назад, отворачивается, быстро пряча глаза, и почти бежит к замку. Не дает себе испугаться и передумать. Вообще не дает себе думать. — Вверх по лестнице! — слышит позади. Двери поддаются с первого же удара, и Юля оказывается в огромном ледяном зале. Холод продолжает усиливаться, сердце колотится в груди, и она лишь на миг тормозит, осматриваясь. Красиво здесь, что ни говори. «Сереже бы понравилось, если бы его здесь не хотели убить», — думает Юля, скользя по полу к лестнице. Хоть бы не упасть… Дальше всё происходит быстро: откуда-то сверху на нее летит нечто белое — и разлетается от резкой вспышки, оседает на пол и на волосы Юли снежинками. Она скашивает глаза в сторону и видит Игоря. Тот в образе человека — или не совсем человека. Колдуна. Его глаза сверкают непривычным ярко-синим, по напряженным рукам бегут огоньки синего же пламени. Это выглядит прекрасно, еще прекраснее, чем ледяной дворец, но нет времени любоваться, да и долго ли Игорь сможет сдерживать снежных монстров, которые так и норовят захватить Юлю в смертоносные объятия? Юля крепко держится за перила и поднимается, перешагивая через ступеньку, так быстро, как только может. Несколько раз все-таки поскальзывается и набивает синяк на коленке, но добирается до второго этажа. И сразу видит их. Олег сидит на коленях и держит в руках Сережу, склонив голову низко-низко и соприкасаясь с ним лбами. Оба не двигаются. Не дышат. И свет, льющийся на них сквозь ледяной потолок, неестественно переливается на волосах и коже. Они лежат совсем рядом с зеркалом, и в самый последний момент Юля останавливает себя от взгляда прямиком в серебристую глубину. Замирает на полушаге, зажмуривается и поворачивается спиной, стараясь не думать о том, что ее брат превратился в лед. Внизу слышатся звуки борьбы. Еще немного, и Игорь не сможет больше сдерживать натиск. Есть ли в этом смысл?.. Что Юля может сделать? Одна, без Сережи? Ведь только они вдвоем, дети мастера Вегарда, обладали достаточной силой, чтобы побороться с духом королевы, а теперь… — Ты пришла, — вдруг раздается позади, и Юля вздрагивает. — Сережа?.. — Юля, — чуть хрипло и совсем без эмоций. Еще бы, он же замерз!.. Или нет? — Юля, помоги мне… Очень холодно. Она и сама чувствует это: ледяные клешни, что жадно тянутся к ней оттуда, из-за спины. Из зеркала. Обжигающее льдом дыхание самой гибели. — Пожалуйста, Юля… Это же я, — зовет Сережа еще тише. — Прошу, если не мне, то хотя бы ему. Помоги Олегу… И от этих слов внутри что-то содрогается и щелкает. Это Сережа. Конечно, он просил бы за человека, который ему дорог. Которого он любит. Юля оборачивается и устремляется к ним — но на полпути ее подбрасывает. Чёрт возьми, это оказалось хуже, чем она представляла. Замерзать оказалось больно. Настолько, что зрение отказывает — перед глазами простирается белая пелена, сквозь которую Юля только и успевает выловить две неподвижные статуи, которые выглядят так, словно простоят здесь вечность, не шелохнувшись. А по ту сторону зеркального стекла стоит Сережа. Алебастрово-белый, с выцветшими до цвета инея волосами, а глаза… Глаза почему-то янтарного цвета — и совершенно безжизненные, несмотря на кривую усмешку тонких потрескавшихся губ. Не-Сережа. Лишь кто-то похожий на него. Ноги подкашиваются, Юля падает на колени и опирается на руки — старается держаться, хоть и непонятно уже, зачем это нужно. Они проиграли. В какой момент холод сменяется светом, Юля не замечает. Только что она еще хваталась за жизнь — как вдруг становится теплее, и кожи касается золотой свет. «Я умерла?» — Нет, еще нет, — мягко и с улыбкой раздается в ответ на ее мысли. И на этот раз сомнений нет. «Сережа?.. Это правда ты?» Ответа нет, и Юля с трудом моргает и поворачивает голову. Совсем рядом с ней стоит Сережа, а прямо за его спиной — Олег. Не сразу, но Юля замечает, что парни крепко держатся за руки. — Вставай. Я хочу гордиться своей сестрой, — говорит Сережа и снова улыбается. Олег тоже смотрит на Юлю и ничего не говорит, но кивает твердо и уверенно, так, словно ни на миг в ней не сомневается. Юля хочет сказать, что не пойдет без него, что одна не справится. Но золотой свет растворяется так же внезапно, как появился, и она снова оказывается в самом сердце зимы. В самом сердце. Может быть, Юля действительно не справится одна. Вот только она не одна. И никогда не была. Она собирает в кулак все силы, которые еще остаются с ней, и сил этих — может быть, после встречи с Сережей — внезапно оказывается даже больше, чем было нужно. Потому что Юле удается встать на дрожащие ноги и пройти несколько шагов, отделявших ее от двух застывших в объятии статуй. — Что?! — говорит не-Сережа из зеркала, и голос больше не похож на его. Голос принадлежит женщине. — Это невозможно! Юля снова опускается на колени, теперь уже по своей воле, крепко сжимает одной рукой недвижимую ледяную ладонь Сережи. А второй достает из-за пояса Олега пистолет. Холод становится уже невыносимым. Пальцы не слушаются — Юля попросту их не чувствует. Впрочем, ей достаточно одного усилия воли, чтобы вскинуть руку и нажать на спусковой крючок. Выстрел оглушает, перед глазами вспыхивает синий свет… …а зеркало с жутким треском разлетается вдребезги.* * *
Тьма. Единственное, что осталось в памяти. Ему было темно. И холодно. А еще ему было страшно. Потом — синяя вспышка и отголоски неясного грохота. А потом Сережа почувствовал это. Тепло. Снаружи — на лбу, на спине, в ладони — и внутри. Едва ощутимо к его губам прикоснулось дуновение теплого воздуха. Следующим был ослепляющий свет, от которого пришлось зажмуриться. А потом — крепкие объятия и чужое сердцебиение рядом со своим. — Сереж… — совсем близко к уху, испуганно, хрипловато и очень знакомо. Сережа механически поднимает руки и кладет одну на плечи — крепкие и широкие, — а вторую на затылок — лохматый и мягкий. И за несколько секунд до того, как воспоминания к нему возвращаются, Сережа узнает человека и жмется к нему сильнее. Он еще даже не понял, что произошло, почему он пришел и как вообще здесь оказался, но уже узнал и потянулся вперед всем сердцем. — Олег… Тот ощутимо вздрагивает и почему-то мотает головой, еще сильнее вжимаясь в плечо Сережи. И вдруг прислоняется губами — непривычно колючими — к коже прямо через ткань. Раз, другой, потом к основанию шеи, к уху, к скуле, к волосам, ко лбу… и отстраняется, давая наконец возможность заглянуть ему в лицо. Олег. Сильно повзрослевший, со щетиной и короткой лохматой челкой, с залегшей на лбу морщинкой — а ведь говорил ему Сережа, чтоб не хмурился так часто. Но глаза всё еще его, Олега, огромные и сверкающие, настолько искренние, что внутри всё сжимается. — Ты живой, — говорит Олег и снова головой качает, будто поверить не может. — Я думал, что потеряю тебя. Ты… Ты замерзал у меня на руках… — Откуда ты здесь? — спрашивает Сережа, хоть это и не главный вопрос сейчас. — Столкнулся с твоей сестрой. — Юля?! — В этот момент Сережа словно просыпается. — Она в порядке? Она что, здесь? Где… Что случилось?! Олег моргает тоже и хмурится — складка на лбу становится отчетливее. Дурачок. Сережа машинально тянется и разглаживает кожу, а Олег только ближе подается и глаза чуть прикрывает. Они на еще одно долгое мгновение замирают, не дыша и не отводя взглядов друг от друга. И только потом оглядываются. Сережа вылавливает взглядом ледяную крошку на полу вокруг них. Или это… Присмотреться он не успевает, потому что сейчас только замечает лежащую рядом Юлю; ее безвольная рука совсем близко к нему, как будто держалась за его. — Юль! Сережа дергается, чтобы подняться на ноги, и понимает, что всё это время лежал на коленях у Олега, а у того словно бы и не затекло ничего — спокойно поддерживает и помогает поймать равновесие. Юля не двигается, но сразу видно — жива. Наверное, даже здорова. Дышит, и щеки розовые, и ресницы трепещут. Сережа тормозит, пытаясь сообразить, что делать. У него вообще мысли ворочаются в голове лениво совсем, тяжело, как огромные валуны. Краем сознания он замечает, как Олег поднимает с пола свою куртку, отряхивает и — накидывает на его, Сережи, плечи, волосы ему поправляет и пару раз по спине проводит, согревая. Потом он замечает во второй руке Юли… — Откуда у нее пистолет? Олег резко поворачивает голову и — дурачок, правда — опять хмурится, будто одно только упоминание оружия приводит его в готовность обороняться. Но, сфокусировав глаза на этом самом оружии, Олег только брови поднимает. — Так это ж мой. Зачем?.. — Он еще раз обводит взглядом крошки вокруг, смотрит на крупные осколки и поднимает голову. — Зеркало. Здесь было зеркало. Она… выстрелила в стекло?.. — Она спасла нам всем жизни, — вдруг раздается откуда-то сзади, и теперь вздрагивают уже оба. Сереже хватает секунды, чтобы узнать человека, который сидит у выхода, тоже прямо на полу, опираясь спиной о стену, и устало смотрит на них из-под ресниц. — Ты! — испуганно выдыхает Сережа и жмется ближе к Олегу, а потом на чистых инстинктах быстро хватает пистолет из руки сестры, приподнимается на коленях и целится в колдуна. Тот реагирует странно — начинается смеяться и, полностью сомкнув ресницы, откидывает голову назад. Не верит, что ли, что Сережа выстрелит?! Ну сейчас… — Эй, Сереж, — мягко зовет Олег, а потом, тоже очень мягко, нежно даже, кладет ладонь на его руки, крепко сжимающие пистолет. — Отдай-ка. Сережа послушно разжимает пальцы, позволяет забрать оружие — и правда, Олег наверняка лучше знает, как обращаться с такими вещами. Разбойник же. Пират. Эта мысль заставляет вспомнить о том, что сейчас, в ледяном замке страшного духа, стало неважным. Сережа, пожевав губы, решает пока не спрашивать, вместо этого говоря: — Это он нас похитил. Обманул меня, чтобы отправить сюда! Взгляд Олега меняется, как по щелчку. Следующая фраза, хоть и поражает Сережу содержанием, звучит угрожающе не на шутку. — Но потом они с твоей сестрой вместе отправились за тобой… Он на нашем корабле ни на шаг от Юли не отходил. — В списке моих достижений есть еще спасение вас троих от глупейшей смерти, — хрипит колдун. Игорь, кажется. Олег и Сережа одновременно опускают глаза на белое крошево. Оно усыпает всю комнату, но особенно много вокруг них и Юли. Это не лед. Это осколки зеркала. — В остальном же, — продолжает Игорь, тяжело дыша, — правильно делаете, что не доверяете. Юльке бы у вас… чёрт… у вас поучиться. Олег медленно поднимается на ноги. — Эй, колдун? — Я служил королеве, — продолжает Игорь, и с каждым словом он почему-то дышит всё чаще. — Да, такой вот я слабовольный… Да как и… и все люди, в общем-то. Но больше я ей не… не принадлежу… Чёрт… — Помолчи-ка, а. — Олег быстрым шагом подходит к нему, и только сейчас до Сережи доходит. Магический щит. Который был только вокруг них троих. А стекло разлетелось по всей комнате. Только сейчас Сережа замечает, что Игорь держится за живот, и его ладонь… Юля шевелится, и Сережа сразу переводит взгляд на нее, радуясь, что можно отвлечься. Он убирает волосы с лица сестры, мельком замечая, что теперь у них одинаковая длина, и, должно быть, издалека их даже можно перепутать. — Юля, — зовет Сережа, и у него в голове что-то мелькает. Какое-то неуловимое воспоминание, свежее, будто он говорил с сестрой вот сейчас, несколько минут назад, но вместе с тем размытое и смазанное, как бывает, когда утром пытаешься поймать ускользающий сон. Но он уходит, оставив после себя лишь ощущение, что ты забыл о чем-то, возможно, важном, но недостаточно, чтобы об этом переживать. А стоит встать с кровати, и от него не остается и следа. Сережа помогает сонной Юле подняться, та долго моргает и трет руками лицо, а потом — вскидывается и резко поднимает голову впиваясь взглядом огромных глаз в лицо Сережи. — Получилось… — шепчет она, и ее глаза начинают блестеть. Сережа робко улыбается. Они сидят друг напротив друга, совсем как в первую встречу. Только теперь смотрят тепло, радостно, с узнаванием и счастьем. Поэтому уже через секунду они одновременно со смехом бросаются в объятия. Сережа прикрывает глаза. — Спасибо, — говорит он негромко. — И прости меня. — За что, глупый? Юля, кажется, плачет. — Я не верил, что нужен тебе. Хрупкие руки сжимают его еще крепче. — У тебя были причины. «Это точно». Сережа мягко отстраняется, помогает Юле подняться, а потом, не давая ей пока обернуться, вопросительно смотрит в сторону Олега. Тот либо чувствует это, либо просто услышал, что они встали, — сразу поднимает голову. — Надо спешить, — говорит негромко, чтобы никого не пугать. — Олег, ты в порядке! — радостно отзывается Юля и, всё еще не поворачиваясь, обводит взглядом комнату. Стены уже начинают подтаивать, сквозь них льется яркий солнечный свет. — А я-то пережива… Она не договаривает — замечает, рядом с кем он сидит, и тут же краски сходят с ее лица. — Игорь! — Он жив, — мгновенно успокаивает Олег; он расстегнул куртку колдуна и теперь крепко пережимает рану. — Рана небольшая, крови потерял немного. Думаю, он отключился из-за истощения — много магии потратил. — Ну конечно, он же меня от монстров защищал, — выдыхает Юля одновременно с облегчением и благодарностью. — Дурачина… Сережа понимает, что им всем еще многое нужное обсудить и рассказать друг другу. Он плотнее кутается в куртку. …Снег и лед тают. Олег предлагает двигаться к морю, до которого отсюда рукой подать — а там, глядишь, удастся дать знак, и их подберет команда. Все соглашаются за неимением других вариантов, потому что до ближайших поселений отсюда еще дальше. Юле быстро приходит идея отправить вперед Марго, и ласка послушно уносится вдаль с запиской на спинке. — Она точно найдет? — с сомнением спрашивает Олег. — А твои ребята точно поплывут за нами? — тут же отзывается Юля, складывая руки на груди. — Красотка, — хрипит Игорь, и это первое, что он говорит, наконец-то придя в себя. А уже через час он поднимается, опираясь на плечо Олега, и, недовольно бурча, взбирается верхом на северного оленя. Животное, на удивление, спокойно принимает его и ни разу не пытается сбросить. Они понемногу двигаются на юг. До моря и правда оказывается совсем недалеко, а созданный магией лед тает так быстро, что уже к вечеру Игорь и Юля спят в обнимку прямо на земле, подстелив только Игореву куртку, а Сережа сидит на песке и смотрит на синюю воду, которая совсем незаметно перетекает в такое же синее небо, усыпанное звездами. Олег разводит костер рядышком с их лагерем, а после подходит к Сереже. — Не против, если составлю компанию? — спрашивает тихонько. Сережа фыркает, не сумев сдержать улыбку. — Не против. Олег опускается рядом, и некоторое время они молча сидят, глядя куда-то за горизонт. Может, в ожидании корабля, а может, и чего-то большего. Чего люди ждут от жизни, вот так глядя в небо? Сережа решается начать первым: — Олег. Почему ты… — Он мнется, но слов не подобрать, выбор невелик. — Почему не вернулся за мной? «Ко мне?» — Меня ранили в тот день, — тут же отвечает Олег, будто только и ждал, чтобы сказать это. — Я хотел поговорить с мамой и вернуться сразу же, или через пару дней, как выйдет… Но мы наткнулись на городскую стражу, началась перестрелка. И меня ранили. Сережа смотрит уже не на звезды — на него. Неужели… А он-то все это время думал!.. — Ты в порядке? — спрашивает совсем глупо, это ведь давно было. Но стоило только представить, как Олег падает без чувств, как зажимает окровавленной ладонью не чужую рану, а собственную, и сразу в голове ни единой связной мысли. Только паника и жажда немедленно убедиться, что жив и цел. — Конечно. — Олег улыбается и смотрит в ответ. Трепетно так, будто не верит, что Сережа рядом с ним. — Там так, ерунда совсем… Но я потерял сознание, а очнулся на следующий день, в каюте. Уже очень далеко от города. Я пытался упросить маму вернуться, но она только щелбан дала — и правильно сделала. Мы еле ушли, возвращаться было нельзя, да вообще светиться рядом — нельзя. Сережа пытается это осмыслить — и не может. Он два года жил с мыслью, что не сберег единственное светлое, что было в его жизни. Два года. Два. Года. Он думал, что Олег рассыпался у него в руках пеплом воспоминаний. Стал думать даже, что, быть может, никакого Олега нет и не было никогда. Что, даже если так, его стоило бы придумать… А тот был. И хотел вернуться. За ним. К нему. Сережа не замечает, как опускает голову и утыкается в чужое плечо, а большая и горячая ладонь опускается на его затылок и перебирает волосы. — Я не знал… — шепчет он. — Всё хорошо. Я, знаешь, всё-таки приехал туда пару месяцев назад. — Что? — Сережа поднимает голову, но не отстраняется, поэтому его лицо оказывается совсем близко к лицу Олега. — Но приют уже закрыли… Олег кивает, не сводя с него пристального взгляда. — Сереж, я думал, что больше никогда тебя не увижу. А потом на корабль приводят твою сестру, и я… Чёрт! Лисенок, я сначала подумал, что это ты. Издалека мне показалось… рыжие волосы ваши… Уже думал — ну, Волков, совсем с ума сошел, надо отпустить и забыть, но она сказала, что ищет брата, и меня как накрыло, Сереж, я просто… Сережу накрывает сейчас, поэтому он прерывает этот поток мыслей, ставший бессвязным, но остающийся таким понятным в самой сути. Прерывает единственным способом, который сейчас кажется возможным. Сережа целует Олега. Совсем коротко и робко, хотя бы потому, что не знает, как правильно. И как Олег отнесется к такому — пусть, вроде бы, всё уже понятно. А всё равно же страшно. Сережа сразу отстраняется. Хочет отодвинуться хотя бы на вдох, чтобы дать Олегу возможность осознать и подумать… Вот только кто бы его пустил. Олег перехватывает его лицо обеими ладонями, нежно и невесомо почти, но Сережа замирает сразу, неподвижно и не дыша. Смотрит прямо в глаза Олега. В темноте они темно-синие, как то небо и море, и в них отражаются, сверкая и танцуя, искры от костра. О чем думают люди, глядя в звездное небо? Краем глаза Сережа замечает черную тень на горизонте и машинально переводит взгляд туда. Корабль. Он хочет сказать об этом, снова смотрит на Олега, радостный, но стоит ему разомкнуть губы, как его прерывают. Олег целует сам. Долго и уверенно. Сережа думает о том, что всё обязательно будет хорошо.
