Назови мое имя

В комнате кто-то есть. Слышится тихий шорох ног по полу. Будто тот, кто идет, может двигаться с большим трудом. Он приближается. Слышится негромкий хрип. Кажется, этот человек что-то говорит, но нельзя разобрать и слова. Тело онемело. Оно не шевелится. Глаза не открываются. Хочется закричать, позвать на помощь, но не получается. Матрас, на котором он лежит, слегка промялся. Этот человек совсем рядом. Предплечья коснулось что-то холодное. Хрип стал громче… У самого уха… Звуки смешались. Что он говорит? Что ему надо? Внезапно в районе ключиц отдало болью. *** Открыв глаза, Чимин резко сел, прикладывая ладонь к пульсирующему от боли участку тела. Постепенно неприятные ощущения стали ослабевать, пока не исчезли вовсе. Уже как две недели ему снился один и тот же сон. В этом сне он не мог ни пошевелиться, ни даже открыть глаза. Он чувствовал в своей комнате чье-то присутствие. Сначала это было на уровне инстинктов, после он стал слышать этого человека, сейчас же… Вздохнув, Пак убрал от ключиц руку. Эти сны когда-нибудь убьют его. Какого черта они такие реалистичные? Взгляд зацепился за предплечье. Даже сейчас он чувствует ледяные пальцы, коснувшиеся его кожи. — Ты просто переживешь из-за расставания с Юнги. Вы встречались два года, и полтора из них он контролировал чуть ли каждый твой шаг. Ты не можешь поверить в свою свободу, вот тебе и снится всякая хрень. — Думаешь?.. Чимин посмотрел на сидящего напротив него Хосока. На перерыве между лекциями они встретились в столовой. — А не похоже? — Не похоже на что? Пак вздрогнул, когда на его плечо внезапно положили руку. — Последнее время Чимину снятся кошмары. Угадай, кто главный злодей в них? — Хосок улыбнулся, смотря на Юнги, который сел рядом с Паком. — Тебе снятся кошмары? Чимин вздохнул. Юнги все же гад. Зачем он делает такой взволнованный голос? Ему и так далось нелегко решение расстаться, а он заставляет его сомневаться еще сильнее, когда всячески проявляет заботу. — Мне уже несколько ночей снится один человек. Я не знаю ни его внешности, ни голоса. Он мне что-то говорит, но я не могу разобрать и слова. — Слушай, Чим, — Хосок слегка наклонился в сторону Пака. — Может, тебе сходить к гадалке или колдуну какому? Вдруг на тебе порча? — Ага, а еще лучше отправить письмо Дамблдору и попросить помощи у него, — Юнги фыркнул. — Бред не неси. — А ты чего так взвился? — Чон с подозрением сощурился, смотря на Мина. — И правда ты что ли постарался? Пока Юнги с Хосоком спорили, Чимин встал, беря в руки поднос. К черту их. И на что он рассчитывал, рассказывая им о своих снах? Если к кому и нужно идти, так это к какому-нибудь хорошему мозгоправу. А то такими темпами он и правда с ума сойдет. Доходит уже до того, что страшно засыпать. Кроме того… Чимин поежился, стараясь стряхнуть с себя воспоминания об ощущениях чужих пальцев на коже. Эти сны появились две недели назад. С его расставания со старшим прошло чуть больше двух месяцев. Не сказать, что полностью оправился, но он смог продолжить жить дальше. Как и Юнги. Несмотря на весь пиздец в их отношениях, они остались друзьями, поэтому старший не может быть причиной его кошмаров. Ни с мистической, ни с психологической точки зрения. *** Хрип становится все громче. К нему снова приближаются. Среди этого хрипа пробиваются редкие громкие звуки. Это похоже на скрип. Он болью отзывается в барабанных перепонках. Снова нельзя разобрать и слова. Матрас рядом с головой слегка промялся. Кажется, туда уперлась чья-то рука. Грудь сдавило. На нем пижамная рубашка, но даже она не может скрыть холод коснувшихся ее пальцев. На мгновение хрип затих. Но только для того, чтобы снова появиться возле самого уха. Он громкий. И эти скрипучие звуки… Больно… Шею чем-то обдало. Похоже на дыхание. Но оно ледяное. По телу пронесся мандраж. Из-за него появилось покалывание в кончиках пальцев. Тело не шевелится, поэтому очень страшно. Из-за страха сердце обычно ускоряет темп, но он чувствует, что оно бьется все медленней. Дыхание перехватило, когда шеи коснулись чьи-то пальцы. Они еле касались кожи, но было больно. Грудь сдавило сильнее. Он задыхается?.. *** — Чимин! Чимин, проснись! Резко открыв глаза, Чимин посмотрел на Юнги, который сидел на его кровати. Вид старшего был обеспокоенным. — Хен, разве я не говорил тебе не заходить сюда? — сев, Пак потер тот участок на шее, которого во сне коснулись чужие пальцы. — Ты должен спать в гостиной. — Ты кричал. Как я мог не зайти? Тебе приснился кошмар? Кричал?.. Оторвав руку от шеи, Пак немного растеряно посмотрел на Мина. Он почти на сто процентов уверен, что не мог кричать. Каждый раз, как просыпался, он несколько секунд чувствовал все то, что происходило во сне. Вот и сейчас, проснувшись, он чувствовал, как сердце ускоряло свой темп так, будто до этого оно еле билось. Кроме того, дышать до сих пор было довольно сложно. — Давно это началось? — Чуть больше трех недель назад, — сделав глубокий вдох, Чимин приложил руку к груди, слегка ее потирая. — Может, обратишься в больницу? — Не переживай, это всего лишь сны. Возвращайся в гостиную. Хоть в глазах Юнги и читалось сомнение, он послушно встал, после чего вышел из спальни. Надо отдать старшему должное, он держал слово и не пересекал границы. Они жили вместе уже чуть больше недели. Квартиру Мина затопило, и пока там шел ремонт, Чимин разрешил ему пожить с ним. Ведь у старшего в городе не было ни родственников, ни друзей, у которых бы тот мог пожить какое-то время, не причиняя беспокойств. Выдохнув, Пак откинулся на подушку, закрывая глаза. Когда расставался с Юнги, он и не предполагал, что они снова будут жить вместе. В начале их отношений у них все было хорошо, но со временем старший стал сходить с ума, ревнуя его ко всему, что движется. Чимин любил его. Возможно, он любит его даже сейчас. Но жить так было невозможно. Звонки каждый час, проверка телефона, отчет о каждом сделанном шаге. Стоит ли упомянуть всех потерянных друзей, которые из-за выходок Юнги просто сбежали? Говорить о решении расстаться было немного страшно. Хоть старший за все время ни разу даже не кричал на него, он на полном серьезе думал, что тот взбесится и запрет его в подвале. Но ничего такого не было. Юнги пытался его отговорить. Он обещал, что изменится, но Чимин не верил. Такие люди не меняются. В конце концов, все пришло к тому, что старший попросил остаться хотя бы друзьями. Затея сомнительная, но Пак согласился. Он зарекся, что при первом же проколе Юнги обрубит с ним все связи. Но вот уже прошло два месяца, а все по-прежнему спокойно. И порой это удивляло достаточно сильно. — С тобой все в порядке? В последнее время ты стал каким-то другим… — Тебе кажется. Оторвав взгляд от стакана с соком, который схватил двумя руками, Чимин посмотрел на Хосока. Они впервые за две недели решили выбраться в кафе. — Как твои сны? — Я по-прежнему их вижу, — снова опустив взгляд, Пак сильнее сжал стакан. — Я не могу открыть глаза, но… Стал различать отдельные звуки, которые он говорит. Правда, все еще не могу составить их в слова. Да, хрипы, трески и скрипы в голосе во сне стали чуть тише. Среди них пробивались отдельные буквы. Но, помимо этого, было еще кое-что, что изменилось… Чем больше он видел таких снов, тем ближе человек из сна подбирался к нему. Кроме того, его пальцы, которые все настойчивее блуждали по телу, уже не такие холодные. Не только пальцы. Дыхание, которое порой чувствовалось на шее, возле уха или груди, тоже становились теплее. — И все же я думаю, что с этим связан Юнги. Вот какого хрена он у тебя уже почти месяц живет? — Ну… У него какие-то проблемы с ремонтом… — И ты в это веришь? Серьезно? Может, он тебя каждый вечер накачивает чем-то, после чего всю ночь… — Нет! — Чимин и сам не ожидал, насколько резко прозвучит его голос. — Хен, не поступил бы так. Я верю ему. — Как знаешь, — Хосок пожал плечами. — Но на твоем месте я бы ничего дома не ел и не пил, а также на ночь запер бы дверь. Он контролировал чуть ли не каждый твой шаг, а тут внезапно стал белым и пушистым. Тебе не кажется, что так резко измениться невозможно? На этот раз Пак не стал ничего отвечать. Подняв стакан, он отпил сока. Запереть дверь? Стоит попробовать… *** Пальцы, проскользившие по ладони, еле касались кожи. Они поднимались по руке все выше. Достигнув пуговиц, стали медленно их расстегивать. Чужое дыхание щекотало ухо. Оно теплое… Шепот, в котором смешались хрипы с небольшим треском, вызывали по спине мурашки. Различить буквы стало гораздо легче. Кроме того, сам голос смягчился. Кажется, это парень. Примерно его возраста. У него длинная челка. Ее можно было почувствовать, когда он спускался от уха к шее. Его руки все еще холодные, но от их касания больше не было больно. По крайней мере, не так сильно, как раньше… Он все еще пытается что-то ему сказать. Все еще страшно. Все еще невозможно пошевелить даже пальцем. Этот голос пугает. Каждое прикосновение, каждый шёпот у уха, каждая расстёгнутая пуговица на ночной рубашке, заставляет сердце замирать. Хочется оттолкнуть, открыть глаза, проснуться, но не получается. Он просто лежит, позволяя чужим пальцам скользить по телу. Страшно, когда невозможно никак повлиять на ситуацию. И страшно, что с каждым сном этот парень заходит все дальше. Это все неправда, всего лишь сон, но… *** Резко открыв глаза, Чимин не менее резко сел на кровати. Ему потребовалось секунды три, чтобы понять, что он не дышит. Сделав глубокий вдох, он закрыл глаза, пытаясь привести в норму внезапно ускорившееся сердцебиение. Когда дышать стало немного легче, Пак включил светильник, после чего встал. Подойдя к большому зеркалу у стены, он откинул ворот ночной рубашки. Небольшой участок на ключицах пульсировал от боли. Но кожа была вполне нормальной. Не было даже покраснения. Устало откинув челку, Чимин пошел к выходу из спальни. Хотелось принять душ и смыть с себя ощущение чужих рук на коже. Зайдя в гостиную, Пак нерешительно остановился, смотря на Мина, который мирно спал на диване. Хосок сказал ему запереть дверь и ничего не есть рядом со старшим. Он все выполнил, но сны не прекратились. Как он и говорил, Юнги не мог так с ним поступить. — Тебе снова приснился кошмар? — когда старший открыл глаза и увидел сидящего рядом с ним на корточках Чимина, он и бровью не повел. — Хен… Думаю, сегодня мне больше ничего не приснится, но… Завтра ты можешь поспать со мной? Даже если мне снова приснится кошмар, ты можешь меня разбудить… — Да, конечно, — кажется, Юнги хотел взять его за руку, но внезапно он резко передумал, вспомнив о просьбе соблюдать личные границы. Пак слегка улыбнулся. Все-таки порой старший бывал очень милым. *** Какое-то время Чимину и правда ничего не снилось. Но затем… Пак смотрел на запястья. Они абсолютно точно пульсировали от боли. Кроме того болела вся шея и бедра. И если шея пострадала предположительно от засосов, то бедра ныли так, будто в них с силой впивались ногтями. Голос, который все еще звучал в ушах, был резче и громче обычного. Хотя, если задуматься, речь стала более разборчивой… Кроме того, была еще одна причина для беспокойства. Время. Оно текло слишком быстро. Настолько, что порой Чимин не мог за ним уследить. Иногда он очухивался за каким-то делом, которым не помнил, как стал заниматься. Или в местах, куда и не собирался идти. Он перестал следить за своими действиям, он не осознавал их, не запоминал. Единственное, что четко отпечатывалось в памяти до мельчайших подробностей — это сны. *** — Ты… Скажи… Должен… Мы… Вместе… Шепот у уха, в котором все еще было много хрипов, заставлял задыхаться. Тело не могло пошевелиться не только из-за непонятной причины, но уже и из-за цепенящего страха. Дышать трудно. Каждый поцелуй в прямом смысле оставлял на теле ожог. Пальцы, которые еще совсем недавно были ледяными, теперь обжигали. До этого казалось, будто все происходит в тумане. Ничего не видно, не слышно, все ощущения притупились, но сейчас все по-другому. Хоть и не полностью, но теперь получается разобрать слова. Теперь четко чувствуется, что парень лежит на кровати с ним. Он нависает, оставляя на теле отпечатки от своих поцелуев и простых прикосновений. «Назови мое имя, и мы всегда будем вместе» Наконец-то он смог понять фразу, которую ему повторяли раз за разом. «Вместе», «Навсегда», «Ты должен остаться», «Только назови мое имя». Кажется, эти фразы уже впечатались в мозг, потому что Чимин слышит их и после пробуждения. *** — Хен… «Мне нужна помощь». Чимин смотрел на Хосока, который беззаботно о чем-то ему рассказывал. Он не знал о чем, потому что вообще не понимал, где они находятся, и как он тут оказался. — Хен… «Помоги мне». Слегка тряхнув головой, Чимин попытался сфокусировать взгляд. Почему-то периодически Хосок расплывался. Не только он. Все было как в тумане. Странное ощущение. Будто… — Это ведь не сон? Замолчав, Чон немного удивленно посмотрел на Пака. — Чимини, ты какой-то странный в последнее время. Не высыпаешься из-за кошмаров? — Да… Наверное… — Я могу дать тебе номер хорошего психолога. — Я был у нескольких. — Тогда… — Не только у них, я полностью обследовался в больнице. — В таком случае… — Я был и у шаманов. Всё без толку, — оторвав взгляд от старшего, Чимин посмотрел на свое запястье. — Оно болит уже несколько дней, но на снимках ничего не видно. Все говорят, что со мной всё в порядке. Пак снова посмотрел на Чона, когда понял, что тишина затянулась. Рот Хосока открывался, но не было слышно и звука. Может, нужно просто назвать имя? Если он назовет его, все закончится? Дни проносились один за другим, но самое страшное не это. Голос парня из снов стал отчетливым. Каждое его прикосновение было слишком реальным. В реальности же голоса людей сливались в один сплошной гул. Все казалось слишком медленным, неправдоподобным, вымышленным. Почему-то было ощущение, будто он умирает. Каждое движение, каждое слово давалось с большим трудом. Порой даже дышать было сложно. По какой-то причине он так и не смог попросить помощи у Хосока. Он хотел, но рот отказывался шевелиться. Тело не слушалось. Мысли не слушались. Он терял связь не только с окружающим миром, но и с собой. Очень страшно… — Чимин? — Юнги выглядел удивленным. Он немного растеряно смотрел на Пака, который стоял в дверях его квартиры. — Что-то случилось? Ты сказал больше никогда не появляться перед тобой… Вид старшего был таким же измученным, как и у него. Кажется, эту его просьбу тот воспринял с трудом. Все ничего, вот только… Он не помнил, чтобы говорил Юнги исчезнуть. В один момент старший просто пропал. — Хен… Нужно взять себя в руки. Он должен кое-что сказать старшему. То, что хотел сказать ему все это время. — Давай… Давай попробуем начать все сначала? Я всегда…любил тебя. Мне просто было…сложно смириться с таким контролем… — хоть говорить было и сложно, хоть мысль порой терялась, хоть Юнги не получалось видеть четко, Чимин изо всех сил цеплялся за образ старшего. Он, правда, очень его любит. И понял он это только сейчас, когда вот-вот его потеряет… — Но… Давай попробуем снова? Не только ты…я тоже…буду стараться… Воздуха в легких не хватало, из-за чего речь прерывалась. Но, кажется, Мин ничего не понял, списав все на волнение. Наверное, это и к лучшему. Подойдя, Пак обнял Юнги за талию, впиваясь в его губы. На какое-то время старший замер, но вскоре стал отвечать на поцелуй. — Чимин… — Юнги обнял его, сильнее прижимая к себе. От его голоса сердце сжалось. Он произнес его имя на выдохе. Казалось, старший не до конца верил в происходящее. Сознание будто отключалось. Чимин не мог уследить ни за своими движениями, ни за движениями Мина. Он старался сосредоточиться на его прикосновениях, но это не всегда получалось. Во сне, сколько бы тот парень ни целовал его тело, он никогда не доходил до конца. Но… Это ведь должен быть Юнги. Только он. Он хотел остаться со старшим навсегда. — Хен, — обняв за спину, Чимин прижался к Юнги, который нависал над ним, — мне жаль. Я очень тебя люблю. — Мы навсегда можем остаться вместе. Только назови мое имя. Этот голос… Он снова спит?.. — Хен… — Назови его. — Хен, я хочу остаться с тобой… — Имя. Странно, он вроде как говорит, но губы не шевелятся. В глазах темнота. Они закрыты? Его тело снова целуют, его всего покрывают прикосновения. Уже знакомые пальцы скользят по рукам, животу, бедрам. Все чувствуется так отчетливо. Это конец. Но на этот раз не страшно. Все эти недели его сердце еле билось. Но когда он был с Юнги, оно ускорило свой темп. Впервые за долгое время он смог почувствовать его биение. Он снова смог почувствовать на своих губах дыхание, которое все еще сводило его с ума. — Привет… — голос парня дрожал. — Меня поставили с тобой в пару для проекта… — Привет, — Чимин улыбнулся. — Я знаю. Кажется, паренек ждал, что его пошлют, так как молчал какое-то время. — Слухи обо мне… Это неправда! — Да, я знаю и это. — Меня… Меня зовут ***. — А меня Пак Чимин. Давай постараемся и сделаем хороший проект. Он вспомнил его. Непонятно как, но вспомнил. Его образ внезапно просто всплыл в памяти. Этот парень учился с ним на первом курсе. Он всегда был один, сидел в самом углу и ни с кем не общался. Он постоянно носил черную кофту, с накинутым капюшоном. Они проучились вместе несколько месяцев, но он абсолютно не помнит его лица. О нем говорили странные слухи, из-за чего над ним измывались довольно сильно. Говорили, что он поклоняется Сатане, принося ему в жертву людей чуть ли не каждую неделю. Естественно, Чимин в это не поверил. Если бы в городе массово пропадали люди, об этом бы говорили. В общем, это все смахивало на бред. Парень не выглядел опасным. Их проект и правда оказался одним из лучших, но после его презентации они больше не общались. Сначала начались каникулы, а после он стал встречаться с Юнги, который смог вытерпеть рядом с ним только Хосока. Чимин упустил тот момент, когда этот парень исчез. Он буквально пропал. И снова его образ был окутан слухами. Никто не помнил его имени. Дышать вдруг резко стало тяжелее. Стук сердца был медленным и громким. Во сне он не может открыть глаза, а в реальности, даже если они открыты, все расплывается. Казалось, тьма стала неотъемлемой его частью, но… Внезапно она стала рассеиваться. Первое, что Пак увидел — это черный капюшон парня, нависающего над ним. Кажется, он в своей спальне. С трудом оторвав взгляд от спины парня, который покрывал его шею поцелуями, Чимин стал осматриваться. Вся обстановка расплывалась. Единственное, что было видно четко — это большое зеркало, стоящее у стены. Его рамки полностью черные. Странно, зеркало, которое из реальности, было белым. Он, кстати, не помнит, чтобы покупал его… Так откуда оно? — Рад, что ты очнулся. Пак снова посмотрел на парня. Хоть тот и отстранился от него, его лица по-прежнему не было видно. — Знаю, ты устал, но скоро все закончится. Станет легче. Просто назови мое имя. Станет легче? Как только Чимин закрыл глаза, перед ним тут же предстал образ Юнги. Он орал на старшего и просил его больше никогда не появляться перед ним. В тот вечер он сказал ему много жестоких слов. Он не помнит этого, но сейчас видит эту сцену так отчетливо. Если он назовет имя, все закончится. Он больше не откроет глаза и не очнется. Ему больше не нужно будет цепляться за реальность, которая ускользает от него, словно песок сквозь пальцы. Ему больше не нужно будет нести ответственность за действия, которые он даже не помнит. Его мир остановится, и он навсегда погрязнет в этом сне. «Тебя зовут…» Губы, которые, все это время были неподвижны, внезапно разомкнулись, после чего медленно стали шевелиться, с трудом произнося каждый звук. — Чон… Чон… Гук…